4.СоотношенИе атлантизма и европеизма во внешней политике фрг

Внешнюю политику Федеративной Республики Германии неизменно отличало сбалансированное сочетание атлантизма и европеизма. При этом для нее никогда не были характерны резкие смены акцентов, не говоря уже об основополагающих ориентирах. Любые перемены вызревали достаточно медленно в рамках деятельности предыдущих правительств и осуществлялись постепенно, в тесном согласовании с союзниками, прежде всего с СшА. Это было напрямую связано с итогами второй мировой войны, с особым положением двух германских государств и как результат - с особым сознательным ограничением державами - победительницами внешнеполитического суверенитета ФРГ и ГДР. Интегрированная в НАТО, Федеративная республика очень долго играла подчиненную роль в этой структуре. Вплоть до середины 90-х годов Германия, как никакой другой участник Североатлантического союза, зависела от предоставляемых НАТО (а практически - США) гарантий безопасности. Именно этими гарантиями в первую очередь определялись условия и содержание внешнеполитической деятельности Федеративной республики. Долгое время эта деятельность ограничивалась «подстраиванием» к менявшейся военно-политической стратегии её основных партнёров по альянсу, прежде всего США, а также Франции и Англии.. Однако еще до переломных событий 1989-1990 гг. ФРГ начала постепенно превращаться из объекта в субъект союзнической политики когда правительство, возглавляемое Г. Колем, попыталось усилить немецкое влияние в НАТО.

После распада СССР и объединения Германии немецкая политика в области безопасности столкнулась с необходимостью изменений. Созданный в целях противостояния “советской военной угрозе” блок НАТО должен был заняться поисками новой идентичности. В определенной мере Североатлантический альянс потерял свое значение для Германии, которая перестала быть “прифронтовым государством”. Стало очевидно, что классическая политика обеспечения безопасности с опорой на военную силу не в состоянии противостоять новым вызовам, связанным с экологическими и технологическими катастрофами, угрозами международного терроризма и необходимостью урегулирования локальных конфликтов. Растущее значение в глазах немецких политиков стал приобретать претендующий на определенную политическую самостоятельность Евросоюз.

Тем не менее уже вскоре после прихода к власти “красно-зеленой” коалиции осенью 1998 г. солдаты бундесвера приняли участие в военной операции НАтО на Балканах. Ночь на 25 марта 1999 г., когда немецкие военные самолеты участвовали в бомбардировке Югославии, стала поворотной точкой в политике Федеративной республики. По утверждению Г. Шрёдера, у ФРГ не было никакого другого выбора, чтобы прекратить “геноцид” в Косово. Однако проблематичность этого выбора заключалась в том, что военные действия НАТО в Югославии осуществлялись без мандата ООН. К тому же, именно позиция Германии, безоговорочно поддержавшей США, предопределила решение НАТО о проведении военной операции в Югославии. Приняв активное участие в этой операции, ФРГ не только впервые продемонстрировала атлантическую солидарность в таких беспрецедентных масштабах, но и готовность брать на себя ответственность за политические и военные действия, оцениваемые мировым сообществом, в том числе и её европейскими партнёрами, далеко не однозначно. Очевидно, что дело было отнюдь не только в том, что конфликт в Югославии разворачивался в непосредственной близости от немецких границ. Еще за несколько дней до начала бомбардировок Косово это ясно дал понять Г. Шрёдер. Выступая на ежегодной конференции по политике безопасности в Мюнхене, он заявил: "Германия не может и не хочет идти особым путем. Мы выросли в союзе НАТО. И мы хотим в нем оставаться. Поэтому сегодня мы без всяких «если» и «но» готовы брать на себя ответственность и действовать вместе с прочими участниками коалиции - будь то в ЕС или в НАТО"1 .

После 11 сентября 2001 года, когда против США был совершен широкомасштабный террористический акт, правительство ФРГ заявило о своей "неограниченной солидарности” с Америкой. Германия полностью поддержала военные действия США в Афганистане в рамках антитеррористической коалиции. Берлин заявил, что "Соединенные Штаты не только заслужили безоговорочную поддержку Германии, но и ее готовность принять участие в военных операциях”. Однако уже тогда Г. Шрёдер счел необходимым указать, что немецкое общество стало намного сдержаннее относиться к необходимости проведения военных операций, чем прежде. Развитие событий после Косово и особенно после 11 сентября 2001 г. показало, что НАТО, а также ЕС теряют своё значение в глазах США. Вместе с тем ещё более очевидной стала зависимость стран ЕС, в большинстве своём являющихся членами НАТО, от участившихся попыток США использовать военный потенциал НАТО в собственных интересах и по собственному усмотрению.

Соответственно Берлину становилось все трудней соглашаться с теми или иными решениями Вашингтона. В сентябре 2002 г. в США была принята новая национальная стратегия безопасности, которая предусматривает возможность нанесения превентивных военных ударов для защиты от предполагаемых террористических угроз. Это положение подверглось жесткой критике со стороны Германии, которая открыто высказала опасение, что США попытаются заложить его в основу новой стратегии НАТО. Центр внешнеполитических интересов Берлина постепенно начал смещаться в сторону ее второй внешнеполитической "опоры” - Евросоюзу. Задача по выработке в ЕС общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ) стала рассматриваться Берлином как необходимый компонент трансформации НАТО в "сбалансированный евро-американский альянс”. Успешная реализация этого проекта стала мыслиться руководством ФРГ как важнейшая предпосылка для осуществления более самостоятельной внешней политики.

Однако сразу же встал вопрос о том, должна ли ОВПБ в будущем стать придатком к НАТО (что отвечало бы интересам США) или же в некоторых ситуациях ЕС мог бы действовать самостоятельно (как это предлагала Франция). Берлин пытался найти выход из этой дилеммы, заявляя, что усиление "европейской основы” альянса и формирование ОВПБ являются взаимодополняющими процессами Соответственно, НАТО остается несущей опорой конструкции европейской безопасности и сохраняет первостепенную роль в сфере коллективной обороны. Кроме того, за Североатлантическим союзом остается право решать, как следует действовать в той или иной кризисной ситуации, а ЕС обязан согласовывать свои действия с НАТО. При этом действия Евросоюза должны ограничиваться гуманитарными, спасательными и восстановительными мерами. Приверженность этой концепции, зафиксированной в многочисленных документах как НАТО, так и ЕС, постоянно ставит перед Берлином вопрос о том, следует ли ему при решениях практических проблем становиться на сторону Вашингтона или же Парижа, всегда видевшего в ЕС определенный противовес США. Вплоть до иракского кризиса 2002­2003 гг. Германия всегда выступала на стороне США.

Категорический отказ Германии поддержать войну в Ираке оказался для США совершенно неожиданным и привел к серьезному кризису в германо-американских отношениях. Наметившийся отход Берлина от традиционного атлантизма - поддержки действий США в военно-политической сфере, вызвал неоднозначную реакцию в Германии. В конце 2002 г. более 70% населения высказывалось против использования военной силы в Ираке. В целом, отношение немцев к американской внешней политике явно изменилось в негативную сторону. В сентябре 2003 г. опросы общественного мнения показали, что более 50% граждан Германии отрицательно оценивают нынешнюю роль США в мировой политике (в 2002 г. этот показатель составлял 27%). Число согласных с мировым лидерством США сократилось с 68% до 45%. Одновременно граждане ФРГ стали более положительно оценивать Евросоюз. 81% опрошенных согласились с тем, что для германских интересов ЕС важнее, чем США ( в 2002 г. - 55%)2.