5.2.2. Символизм знака «Засеянное поле»

К наиболее древним славянским знакам абстрактного типа, именуемого нами в данной работе общим названием «свастические символы», относится свастический знак «Засеянное поле».

Для определения его древности и символического назначения мы, как предложил Б.А. Рыбаков, используем

«народное искусство или такие комплексы, в состав которых входят орнамент или другие изобразительные материалы. В этих случаях мы можем обратиться к археологии, от которой вправе ожидать более точного хронологического определения времени первичного появления того или иного сюжета. Только сочетание данных этнографии и археологии может дать нам хронологическую амплитуду начала и конца тех или иных явлений» [1472].

Известно, одним из символьных архетипов является ромб и, более того, он составляет (наряду с другими геометрическими фигурами – кругом, квадратом, крестом) основу общечеловеческой символики. При этом согласно теории коллективного подсознания швейцарского психолога Карла Густава Юнга, самые глубокие уровни человеческого подсознания содержат унаследованные образы «коллективного бессознательного», или архетипы – древнейшие общечеловеческие идеи и символы, для всех культур ставшие основой мифов, народного и традиционного искусства [1627, 1628].

Ориентируясь на подобный подход, мы можем произвести

«при помощи этнографических загадок (взятых из большого числа им подобных) три хронологических зондажа в археологическую глубину тысячелетий. Объекты должны быть выбраны из области изображений, так или иначе связанных с ритуальной стороной народного быта. Первым примером для нас послужит один устойчивый элемент узора свадебного наряда невесты; вторым – один из загадочных сюжетов на пасхальных яйцах-писанках; третьим примером будет широчайшим образом распространенный ромбический узор на полотенцах, являющихся, как известно, предметом ритуальным» [1472].

Для начала знак «Засеянное поле» мы идентифицируем в русской вышивке –

«на свадебных «молодецких» паневах, на вышитых рукавах женских рубах, на девичьих головных уборах очень часто встречается один и тот же характерный узор: ромб или косо поставленный квадрат, разделенный крест-накрест на четыре маленьких квадрата или ромба. В центре каждого из четырех маленьких квадратов обязательно изображается небольшая точка. Обычно эта композиция не заслоняется другими элементами. Поставленные на угол ромбы или единичны, или идут полосой в один ряд, соприкасаясь лишь углами. Иногда встречается сплошной тканый узор, состоящий только из таких фигур, но тогда между ромбами оставляют просветы, благодаря чему зритель всегда воспринимает основной элемент этого узора – фигуру из четырех сомкнутых ромбов с точками» [1472].

Б.А. Рыбаков назвал эту композицию ромбо-точечной, мы же в контексте нашего исследования будем именовать её «Засеянным полем», что, по нашему мнению, ближе к истинному её названию и точнее отражает функциональность, ритуальность и магичественность этого знака.

5.2.2.1. «Засеянное поле» – символ плодородия

Связь «Засеянного поля»

«со свадебной обрядностью и с бытом молодой замужней женщины заставляет нас обратить на него особое внимание, так как весь свадебный ритуал пронизан магическим содержанием, и в первую очередь магией плодородия. Общеизвестно, что идея плодородия в свадебной обрядности выступает в двух формах: во-первых, как будущая плодовитость девушки-невесты, а во-вторых, как плодовитость вспаханной и засеянной земли (каравай хлеба, обсыпание зерном, подстилание соломы и т. п.). Женщина уподоблена земле, рождение ребенка уподоблено рождению нового зерна, колоса. В этом слиянии аграрного и женственного начал сказывается не только внешнее уподобление по сходству сущности жизненных явлений, но и стремление слить в одних и тех же заклинаниях и благопожеланиях счастье новой семьи, рождение новых людей и урожайность полей, обеспечивающую это будущее счастье. Здесь мы видим тот самый комплекс, который выражался в древней Руси понятием «роженицы» – покровительницы как рождаемости, так и урожайности» [1472].

Рис. Трипольские статуэтки со знаками Засеянного Поля [1472]

«Мы знаем, как тесно магия плодородия полей переплетена с магией человеческого плодородия» [1638, стр. 28, 29, 31, рис. 7 и 8, 13]. Поэтому как иллюстрацию плодовитости живого существа, например, в античное время знак «Засеянное поле» мы встречаем, например, и на греческих сосудах разных эпох. Ромбы с точками изображаются около половых органов львов, жеребцов и фантастических крылатых зверей. Иногда ромбо-точечная композиция превращается в своеобразную свастику с меандровыми завитками; такой знак помещен у полового органа оленя Артемиды на делосской вазе 7 века [1632, p. 194; 1633, стр. 64, 86, 97].

Возможно, весомую часть оснований в формировании графического исполнения символа «Засеянное поле» дал сам человек – у человека анатомическая область, расположенная между верхушкой копчика сзади, вершиной подлобкового угла, или дуги, спереди и седалищными буграми снаружи, называемая промежность, имеет форму ромба; линией, соединяющей седалищные бугры, делится на 2 треугольника: передний – мочеполовой, через который проходят мочеиспускательный канал и влагалище у женщин и мочеиспускательный канал у мужчин, и задний (анальный), через который проходит прямая кишка (прототип Ханаана – Кан-Кун + Ан-Анус, см. п. 2.1. гл. XI). Что также однозначно говорит и о половой, и о родовой продуктивности.

Трипольские находки женских фигурок изображают

«стройных дев с едва обозначенной грудью, но нередко с признаками начинающейся беременности. Это – та же идея семени, новой зарождающейся жизни, но выраженная в иной форме. На животах некоторых фигурок мы видим то оттиск зерна, то небольшой бугорок, обозначающий беременность, то изображение растения (колоса?). Иногда живот женщины прикрыт магическим рисунком из четырех квадратов, с точками в каждом из них (символ поля с семенами?)» [1472].

Как иллюстрацию плодородия в свадебном обряде по материалам Брянской области (села Вщиж, Токареве. Дядьковичи, Спинка, Овстуг и др.) Б.А. Рыбаков проследил закономерность вышивания знаков «Засеянное поле» только на свадебной паневе, которую невеста готовила себе к венцу и носила ее в первый год замужества. При этом на детских или «старушецких» паневах, которые отличались бедностью орнаментации, этот знак никогда не вышивали.

В вышивке, используемой на женских рубахах установлено точно такое же возрастное разграничение: крупные узоры, выполненные из знака «Засеянное поле», украшают предплечья только на рубахах молодых женщин и не встречаются ни на детских, ни на старушечьих [1472].

Знак «Засеянное поле» в этнографическом материале встречается также на прялках, которые, как известно, часто являлись свадебным подарком жениха невесте. И здесь ромбо-точечный знак символизирует землю, пашню, расположенную между полдневным и «ночным», подземным солнцем [1629, табл. 51; 1630].

Географическое распространение «Засеянного поля» очень широко. В украшении женских одежд, поясов и головных уборов мы встречаем этот символ на всём русском Севере (Архангельск, Вологда), у западных и южных великорусов (Смоленск, Рязань, Брянск), у украинцев (Киев, Чернигов, Карпаты), у белорусов, а также у карел, марийцев, удмуртов, коми-зырян, эстонцев, немцев и у западных славян [1664, т. III, рис. 199, 204, 205, 214; 1665, табл. XXXIV, LXX, LXXII, LXXIII; 1666, табл. 9, рис. 2; табл. 13, рис. 2; 1667, табл. IV, XVI, XVII, XIX; 1668, рис. 142; 1669, рис. 60; 1670, табл. XXX, XXXVII, XLIII; 1671, с. 82, рис. 64в, 69; 1672, табл. XXVI, XXIX; 1673; 1674, fig. 26; 1675; 1676, s. 909, fig. 134 - 136].

Весомый пласт археологических находок со знаком «Засеянное поле» относится к домонгольской Руси. Этот знак мы найдем и на тканях из курганных погребений близ Чернигова и Смоленска, орнаментированных сплошным узором из ромбов с точками, и на различных ювелирных изделиях [1631, стр. 405, рис. 195].

Совпадений этнографического материала с археологическими данными 11 - 13 вв. очень много, и они нас уже не удивляют, так как на ряде примеров, приводимых в «Слове об идолах», мы убедились в прямой связи традиций на этом восьмисотлетнем отрезке времени.

В эллинистическое время знак «Засеянное поле» встречается на специальных глиняных алтариках для жертвоприношений первых плодов [1634, стр. 6, рис. 5 и 6], на которых «крупный ромб, разделенный на четыре части и снабженный точками, занимает всю горизонтальную плоскость алтарика-кануна; по сторонам ромба изображены два колоса» [1472].

Этот же знак мы встречаем у скифов Причерноморья. На территории Золотой Балки, поселения 2-го века до н.э. – 2-го века н.э., на правом берегу Нижнего Днепра в жилище, у самой печи, найден небольшой плоский квадратный алтарик, разделенный тройной линией на четыре части; внутри каждого малого квадратика изображено по три концентрических круга. Что в целом дает типичную схему знака «Засеянное поле» [1635, стр. 209, рис. 86]. Этот же знак находим и в бронзовом веке, например, на сосудах вучедольской культуры в Словении [1636, стр. 14, рис. 14; стр. 15, рис. 10 и 15].

Б.А. Рыбаков приходит к следующему заключению:

«даже эти разрозненные примеры, количество которых, впрочем, можно значительно увеличить, убеждают нас в устойчивом, древнем бытовании нашего знака. Семантика его не выходит за рамки магии плодородия: свадебная одежда, плоды земли, половая сила. Двигаясь в своем ретроспективном пути еще далее, в более ранние эпохи, мы достигаем земледельцев энеолита и неолита. Ромбо-точечную композицию, как в ее полной классической форме, так и в сокращенном варианте (только ромбы или один ромб с точкой), мы находим в Триполье. В 1965 г. мне пришлось писать по поводу известных трипольских женских глиняных фигурок следующее: «Обилие женских статуэток давно уже получило истолкование как проявление культа божеств плодородия. Особый интерес представляют изученные С. Н. Бибиковым глиняные фигурки с зернами пшеницы в составе глины, относящиеся к раннему этапу трипольской культуры. Прежде чем лепить фигурку божества плодородия, глину замешивали на зернах (и муке?), выражая тем самым всю суть своих пожеланий. С. Н. Бибиков очень остроумно приурочил изготовление таких фигурок к новогоднему циклу заклинательных земледельческих обрядов» [1637, стр. 135]. Идея зерна, семени как начала новой жизни пронизывает всю трипольскую пластику среднего и позднего периодов» [1472].

А.К. Амброз, опубликовавший в 1965 году статью о трипольской культуре, назвал знак «Засеянное поле» «шашечным ромбом» и признал, что это «скорее всего знак земли-почвы, обработанной для посева… точки могли изображать семена» [1659, стр. 11, 12]. В сводной таблице на рис. 2 А.К. Амброз дал 76 вариантов «ромба с крючками», признав ромбо-точечную композицию «идеограммой засеянного поля». Однако А.К. Амброз не сослался при этом на более ранние работы Б.А. Рыбакова [1660, стр. 11 – 13; 1661, стр. 51 – 52; 1662], «где обосновывается этот тезис», но только чтобы показать «конвергентность мысли и тем самым укрепить тезис о ромбо-точечном узоре как об идеограмме поля, засеянной нивы» [1472].

Символ «Засеянное поле», выраженный «четвертованием» ромба-поля-пространства, плотно вжился в многотысячелетнее сознание славян, применяясь к самым насущным понятиям. Например,

«четверть ж. четвертая доля, часть чего. Как мера длины, четверть значит четверть аршина, пядень, 4 вершка. Как мера сыпучего, особ. хлеба: четвертая доля старинной кади, окова, две осьмины или 8 четвериков, мер, или 64 гарнца; куль. Стар. мера земли; была не везде и не всегда одинакова: 40 саж. длины и 30 саж. шир. (Карамзин); полдесятины, а в трех полях, полторы десятины (межв. инструкция 1766). Мера земли: четверть десятины. Четверичный, чешск. квадратный, круглый, четыреугольный, могло бы удобно быть нами принято. Четвертак, четвертачок, серебряная монета в четверть рубля, 25 коп., полуполтинник. Четвертак радужной, сотенной, 25 рублей. Вор. степная земля, целина, паханая в четвертый раз. Четверть хлебная или поземельная. С чети пашни имется… по четверику ржи, стар. Четца ж. стар. четь, четверть» [40].

Старинное слово «четь» особенно интересно, поскольку по его трансформации мы можем наблюдать образование слова «четверть» – «четь» + «верть» (вертеть). Если смотреть на графику знака «Засеянное поле», то можно легко обнаружить: как его не «верти», всё одно будет. Слово «Четь» в русском языке означает «Чрево, творящее» (по отношению к земле – земля, дающая) [22].