3. Техника как пользование

Техника в ее отличии от искусства

Сказанным мы, конечно, ничуть не раскрыли сущность техники в достаточной мере, ибо совершенно очевидно, что и в том, что мы сегодня называем искусством, происходит встреча духа с природой, и при этом природа также изменяется согласно определенным целям человека (в данном случае — художника). Но тождественны ли техника и искусство? Первоначально, в исторические эпохи греческой античности и христианского средневековья, различие не воспринималось. Термин «téchne» и соответствующий ему латинский «ars» имели единый смысл, правда не однозначно выраженный. В современном сознании, однако, они разделились и стали даже противоположностями. Именно благодаря этой противоположности и определяется сегодня более точно то, что мы подразумеваем под «техникой»: ведь если что-то чем-то является, то на фоне противоположного это усматривается более четко.

Сравнение с искусством, призванное точнее раскрыть сущность техники, определив ее границы, имеет своей задачей установить: 1) общее, соединяющее технику с искусством, и 2) отличающее их друг от друга. Мы разъясним это, опираясь вновь на пример. На современном уровне знания, как известно, отличают строительную технику от строительного искусства, технику живописи от искусства живописи, технику любви от искусства любви, различают технику и искусство руководства людьми, технику ведения войны, игры на фортепьяно, ведения бесед, памяти и т. д. Если общее в них заключается в том, что постоянно существующее естественно заданное изменяется или же формируется согласно определенной цели, то отличающее их друг от друга относится к принципиальному смыслу поставленных целей. Если мы имеем в виду искусство, то цель здесь явно заключается в выражении или образном отражении определенного идейного содержания; в технике же речь идет главным образом о пользовании природой.

Художник желает «нечто» выразить, высказать в зрительных формах «нечто», которое он стремится как бы встроить, вписать в естественные формы или изобразить в естественном материале. В зависимости от качества данного и положенного в основу «материала», в который он стремится вписать или в котором он пытается выразить нечто (например, дерево или камень, акустически воспринимаемые тона, психические процессы), мы отличаем друг от друга те или иные виды искусства (строительное искусство, архитектуру и пластическое искусство, музыку, искусство памяти и искусство любви). Сущностное содержание, которое должно быть выражено (например, радость, жизнь, расцвет, устрашающее, зловеще-скрытое, раздвоенность и т. д. или, если речь идет об искусстве мышления, любви, памяти, то сущность мышления, любовь или память, какие они есть сами по себе), может при этом выразиться или «предметно», или «непредметно». Предметное выражение мы находим, например, в классической живописи, непредметное же — в музыке, в психических процессах, в современных формах живописи. Как показывают эти примеры, при выразительном или изобразительном содержании речь идет не обязательно о чем-то предметно-конкретном, но во многих случаях — о сверхпредметно-доконкретном (этими словами я избегаю неясного термина «абстрактное»), можно сказать, о том, что лежит в основе конкретного. Последнее, через различные виды искусства, должно быть показано более ясно и наглядно, чем оно само по себе и в свободном состоянии дано в естественных предметах и процессах. Наконец, искусство стремится к более глубокому выражению в образах сущности природы и действительности, сущности, более или менее скрытой от повседневного взора. Искусство стремится к чувственно-наглядной концентрации этой сущности для воспринимающего субъекта, с тем чтобы он задавался вопросом о ней, проникался ею и вступил бы в диалог с сущностным. Искусство, таким образом, является раскрытием со-крытой глубинной сущности действительности, и потому оно должно выразить эту сущность в наглядной форме. И тем искусство служит истине.

Непосредственная же цель техники, наоборот, не служить, а пользоваться (хотя и сама техника опосредствованно также может быть поставлена на службу истине или добру). Техника стремится господствовать над природой и сделать ее свободно доступной для осуществления человеческих целей. Целью и определяющим смыслом встречи духа с природой является здесь формирование природы не обязательно лишь для выражения истины, но для преобразования, с тем чтобы можно было ее использовать и распоряжаться ею. Техника стремится таким путем включать и «вживлять» природу в человеческую жизнь, как бы интегрировать природные вещества и силы в человека. Если мерой искусства является истина, то мерой техники является польза и полезность. Причем целью здесь не является лишь физическая и материальная польза, но также, как это вытекает из сказанного прежде, в первую очередь духовная, предполагающая главным образом самопознание человека в его свободе и могуществе над природой, над материей, над жизнью, душой и духом, то есть самопознание человека во всем величии его господства[7].

Это, разумеется, не исключает того, что человек использует свое могущество разумно и со своей стороны ставит его на службу более высоким ценностям — помимо удовлетворения экономических потребностей, также и искусству.

Техника как субъективная способность

Судя по всему, техника предстает перед нами как нечто специфически человеческое. Ибо целенаправленно-планомерное преобразование и формирование чего-либо требуют функционирования человеческого сознания, которое свободно полагает свои цели, усматривая их в поддаваемости природы внешнему формированию. Однако в этом случае человек предстает перед нами как бы «онтологическим местом» техники: техника оказывается чем-то, происходящим «в» человеке, и ее можно определить как заложенную в человеке способность изменять природу согласно своим целям. Тем самым мы открываем новый аспект в сущности техники.

Техника как «потенцирование субъекта» на трех исторических фазах доматематизированной эмпирии (древность), деструктивно-конструктивного пространственного преобразования (Новое время) и преобразования времени и жизни (настоящее время и будущее)