2.8. Результативность общественных движений

В данной парадигме, пронизанной антрепренерской логикой свободного предпринимательства и рыночной экономики, особое внимание уделяется анализу результативности общественных движений, которая рассматривается в категориях успешности, т.е. эффективности в достижении поставленных целей. Такое инструментальное понимание результатов движений особенно типично для теории мобилизации ресурсов, где объектом анализа стали реформаторские движения с узкими фиксированными целями. Этот тип специфических, по терминологии Г.Блумера [3], движений доминирует в условиях политической системы США.

Общие движения (по Блумеру) и Новые общественные движения, ориентированные на изменение ценностей и внутреннего мира человека, выпадают из поля зрения исследователей. Первоначально в рамках теории мобилизации ресурсов не исследовались и латентные результаты деятельности общественных движений.

103

Дискуссия о критериях результативности и факторах эффективности движений была инициирована работой У.Гэмсона «Стратегия социального протеста» (1975), в которой анализировались 53 протестные организации, действовавшие в США с 1845 по 1945 год [11]. Выборка была случайной. В своем ретроспективном анализе Гэмсон выделил два критерия успеха: (1) достижение целей, которые движение поставило перед собой, (2) формальное признание организации как законного представителя интересов определенной социальной группы. На основании сочетания этих критериев было выделено 4 типа вероятных результатов движения. 1) Полный успех имеет место, когда цели достигнуты и движение признано властями и оппонентами; 2) кооптация (вариант частичного успеха) — движение признано, однако его цели не достигнуты; 3) упреждение (preemption) (другой вариант частичного успеха) — цель движения достигнута, однако оно не признается оппонентами; 4) поражение движения.

Какие условия способствуют тому или иному типу результативности? В выборке Гэмсона для каждого типа результатов характерно специфическое сочетание факторов. Для про-тестных групп, достигших полного успеха оказались типичны иерархические жесткие организационные структуры; формулировка узких, конкретных целей; дифференцированное стимулирование участия; использование неинституциональных действий протеста, в том числе насильственных. Самым благоприятным временем для достижения полного успеха оказались периоды социально-политических кризисов.

Для протестных групп, результатом деятельности которых стала кооптация, оказались характерны: массовый характер, формализованная организационная структура, выдвижение требований во время военных действий.

Для организаций, деятельность которых привела к так называемому упреждению, были характерны небольшая численность, централизованное управление; их активность также приходилась на периоды кризисов.

Модель эффективности, предложенная Гэмсоном, вызвала дискуссию среди сторонников парадигмы. Одна группа аргументов критиков касалась критериев успеха, вторая — факторов, способствующих ему.

Особенно много возражений встретило признание одним из вариантов частичного успеха движения кооптации . Дж. Голдстоун писал, что признание движения властями (что и составляет один из аспектов кооптации) может не только способствовать, но и препятствовать мобилизации и реализации целей протеста [15]. Так, например, беспрепятственное уча-

104

стие лидеров движения в публичных слушаниях и встречах может дезориентировать потенциальных участников, создавая впечатление, что их интересы уже учитываются официальной политикой. Такие манипуляции со стороны властей уменьшают потенциал мобилизации и вероятность достижения движением своих целей.

Ряд исследователей считают, что критерием успеха движения должны стать вызванные им изменения во властных отношениях, а кооптация представляет собой лишь слабый вариант такого рода изменений [19].

Наиболее серьезные возражения У.Гэмсону выразили Ф.Пивен и Р.Кловорд, которые подвергли сомнению значимость формализованных организационных структур для достижения успеха, полного или частичного [45]. На основе анализа движений бедных слоев населения 1960-х гг. они пришли к выводу, что организации не способствуют, а препятствуют достижению целей протеста. Это объясняется по крайней мере двумя причинами. Во-первых, низкий уровень доходов бедного населения не может обеспечить организационные структуры движения достаточным количеством материальных ресурсов. Во-вторых, организации отвлекают силы от массового протеста и создают дополнительные возможности манипулирования общественным движением со стороны властей. Именно стихийная сила неуправляемого протеста бедного населения приводит, по мнению этих исследователей, к победе движения, в частности так случилось с движениями бедноты, добившимися введения программ социальной защиты населения в США в 1960-е гг..

Как показали исследования других движений протеста, эффективность насильственных действий в достижении успеха, также не безусловна. Она зависит от политического контекста и целей движения. Так, например, исследования П.Берстайна показали, что городские волнения негритянского населения, носящие разрушительный характер и сопровождающиеся актами насилия, с одной стороны, заставили власти увеличить расходы на социальное обеспечение, но, с другой стороны, затруднили законодательное оформление гражданских прав, благодаря давлению консервативных политических сил [4]. Мирные демонстрации в политическом контексте западной демократии оказываются более результативными, чем террор и другие насильственные действия. Насильственные действия отпугивают третьи партии, уменьшают вероятность альянса с ними и, таким образом, препятствуют достижению успеха.

Общий вывод критиков Гэмсона заключается в том, что его модель нельзя экстраполировать на все общественные

105

движения, поскольку она разработана на основе изучения групп политического протеста, действовавшие в специфическом социально-экономическом и политическом контексте.

Несколько иные критерии результативности общественных движений выделяет Г.Китчелт в своей влиятельной статье (1984), посвященной сравнительному анализу антиядерных движений в четырех демократических государствах (Франции, Германии, США и Нидерлантах). Для Китчелта основным критерием результативности является воздействие движений на общество. Он выделяет три типа такого воздействия: процедурное, содержательное и структурное [23]. Процедурное воздействие заключается в формировании новых каналов политического участия и признании движения леги-тимным представителем интересов социальной группы.

Содержательное воздействие выражается в достижении тех целей, которые движение ставит перед собой и политических изменениях, произошедшие под его давлением.

Структурное воздействие связано с изменением самой структуры политических возможностей — степени открытости и силы политического режма, вероятности поддержки союзников, политической стабильности.

Важнейшим фактором результативности, согласно этой модели, является структура политических возможностей. Она может способствовать или препятствовать влиянию движения на общество. Процедурное влияние наиболее характерно для политически открытых режимов: в них общественные движения чаще становятся легитимными. При таких политических возможностях подавляющая часть движений ориентирована на узкие цели и носит реформаторский характер.

Чтобы движение могло добиться содержательных результатов, политический режим должен быть не только открытым, но и сильным, т.е. быть в состоянии проводить в жизнь принятые решения. Если режим является закрытым и сильным, коллективные действия, предпринятые движением могут привести лишь к паллиативным реформам.

Достижение структурных результатов наиболее вероятно, когда политический режим является слабым. В этом случае движения расширяют свои требования, включая в них фундаментальные политические перемены, которых они имеют шанс добиться.

История многих движений показала, что наличие союзников является одним из решающих факторов их эффективности [55]. Союзники формируют группы поддержки движения как в рамках политических структур (партии), так и вне их (добровольные общества, экономические корпорации и др.). Отсутствие союзников — один из значимых факторов

106

поражения. Так, например, неудачи радикального крыла движения за гражданские права негров в США связаны с тем, что на позних этапах цикла протеста от него отошли группы, добившиеся улучшения своего социального положения на ранних фазах [43,65].

Сделаем несколько выводов. Изучение результативности общественных движений в рамках этой парадигмы сосредоточено на анализе факторов эффективности их деятельности. Прагматическая направленность и полезность такого анализа очевидны, однако он ограничивает спектр влияния движений на общество. При подобном подходе недооцениваются отдаленные культурные и социальные последствия общественных движений, изменчивость их целей затрудняющая оценку результативности. На самом деле зачастую изменение ценностей и стереотипов общества под влиянием движений является гораздо более значимым, чем достижение (или недостижение) ими конкретных целей. Иногда формальный неуспех, поражение оказывается на деле победой принципов и ценностей движения в общественном мнении. Так, например, радикальное антиядерное движение, ратующее за полный отказ от использования ядерной энергии, не могло и не может в обозримом будущем достичь своих целей, однако критерием его успеха может считаться развитие экологического сознания населения.

107