10.Особенности корыстной мотивации действий соучастников.

Согласно общему правилу, анализ субъективной стороны любого преступного деяния производится применительно к действующему в одиночку исполнителю преступления. Но истинные побуждения иных соучастников - соисполнителей, организаторов, подстрекателей и пособников часто не совпадают с корыстными мотивами исполнителя. Как известно, это не освобождает их от ответственности за соучастие в корыстной преступной деятельности. Возникает бескорыстное соучастие в корыстном преступлении.

Соучастник не всегда руководствуется теми же мотивами, что и исполнитель. Достаточно, чтобы он о них знал. В любом случае исследование подлинных личных побуждений соучастников необходимо для соразмерного и справедливого назначения наказания. Ведь согласно закону (п. 4 ст. 41 Уголовного кодекса Украины) корысть признается обстоятельством, отягчающим ответственность. Организация корыстного преступления, подстрекательство, пособничество, совершенные из корыстных расчетов, при прочих равных условиях влекут более строгую ответственность, чем те же действия, совершенные по бескорыстным мотивам. Несоразмерная с доходами цена потребительских товаров побуждает некоторых граждан приобретать заведомо похищенное имущество. Если сговор об этом возник до хищения, то покупатель становится соучастником хищения. А если, скажем, садоводу, члену садоводческого товарищества, нужны строительные материалы, и он останавливает на дороге самосвал с кирпичом, предназначенным для строительной организации, и уговаривает водителя отвезти груз на его участок за обычную цену? Водитель грузовика - исполнитель действует из корысти. Садовод - подстрекатель а пособник одновременно - не преследовал корыстной ли, поскольку не пытался приобрести товар за бесценок. Это не освобождает его от ответственности за участие в хищении, но п. 4 ст. 41, предусматривающий возможность усиления наказания за корысть, к нему не применяется. Случается корыстное соучастие в некорыстном преступлении. Например, кто-то за плату содействовал бегу осужденного, отбывающего наказание в виде лишения свободы. Корыстные побуждения пособника должны рассматриваться как обстоятельство, отягчавшее ответственность за соучастие в некорыстном преступлении. Наемные убийцы, выполняющие заказы по.литиков или крутых коммерсантов, бесспорно корыстные преступники. Изложенные здесь суждения о мотивах соучастия в корыстных преступлениях можно завершить следующими краткими выводами. Корысть исполнителя дает основания для привлечения к уголовной ответственности иных соучастников в корыстную преступную деятельность, выполненную исполнителем при условии, что корыстный мотив его действий был известен соучастникам. При этом личные побуждения их могут быть и часто бывают иными, что должно учитываться судами при назначении наказания. Желание разоблачить исполнителя не освобождает подстрекателя, пособника и организатора от уголовной ответственности, за исключением случаев, особо оговоренных в законе. Возможны некорыстное соучастие в корыстном преступлении и корыстное соучастие в некорыстных преступлениях.

11. Распространенность психических аномалий пограничного характера среди осужденных

Криминогенность пограничных состояний психики можно было бы определить более или менее достоверно путем обследования биографий представительного числа психопатов в сопоставлении с контрольными группами с последующими расчетами частоты лиц, осужденных за преступления среди тех и других. Массовые исследования в Украине и других странах СНГ не проводились. Но имеются сведения о распространенности патопсихологических отклонений среди

осужденных за различные преступления. По данным Н. Ф. Кузнецовой и Н. С. Лейкиной, около 45% убийц, подвергнутых судебно-психиатрической экспертизе, были признаны психопатами.

Намного больше — 68,7% — оказалось психопатов, невротиков и иных лиц, совершивших преступления в пограничных состояниях психики, среди убийц и насильников, изученных другими авторами. Аналогичные результаты были получены украинскими криминологами. Г.И. Чечель из заключений судебно-психиатрических экспертиз по Алтайскому краю установил, что более 15% убийц признано невменяемыми, а 65,2% — психопатами.117 Более подробную

характеристику патопсихологии, установленных психиатрами-экспертами, дает московский психолог М.Н. Еникеев: психопаты составили 18,3%, лица с остаточными явлениями органических повреждений головного мозга — 18,7%, с травматической энцефалопатией — 18%, хронические алкоголики — 16%.118

Большинство известных исследований такого рода не сопоставляются с контрольной группой, а это существенно снижает научную ценность результатов. Необходима хотя бы статистика психического здоровья населения, чтобы судить о том, много или мало психопатов среди убийц и других агрессивных преступников. О психопатологии населения в печати изредка появляются отрывочные сведения. И хотя значительное количество психически нездоровых людей не учтено официальной статистикой, их относительное число среди агрессивных преступников в десятки раз больше средних показателей, что может свидетельствовать о криминогенности психических аномалий.

Бросается в глаза зависимость от психических расстройств девиантного поведения

несовершеннолетних. Сопоставляя преступность среди психически здоровых детей и достаточно представительной группы делинквентов того же возраста, В.П. Емельянов определил, что уровень преступности несовершеннолетних со здоровой психикой в 1,7-2 раза ниже, чем у стоящих на диспансерном учете олигофренов в возрасте 14-17 лет, в 15-16 раз ниже, чем у психопатов и в 300

раз ниже, чем у эпилептиков того же возраста. Установлено также, что психопаты чаще, чем иные психически нездоровые подростки, обвиняются в агрессивных правонарушениях (около 68% ).

Среди осужденных несовершеннолетних, страдающих слабоумием (олигофренов),

агрессивные проявления составляют менее половины.119 По данным А. Е. Личко, из 300 госпитализированных в связи с психическими аномалиями подростков 40% — правонарушители, а среди психопатов их больше половины.120 Опубликованы и другие данные, свидетельствующие о том, что среди несовершеннолетних правонарушителей психические аномалии встречаются значительно чаще, чем среди правопослушных, и что среди правонарушителей больше больных,

чем здоровых.

12.Мотив и цель корыстных преступлений.

В юридической литературе предпринимались попытки обосновать тождество мотива и цели. Но психология, от которой Юриспруденция заимствовала данные понятия, отчетливо их разграничивает. Мотив означает, ради чего (личностный смысл) и почему (эмоциональный или волевой импульс) осуществляется та или иная активность. Цель отвечает на вопрос: для чего, для какого результата совершается действие? Корыстный мотив, как было показано, означает стремление удовлетворить актуальную индивидуальную потребность путем вторжения в чужие имущественные права.

Цель представляет собой осознанное, то есть выраженное в словах или в образе предвосхищение желаемого результата действия или деятельности. Следовательно, корыстная цель, или цель наживы, означает представление о переходе, во владение субъекта или близкой ему лица чужого имущества, имущественных прав, либо освобождение их от имущественной обязанности в результате конкретных противоправных действий. Достижение этой цели далеко не всегда совпадает с мотивом. Иначе говоря, завладение чужим имуществом или освобождение от имущественного долга во многих случаях является лишь средством, способом удовлетворения одной или нескольких актуальных потребностей.

Каждое действие, совершаемое в процессе корыстной преступной деятельности, преследует свою собственную цель. Эта цель может быть корыстной, но далеко

не всегда.

Какими бы благородными побуждениями не придерживался преступник, его деятельность признается корыстной, если совершались корыстные действия.

Нельзя отождествлять корысть с материальной заинтересованностью, без которой невозможен никакой труд. Корысть всегда связана с желанием незаконного и аморального приобретения или сохранения имущественных благ. Стремление к высоким заработкам не является корыстным мотивом, если заработок законный. Не являются корыстными действия, совершенные в обстановке крайней необходимости.                         

Эти рассуждения на первый взгляд могут показаться банальными. Но встречаются случаи, когда под воздействием экстремальной ситуации и для предотвращения большей беды человек вторгается в сферу чужой собственности и привлекается к уголовной ответствен- ности за хищение или соучастие в хищении. Раскрыть истинные мотивы поступка, уметь отличить глубинный мотив от лежащей на поверхности цели - значит определить подлинное нравственное содержание деятельности, ее личностный смысл. А это необходимо для правильной юридической оценки содеянного.

13. Мотивы преступлений в юридической литературе и законодательстве Психологическая теорий мотивации человеческого поведения чрезвычайно запутана. Может быть, потому что привлекает повышенный интерес, а скорее - в силу своей особой сложности и противоречивости. "Едва ли найдется другая такая необозримая область психологических исследований, к которой можно было бы подойти со столь разных сторон, как к психологии мотивации", - пишет автор двухтомного обзора учений о , мотивах человеческой деятельности. Большинство российских и украинских авторов придерживается традиционных взглядов, которые берут начало от Декарта, и рассматривает преступление как обязательно осознанное, волевое деяние, продиктованное внешними обстоятельствами, а мотивом считает осознанное побуждение или осознанную потребность. Широкое распространение получило также мнение о том, что мотивами могут быть, наряду с интересами личности, ее чувства, потребности, взгляды, убеждения идеалы, ценностные ориентации, привычки. В процессе своей профессиональной деятельности обращаются к самым разным областям знаний, в частности к научной психологии. Конечно, никто не упрекнет правоведов в том, что они свои выводы не подкрепляют экспериментальными исследованиями. Но всякий исследователь обязан аргументировать свою позицию, ссылаясь на современные достижения соответствующей науки. Это представляется совершенно необходимым, когда автор вторгается в дискуссионную проблему. Такой, без сомнения, остается проблема осознанности мотивов. Представление о том, что всякий мотив - это осознанная потребность (осознанное побуждение), что неосознаваемых мотивов не бывает, превратилось в верование, которое не могут поколебать никакие доводы. В какой-то мере это можно объяснить инерцией мышления, воспитанного в годы тоталитаризма, когда бессознательная психика объявлялась "антинаучными вымыслами реакционных буржуазных ученых" Ф. Ницше, 3. Фрейда и др., а психологизация правовых явлений считалась идеологически опасной, поскольку, как любил повторять И. И. Карпец, "приводит в болото биологизма". Н. С. Таганцев, виднейший представитель классического направления в российском уголовном праве. В отличие от своих нынешних последователей он рассматривал мотив как элемент умышленной вины: "...хотение как элемент умышленной вины предполагает возбуждение к деятельности или мотив, постановку цели, выбор намерения и обрисовку плана". 14. Мотивация тяжких насильственных преступлений. Долгова А.И.

Когда говорят о насильственной преступности, имеют в виду совокупность таких преступлений, при совершении которых насилие является элементом мотивации, а не просто средством достижения цели.

На этом основании в число таких преступлений не включаются разбой, грабеж, захват заложников, терроризм и ряд других деяний, где проявляется так называемое инструментальное насилие, т. е. используемое исключительно как средство достижения, например, политической, корыстной цели.. Круг насильственных преступлений разнообразен, обширен. В данной главе внимание акцентируется на наиболее опасных проявлениях насильственной преступности –насильственных преступлениях против личности. К таким преступлениям относятся преступные деяния, объектом которых является именно и только человек.

Это преступления против жизни: умышленное убийство; убийство матерью новорожденного ребенка; убийство, совершенное в состоянии аффекта; убийство при превышении пределов необходимой обороны либо превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление; причинение смерти по неосторожности; доведение до самоубийства (ст. 102–107 УК РСФСР; ст. 105–110 УК РФ).

К преступлениям против здоровья человека в соответствии с новым Уголовным кодексом России относятся: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью; причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта; причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны; умышленное причинение легкого вреда здоровью; побои; истязания; причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности; угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью; принуждение к изъятию органов человека для трансплантации (ст. 111–120 УК РФ)

Кроме того, к преступлениям против здоровья относятся такие, как заражение венерической болезнью; заражение ВИЧ-инфекцией; незаконное производство аборта; неоказание помощи больному; оставление в опасности; но они не носят насильственного характера.

Преступлениями против свободы, чести и достоинства личности являются: похищение человека; незаконное лишение свободы; незаконное помещение в психиатрический стационар. Их совершение соединено с насилием, но, как правило, насилие здесь используется как средство достижения какой-то материальной цели (завладение собственностью и др.).

Насильственными преступлениями, посягающими на свободу личности, являются и преступления против половой неприкосновенности и половой свободы: изнасилование; насильственные действия сексуального характера; понуждение к действиям сексуального характера. К ним не относятся половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста; развратные действия.

Наибольший удельный вес в преступность против личности вносят тяжкие преступления против жизни и здоровья. Начиная с середины 70-х годов отмечается интенсивный рост их числа, а в 1991–1995 годах происходили и существенные их качественные изменения.

К числу насильственных преступлений, совершаемых подростками, относятся хулиганство, убийство, нанесение тяжких телесных повреждений, изнасилования.

Как показывают результаты криминологических исследований, в основе преступлений, связанных с нарушениями общественного порядка, лежит потребность подростков в самоутверждении, удовлетворяемая в такой уродливой форме.

Потребность в самоутверждении присуща каждому человеку, однако наиболее ярко она проявляется у подростков. Она может проявляться в чисто внешних, иногда уродливых или смешных формах, таких, как экстравагантность в одежде и манере поведения, бравада по отношению к общепринятым нормам и т. д. Основными сферами самоутверждения подростков, достижения ими признания, завоевания авторитета, популярности являются семья, школа, т. е. официальные группы. Однако удовлетворение этой потребности в официальных группах для деморализованных, социально запущенных подростков резко затруднено, а в большинстве случаев и невозможно. Неблагополучная семья, недостатки в воспитательной деятельности в школе приводят к тому, что в семье и среди одноклассников эти несовершеннолетние не добиваются успеха. Поэтому основной сферой самоутверждения этих лиц становятся неофициальные группы сверстников, вначале досуговые, а затем криминогенные, преступные. Утверждение в этих группах происходит ложными, извращенными способами, выражающимися в совершении аморальных, антисоциальных действий.

Таким образом, во многих случаях хулиганское противоправное поведение выступает как уродливая попытка подростка проявить свое "я", как форма своеобразного иллюзорного самоутверждения.

Механизм мотивации хулиганского поведения имеет особенности. Во-первых, преступление в этом случае происходит, как правило, без видимых внешних причин, что явилось основанием для бытующего мнения о "беспричинности" и "безмотивности" хулиганского поведения. Во-вторых, подавляющее большинство хулиганских действий совершается в состоянии опьянения, которое ускоряет протекание процессов мотивации.

Следует отметить то обстоятельство, что хулиганство несовершеннолетних чаще всего бывает полимотивационным, т. е. совершается под влиянием нескольких мотивов, а именно: мотивов вымещения и замещения, мотива ложного утверждения. Мотивы замещения и вымещения выражаются в том, что если первоначальная цель становится недостижимой, то лицо стремится заменить ее другой - достижимой. Благодаря замещающим действиям происходит разрядка (снятие) нервно-психического напряжения. Подобные факты встречаются в основном при совершении насильственных преступлений.

Как отмечают криминологи, мотивация насильственных преступлений подростков нередко носит "детский" характер: желание развлечься, показать силу, ловкость, смелость; утвердить себя в глазах сверстников, получить их признание. Наибольшей побудительной силой среди несовершеннолетних как раз и обладает последняя разновидность мотивации - статусная, мотивация самоутверждения среди ровесников. Взаимоотношения с товарищами, как известно, особенно остро переживаются в этом возрасте. Любое нарушение в этой сфере, действительная или мнимая потеря привычного положения (личного статуса) воспринимаются подростком нередко как трагедия.

Насильственная мотивация подростков характеризуется высокой эмоциональностью и ситуативностью. В структуре побуждений этой мотивации преобладает потребность к самоутверждению. Самоутверждение через насилие - типично подростковая мотивация. Нередко она сочетается с особой жестокостью насильственного поведения несовершеннолетних. Л. В. Филонов, специально изучавший генезис жестокости, пришел к выводу, что самое большое число случаев жестокости падает на подростков 11-16 лет. Нередко именно в подростковом возрасте совершаются преступления против личности, поражающие своей бессмысленной жестокостью, садизмом.

Особую опасность представляют преступления, совершаемые многочисленными по составу подростковыми группами. Их действия отличаются высокой интенсивностью, необузданностью, повышенной агрессивностью и жестокостью.

15.  Потребности, интересы, социальные ценности В современной психологической литературе почти общепризнанным считается утверждение о том, что мотив как двигатель поведения возникает из актуальной в данный момент человеческой потребности. Понятие потребности в теории мотивации рассматривается в трех смыслах:

1) как благо, в котором нуждается индивид;

2) как свойство личности;

3) как переживание нужды в чем-либо, вызывающее поисковую активность индивида.

В этой работе потребность употребляется главным образом в последнем смысле как первоисточник возникновения и реализации мотива поведения. Различаются потребности индивидуальные, групповые и социальные (общественные). Большинство авторов не только называет более характерные человеческие потребности, но и рассматривает их структурное, в основном иерархическое строение. Криминологи и юристы - специалисты в области уголовного права - различают три типа потребностей; 1) нормальные, соответствующие характерному для данного общества или класса типу личности и образу жизни, 2) деформированную систему потребностей, в которых одни потребности развиты за счет других; 3) извращенные потребности, удовлетворение которых объективно противоречит развитию личности и интересам общества. Упоминание деформированных и извращенных потребностей вызывает возражение. Извращенными потребностями называют обычно тяготение к алкоголю,наркотикам, гомосексуализму и т. п.; деформированными - жажду власти, гипертрофированную потребленческую активность и т. п. Бесспорно, для многих лиц; осужденных за совершение преступлений, назван- ные пристрастия далеко не безразличны. Но в основе их нетрудно увидеть первичные, вполне нормальные нужды в физическом и духовном комфорте, в самовыражении, социальном статусе и т. д. На мой взгляд, асоциальны и извращены не потребности, а средства и пути их удовлетворения. Потребности как условия, объективно необходимые для существования и развития личности, не могут быть антиобщественными, иначе человечество давно превратилось бы в немногочисленное стадо дерущихся обезьян. Более убедительными и перспективными для изучения криминальной мотивации представляются иерархические структуры, построенные по критериям социлизации потребностей. Большую популярность на приобрела классификация мотивов, предложе, ная американским психологом А. Маслоу (1945 г.] Она предполагает пять уровней. В основании пирамид находятся "низшие", физиологические потребности еде, воде, определенной внешней температуре, сексуальная потребность и т. п. в той мере, в какой они обеспечивают жизнедеятельность индивида. Маслоу называет их нуждами. Над ними располагаются жизненно важные потребности в безопасности - защите от боли, страха, гнева, неустроенности и пр. Третий уровень человеческих потребностей образуют "социогенные нужды" в социальной связи с другими людьми -любви, сочувствии, социальной присоединенности ,социальной идентификации. На четвертом уровне -самоуважение: потребности в достижениях - в признании, одобрении. Пятый уровень составляют потреб- ности в самоактуальности, или потребности роста; Это стремление к реализации собственных возможностей, потребность в информации, в познании, в осмыс лении окружающего мира. Сходные структуры потребностей можно обнаружить в работах других авторов, что, вероятно, свидетельствует об их научной ценности. Источниками мотивов выступают также производные от потребностей интересы и социальные ценности. Среди многочисленных и порой противоречивых опре-делений интереса в научной литературе представляется более удачным определение, предложенное А. Г. Здравомысловым. Он считает, что интерес возникает на основе потребности и "направлен на социальные отношения, учреждения, институты, от которых зависит определение соответствующих благ, обеспечивающих удовлетворение потребностей. Указание на личную заинтересованность в некоторых статьях Уголовного Кодекса имеет, вероятно, такой смысл. Высшие интересы большой человеческой общности - классов,общностей, народа, страны, всего человечества - становятся социальными ценностями. Они приобретают значение идей, идеалов, нравственности, верований, эстетических представлений и т. п. В их основе, однако, нетрудно отыскать индивидуальные жизненные потребности личности. Человек организует свою деятельность, руководствуясь не только индивидуальными, но и групповыми,коллективными, общественными интересами и ценностями. Между ними иногда возникают противоречия. Большинство преступлений носит явно эгоистический характер. Но и преступная деятельность, вдохновляемая идеологическими и иными ценностями и интересами, - тоже не редкость. Преступное поведение чаще всего направляется многими мотивами и потребностями. Своекорыстие часто сочетается с честолюбием или корпоративной солидарностью. Почти всегда полимотивны насильственные преступления; тут и месть, и жажда власти, и безотчетная злоба, и многое другое. 16.Психология изнасилований.

Изнасилование, согласно юридическому определению, – это половое сношение с применением насилия. Насилие может принять форму реального физического воздействия или угрозы (смерти, физического ущерба), перед лицом которой жертва вынуждена подчиниться. Виды изнасилования варьируют от внезапного нападения с угрозой убить или ранить до настойчивых домогательств; при этом для противоположной стороны подобные предложения либо неожиданны, либо неприемлемы. Если жертва и насильник ранее общались, то это никак не исключает принуждения. Изнасилование – крайняя форма насилия над личностью, оно почти всегда сопровождается чувством унижения, оскорбленного достоинства, потери независимости (Нейдельсон и др., 1998). Изнасилование – это сильнейшее психотравмирующее событие, нарушающее баланс между внутренними адаптационными механизмами и внешним миром. Это экстремальное внешнее воздействие, вызывающее стресс и реакцию адаптационных механизмов. Стрессовые ситуации, приводящие к особым психологическим последствиям – кризисным реакциям, – обычно непредсказуемы ни по времени (значит, к ним нельзя подготовиться), ни по содержанию (поэтому они воспринимаются как несправедливость, удар судьбы). Характер кризисных реакций зависит от адаптационных возможностей человека, от его типичных реакций на трудности, от внешней поддержки. Однако кризисные реакции имеют и общие, предсказуемые черты. Это: 1) нарушение нормального образа жизни (расстройства сна и аппетита, ошибки в привычных ситуациях, неспособность сосредоточить внимание); 2) регрессия – психологическая зависимость от окружающих, поиск поддержки, психологическая незащищенность. По внешним проявлениям эти реакции зависят от индивидуального способа реагирования на жизненные трудности и протекают сходно с реакциями на другие стрессы. Выделяют два типа кризисных реакций: интрузивный (навязчивый), когда мысли и ощущения, связанные с психической травмой (изнасилованием), вытесняют из сознания все остальное, и репрессивный (молчаливый), когда преобладают избегание, стремление забыть о случившемся. Реакция на изнасилование обычно имеет четыре стадии, которые различаются по продолжительности и интенсивности психических процессов. 1. Стадия предчувствия, или угрозы, когда человек ощущает опасность ситуации. Обычно тут включаются механизмы психологической защиты, создающие иллюзию неуязвимости, но все же сохраняется реалистичное понимание ситуации, необходимое для защиты. Такие защитные механизмы работают, например, перед плановой операцией, они уменьшают чувство беспомощности. 2. Стадия столкновения, когда происходит дезадаптация, степень которой зависит от интенсивности травмы и адаптационных возможностей. На этой стадии возникают вазомоторные и эмоциональные нарушения. У жертв пожара или наводнения реакции варьируют от «холодной собранности» до смятения, истерических рыданий и парализующей тревоги, когда человек не способен даже выбраться из постели. У жертв изнасилования реакции тоже разнообразны, но менее интенсивны – это ошеломление, замешательство, сужение сознания, автоматизированные стереотипные действия и другие проявления испуга. 3. Стадия отдачи, во время которой постепенно восстанавливаются нормальные эмоции, понимание себя и своего места в мире, память и самоконтроль. Будущее остается неясным, может возрасти чувство зависимости. Женщина начинает понимать свои адаптивные и дезадаптивные реакции, задумываться о них. От того, чувствует ли она себя в силах самостоятельно справиться со стрессом, зависит не только исход данной кризисной ситуации, но и реакция на стрессы в будущем, что, в свою очередь, прямо влияет на самооценку. Характерная особенность психологического состояния после изнасилования – отсутствие открыто выражаемого гнева. Возможно, это связано с общепринятыми нормами – считается, что женщина не должна быть агрессивной. Джанис (Janis, 1958) предполагает, что человек подсознательно воспринимает любую угрозу, которую своими действиями не может предотвратить, как угрозу наказания за плохое поведение в детстве. Возможно, это подсознательное чувство заставляет сдерживать гнев и агрессию. Так, женщины реагируют на изнасилование не гневом, а страхом, тревогой, чувством вины и стыда потому, что чувствуют себя либо наказанными, либо виновными в случившемся. Гнев подавляется и приобретает форму вины и стыда, несмотря на то, что эти чувства лишь усиливают беспомощность и ранимость. Агрессия обычно появляется позднее, в стадии разрешения кризиса, в форме ночных кошмаров или вспышек гнева, объектом которых становятся окружающие. 4. Стадия восстановления, когда меняется взгляд на будущее. Защитные механизмы, обеспечивавшие чувство неуязвимости, утрачены, и на фоне многократного возврата к травматическому переживанию может снизиться самооценка. Женщина начинает обвинять себя в том, что не смогла предчувствовать опасность, не обратила на нее внимание. В ряде работ описана несколько иная последовательность реакций на изнасилование. Первая стадия характеризуется признаками психологического срыва (шок, недоверие, смятение, аномальное поведение). Потерпевшая не может говорить о случившемся, не решается сообщить об этом близким, врачам, полиции. На первом плане стоит чувство вины; женщине кажется, что все произошло по ее собственной глупости. Перед ней встает множество вопросов: как рассказать обо всем семье, мужу (любовнику), друзьям, детям; как отреагируют на огласку друзья и соседи; не забеременела ли она, не заразилась ли венерическим заболеванием; надо ли сообщать об изнасиловании правоохранительным органам, и если да, то будет ли расследование. Пострадавшая сомневается, сможет ли она опознать насильника, и боится нового изнасилования. Вторая стадия – внешнего приспособления – начинается через несколько дней и заканчивается через несколько недель после изнасилования. Первая волна тревоги проходит. В попытках преодолеть тревогу и восстановить внутреннее равновесие женщина может вернуться к прежнему образу жизни и вести себя так, как будто кризис уже разрешен, – что придает уверенность и ей самой, и окружающим. Сазерленд и Шерл (Sutherland, Scherl, 1970) замечают, что такой период псевдоадаптации не говорит о разрешении психической травмы. Здесь работает отрицание, вытеснение случившегося. Психическая травма отрицается в интересах защиты себя и окружающих. Третья стадия – признания и разрешения – может остаться неосознанной как для потерпевшей, так и для окружающих. Преобладают депрессия и потребность говорить о случившемся. Потерпевшая чувствует, что надо свыкнуться с происшедшим и разрешить противоречивые чувства по отношению к насильнику. Терпимость женщины к насильнику (и даже стремление его понять) может превратиться в гнев, внутренний протест против циничного использования ее тела. Пострадавшая может быть недовольна собой, считая, что до некоторой степени сама виновата в случившемся. Все исследования демонстрируют, что за псевдоадаптацией следует новый период внутреннего беспокойства. Реактивный (травматический) синдром изнасилованных (ТСИ) описан Берджессом и Холмстремом (Burgess, Holmstrom, 1979, 1976, 1974, 1974a). Это последствие сильнейшего стресса, проявляющееся длительным тревожным расстройством (типа посттравматического стрессового расстройства). Авторы выделили две стадии синдрома: острую стадию дезорганизации с психологическими, поведенческими, соматическими расстройствами и более длительную стадию реорганизации. Последняя (как и при других стрессах) протекает по-разному, в зависимости от внутренних сил, социальной поддержки, конкретных переживаний пострадавшей. Авторы подчеркивают, что сущность изнасилования заключается прежде всего в насилии над личностью, в угрозе для жизни, а не в его половом характере. Кроме того, авторы выделяют два типа реакций на изнасилование: «экспрессивный», когда пострадавшая внутренне и внешне теряет равновесие, и «репрессивный», когда преобладает отрицание и внутреннее противодействие. Они также отмечают, что на первой стадии женщины испытывают прежде всего чувства вины и недовольства собой. Эллис (1983) предполагает, что в реакции на изнасилование можно выявить 3 фазы: краткосрочную, промежуточную и долговременную. Краткосрочная реакция характеризуется набором травматических симптомов, таких как соматические жалобы, расстройство сна, ночные кошмары, страх, подозрительность, тревожность, общая депрессия и социальная дезадаптация. Кризис, следующий за изнасилованием, зависит от стиля эмоционального реагирования женщины (Rosenhan, Seligman, 1989). Некоторые женщины выражают свои чувства, проявляют страх, тревогу, они часто плачут и находятся в состоянии напряжения. Другие стараются управлять своим поведением, маскируют свои чувства и пытаются выглядеть спокойными. Симптоматика остается относительно устойчивой в течение 2—3 месяцев. В промежуточной фазе, от 3 месяцев до 1 года после нападения, диффузная тревожность обычно становится специфической, она связана с изнасилованием. Затем женщины испытывают состояние депрессии, социальной и сексуальной дисфункции. В период продолжительной реакции, более 1 года после нападения, к текущему состоянию добавляется гнев, гиперактивность относительно опасности и снижение способности наслаждаться жизнью (Ellis, 1983). Согласно одному исследованию (Renner et al., 1988), лишь 10% жертв насилия не проявляют никаких нарушений поведения после нападения. Поведение 55% жертв изменено умеренно, а у 35% жертв наступает тяжелая дезадаптация. Спустя несколько месяцев после нападения 45% женщин каким-то образом способны адаптироваться к жизни; 55% жертв испытывают длительные последствия травмы. Из всего сказанного выше можно сделать вывод о том, что более половины жертв изнасилования в той или иной степени страдают ТСИ после травмы. Выход из депрессии и социальная реадаптация обычно занимают несколько месяцев. С другой стороны, страх, тревога, переживание травмы, расстройства сна, ночные кошмары, избегание стимулов, напоминающих о нападении, – эти симптомы нередко сохраняются у жертвы изнасилования на многие годы, если не навсегда. Жертвы нападения также испытывают трудности в межличностных отношениях со значимыми фигурами и органами власти; их удовлетворенность своей работой ниже среднего уровня, у них также меньше надежд на будущее. Кроме того, их самооценка ниже, чем у других женщин, даже по прошествии 2 лет после нападения (Murphy et al., 1988). ТСИ не обязательно развивается сразу же после нападения. Если жертва обращается за профессиональной помощью сразу после изнасилования, вероятность того, что она будет страдать от перечисленных выше симптомов, снижается (Rosenhan, Seligman, 1989). На риск развития ТСИ и степень его тяжести влияют личностные характеристики жертвы. Очевидно, что женщины с широким набором механизмов совладания и с высокой эмоциональной и психологической стабильностью страдают ТСИ сравнительно реже. Несмотря на то что ситуация изнасилования, уровень насилия, неожиданности и унижения различаются, чувства вины и стыда присутствуют практически всегда. Обвинение изнасилованной, перекладывание ответственности на нее усиливает чувство вины и препятствует выходу из кризиса. Изнасилованные женщины часто думают, что им следовало активнее обороняться (или, напротив, быть незаметнее) и тогда ничего бы не случилось. Близкие ни в коем случае не должны внушать жертве, что можно и нужно было активнее противостоять нападению, так как поведение человека в критической ситуации предсказать невозможно. Еще больше усиливают чувство вины пострадавшей окружающие, которые прежде всего обращают внимание на половую сторону изнасилования. Хотя для жертвы изнасилование это прежде всего агрессия, многие считают изнасилование сексуальным опытом. Постоянно возникает вопрос о бессознательных влечениях женщины, якобы порождающих провокативное поведение. Женщины действительно часто фантазируют об изнасиловании, но это не значит, что каждая женщина мечтает быть изнасилованной. Эти фантазии не отражают реальной ситуации изнасилования и никак с ней не связаны. В реальной ситуации женщина вынуждена подчиниться, так как перед угрозой смерти или избиения ей ничего иного не остается. Жертве изнасилования могут даже помочь слова о том, что подчинение, возможно, спасло ей жизнь.