2.6. Коллективное действие как ресурс общественных движений

Некоторым количеством материальных и «человеческих» ресурсов распоряжаются как общественные движения, так и социальные институты. Для движений специфично лишь то, что они вынуждены бороться за ресурсы, вырабатывая различные стратегии мобилизации. Однако движение обладает особым ресурсом, которым другие структуры могут воспользоваться лишь во вторую очередь. Таким специфическим ресурсом является коллективное действие, которое компенсирует недостаток у движения других средств достижения целей.

Анализ коллективного действия как ресурса движения начался сравнительно недавно. Типы репертуаров коллектив-

95

ных действий исследовал Ч.Тилли [60,61]. Достаточно много работ посвящено конкретным коллективным действиям: демонстрациям, митингам, забастовкам и пр .[36]. Однако только в конце 1980-х гг. С. Тэрроу сформулировал, что «лишь само коллективное действие с его экспрессивной и побудительной силой приводит к участию людей в обществен-нном движении движении» [55, р.20]. Коллективное действие компенсирует недостаток организационных и идеологических ресурсов, и способствует поддержке движения.

Коллективное действие в процессе мобилизации выполняет несколько функций. Во-первых, это быстрый и малоза-тратный способ привлечь к движению новых сторонников. Во-вторых, действие усиливает поддержку со стороны тех, кто уже разделяет цели движения. В-третьих, акция привлекает к движению внимание властей и оппонентов, что способствует мобилизации.

Как считают исследователи, подобно всем остальным ресурсам, затраты на коллективное действие в принципе поддаются учету. Цена акции протеста зависит от того, до какой степени антагонистичны отношения движения с властями, в какой фазе находится цикл протеста и пр.

Общественные движения сознательно предпочитают тактику коллективных действий потому, что, не имея институциональных каналов представительства групповых интересов, они только таким образом могут продемонстрировать факт своего существования, предъявить требования и привлечь союзников.

2.7. Механизмы развития общественных движений

Один из постулатов парадигмы коллективного действия гласит, что разнообразные общественные движения невозможно уложить в прокрустово ложе единой логики развития. Эта позиция формировалась в противовес модели Вебера-Ми-хельса, согласно которой, движение, подобно всякой замкнутой системе, должно пройти несколько отчетливо фиксируемых фаз: зарождение, подъем, пик развития, спад и инсти-туционализацию или распад движения (гл.1).

Парадигма коллективного действия поставила под сомнение эту широко распространенную модель. Движения и их организации стали рассматриваться как открытые системы, развитие которых не может быть предугадано, поскольку определяется изменяющимся соотношением внутренних и внешних факторов. При общей исходной позиции теория моби-

96

лизации ресурсов и теория политического процесса по-разному представляют процесс развития общественных движений.

Для теории мобилизации ресурсов развитие движения и мобилизация — это по сути один и тот же процесс, рассмотренный под разными углами зрения. Детерминанты объективного развития являются в то же время ресурсами рациональной деятельности движений или стратегией мобилизации. Модель мобилизации зачастую сводит развитие движения к развитию его организационных структур.

В самом деле судьбу организации во многом определяет ее место в секторе общественных движений и организационной инфраструктуре общества. Однако, институционализация не является «железным законом» развития организаций движения. Так, организации, созданные на базе социальных институтов (фракции политических партий), склонны к институ-ционализации в условиях спада цикла протеста. Организации, возникшие как радикальные фракции материнской структуры, не институционализируются, а, наоборот, ради-кализируются, так как пытаются противопоставить себя той структуре, от которой они отпочковались. Организации, конкурирующие за ресурсы, склонны радикализироваться, поскольку именно это привлекает к ним дополнительные силы участников.

М.Залд и Р.Эш выделяют три типа организаций движения, имеющих разную судьбу, разные траектории развития [68]. Первую группу представляют успешные организации. Если цель достигнута, возможны две перспективы. В первом случае организация прекращает свое существование, во втором — вырабатывает новые цели. Формирование новых целей может оживить движение, если оно имеет достаточную социальную базу или материальные ресурсы. Масштабность целей оказывает существенное влияние на перспективы движения. Группы, формулирующие узкие конкретные цели, при достижении последних, скорее всего, распадутся. Если движение задается более масштабной целью, то последнюю легче наполнить конкретным содержанием в зависимости от потребностей изменяющейся ситуации.

Иные перспективы открываются перед организациями, потерпевшими поражение, т.е. не достигшими своих целей. Такие организации теряют сторонников, потому что люди теряют веру в возможности успеха. Причиной демобилизации может стать также дискредитация движения, утрата им легитимности. Так, например, умеренные организации могут лишиться поддержки масс из-за того, что они идут на альянс с радикалами (в условиях общества, ориентированного на по-

97

степенные реформ) или наоборот приобрести их поддержку по той же причине (в условиях революционизированной политической культуры). Организациям такого рода не грозит бюрократизация и институционализация, зачастую они попросту не успевают дожить до этой стадии.

Третий тип составляют так называемые «затихшие» организации. О них нельзя сказать однозначно, что они потерпели поражение или одержали победу. До некоторой степени они являются успешными, так как сумели создать и сохранить базу поддержки, провели кампанию коллективных действий, повлиявших на ход событий. С другой стороны, эти организации можно считать потерпевшими поражение, так как они не достигли главных целей, рост их численности замедлился или вовсе прекратился. Члены таких организаций не рассчитывают на достижение поставленных целей в скором будущем, и потому их эмоциональный пафос истощается. Развитие «затихших» организаций зависит от факторов, не связанных с целями движения. По мнению М.Залда и Р.Эш, именно такой тип движения в наибольшей степени подвержен бюрократизации и олигархизации лидерства, т.е. соответствует модели Вебера-Михельса.

Невозможность добиться успеха приводит к апатии членов «затихшей» организации. Приток новых членов прекращается, хотя определенная стабильность состава сохраняется, так как многие продолжают разделять идеи и цели движения. Лидеры, осознав тщетность надежд на достижение целей, переориентируются на сохранение организации в ожидании лучших времен. Это приводит к изменению характера лидерства. Лидеры становятся консерваторами, поскольку приверженность радикальным целям, заявленным первоначально, может провоцировать неприязнь со стороны общественного мнения, репрессии властей и утрату социальной ниши, которую такая организация заработала себе.

Развитие движения, как и всякой другой открытой системы, определяется прежде всего его отношениями с внешней средой. Варианты развития зависят от политических возможностей, потенциала мобилизации, конкуренции с другими организациями и отраслями сектора общественных движений и от ряда внутренних особенностей движений. Одним из наиболее значимых внешних факторов является отношение общественнного мнения к движению. Это отношение определяется степенью соответствия целей движения ценностям, распространенным в обществе. Очевидно, что если население рассматривает требования и акции движения как леги-тимные, а не как действия нарушителей общественного порядка, то мобилизационный потенциал возрастает, движение

98

имеет шанс стать массовым и рассчитывать на релизацию своих целей.

Политический контекст также относится к внешним детерминантам развития движения. Чрезмерная терпимость и «отзывчивость» власти может уничтожить движение, лишив его оппонента. Для того чтобы движение развивалось, необходима определенная степень оппозиции со стороны властей. Однако острый и затянувшийся конфликт с властью, приведший к репрессиям, может тоже уничтожить движение или загнать его в подполье. Такова была судьба многих организаций в фашистской Германии и СССР. Другой сюжет возникает, если власти игнорируют движение или частично репрессируют его. Несмотря на то, что такая тактика властей направлена на ослабление движения, она, напротив, радикализирует его, содействуя укреплению солидарности [23].

Внутриорганизационные процессы — формирование бюрократическую структур, фракционнность, стиль лидерства — также влияют на развитие. Переменные, характеризующие Внутриорганизационные процессы, трудно измерить. Кроме того, они в значительной мере определяются целями движений.

Внутренние факторы оказываются промежуточными в механизме воздействия внешних детерминант на судьбу движения. Так, тип организационного строения опосредует влияние общественных настроений на развитие движения. В организациях открытого типа изменения в общественном настроении по отношению к движению более значимы. Это связано с тем, что членство условно, численность подвержена колебаниям. Организации, тяготеющие к закрытому типу, менее подвержены влиянию общественных настроений.

Таким образом, парадигма коллективного действия утверждает, что на развитие движения и его организаций существенно влияют следующие внешние факторы: общая тенденция социальных изменений, способствующая или препятствующая достижению целей, сформулированных движением, отношение властей, отношение населения, развитость сектора и отрасли общественных движений. Внешние факторы влияют на динамику движения опосредованно, через структурный тип организации и стимулирование членства.

Уязвимость теории мобилизации ресурсов связана с тем, что в этой модели имплицитно отождествляется развитие движения в целом и его организации. Несмотря на то что организационные структуры действительно во многом определяют развитие общественного движения, однако движения ни в коем случае не сводится к организации.

99

В теории политического процесса доминирует иное представление о развитии движений. В этой тракторвке подчеркивается нетождественность движения и организации. Как убедительно показывает Ч.Тилли, представление, что движение развивается как закрытая система по схеме «зарождение—развитие—расцвет—упадок», является мистификацией, причем зачастую сознательной [59]. В общественном движении, по мнению Тилли, трудно уловить выраженную траекторию развития: поддержка населения то идет на убыль, то растет; коалиции движений с другими группами протеста или социальным институтами то распадаются, то вновь создаются; лидеры также меняют свои позиции, они то идут на сделки с властями и полицией, то радикально выступают против них. Таким образом, «стабильного» движения, где согласованы субъекты, их интересы, цели и действия, не существует. Более того, даже сами лидеры и представители власти знают, что они имеют дело не со стабильной группой, а с весьма специфическим изменчивым феноменом. Однако и та и другая сторона (и власти, и протестующие) делают вид, что движение представляет собой некую целостность, организованную вокруг общей цели, где участвуют люди, объединенные общими интересами. С одной стороны, такой образ поддерживается потому, что он выгоден движению. Этот имидж делает движение опасным для властей. Сами лидеры представляют коллективное действие как когерентную, постоянно действующую группу, развитие которой подчинено внутренней логике.

С другой стороны, такой образ выгоден и властям, поскольку с движением-группой легче иметь дело: можно искать виновных, создавать видимость прогноза развития.

Однако моносубъектный образ движения, по мнению Тилли, неприемлем для исследователя, который должен отдавать себе отчет в сложности этого типа коллективных действий.

На самом деле, как считает Тилли, движение развивается по трем независимым векторам: 1) развиваются ценности-цели движения; 2) изменяются группы — организационные структуры движения; 3) меняются сами протестные действия, предпринимаемые движением. Логика развития движения как целого не тождественна развитию одной из его составляющих. Эта логика изоморфна политическому процессу. Так, в США тип электоральной системы во многом определяет ход развития любого движения. Движения рассматриваются политическими партиями как ресурс поддержки в избирательной борьбе. По мнению Тилли, американская политическая система создает предпосылки для трех основных сценариев

100

развития общественных движений национального масштаба: 1) распад движения; 2) включение активистов движения в одну из политических партий (кооптация); 3) создание групп давления, которые пытаются оказывать влияние на правительство и на основные партии.

В странах с другим типом политической системы, где партии организованы по классовому принципу, как в Западной Европе, третий вариант маловероятен, но зато возможен другой путь — создание на базе движения новой политической партии (например, партии зеленых в ФРГ).

По мнению авторов теории политического процесса, движение представляет собой не единый субъект, а повторяющееся взаимодействие [60]. Такой подход подразумевает конкретно-историческое исследование движений, при котором анализируется взаимозависимость движений и политических институтов.

Дальнейшее развитие теории политического процесса в 1980-е гг. привело к изучению того, что развитие общественных движений стало изучаться в контексте циклов политического протеста. Исследователи на основе сбора данных о частоте, масштабности и ареале распространения акций протеста пришли к выводу, что в истории наблюдаются периоды массового взрыва протеста, подъема общественных движений, которые во многом подобны революциям. Однако, в отличие от революций, которые приводят к созданию новых политических систем, циклы протеста представляют собой лишь «параболы массовой мобилизации». Если революции разрушают общественный строй и меняют образ жизни практически всех слоев общества, то циклы протеста оказывают более дифференцированное влияние на социальные группы. В периоды протеста некоторые социальные слои могут остаться в стороне от действий протеста.

Э.Шортер и Ч.Тилли, анализируя историю протеста во Франции, показали, что в период между 1840 и 1968 гг. было 10 пиковых лет, за которые произошло 38% всех забастовок. Забастовки этих лет отличаются большей средней продолжительностью и частотой, большим числом участников и предприятий, охваченных протестными действиями [50].

С.Тэрроу описывает цикл протест в Польше в середине 1980-х гг. Протест начался в промышленных центрах. Постепенно он набирал силу, захватывая сельскохозяйственную сферу и университеты. В течение этого времени была создана уникальная для коммунистических режимов организация — независимая федерация профсоюзов «Солидарность». Цикл протеста породил цикл реформ, стал угрожать существованию политического режима и был приостановлен лишь введением

101

военного положения в декабре 1981 г. Движение формировалось под воздействием процессов, идущих снизу по инициативе населения, и процессов сверху, действий властей. Однако, в конечном счете результатом цикла протеста было восстановление политического равновесия.

С.Тэрроу уподобляет «длинные волны протеста» периоду промышленного подъема в экономике (такая аналогия со сферой экономики типична для представителей парадигмы). По его определению, «циклы протеста представляют собой достаточно редкие в масштабах истории кампании коллективных действий, частично связанных между собой, частично автономных, при которых возникают новые формы общественной активности, растет, изменяется по структуре сектор общественных движений, расширяются и изменяются политические возможности. Циклы непредсказуемы по своей длительности и интенсивности. Они вовлекают отдельных людей, социальные группы и включают коллективные действия разного порядка, которые отличаются от тех, которые типичны для периода политического спокойствия» [55,р.44].

Тэрроу выделяет следующие показатели цикла протеста:

1. В течение цикла наблюдается рост, а затем падение волнообразным образом частоты и интенсивности коллективных действий.

2. Социальный спектр участия в коллективных действиях на подъеме протеста растет. Цикл протеста вовлекает социальные группы, которые до того не составляли потенциала мобилизации. Во всех обществах у истоков протеста индустриального общества становятся одни и те же группы (шахтеры, студенты). Когда протест достигает пикового значения, в него вовлекаются социальные группы, которые обычно воздерживаются от участия в протесте (крестьяне, работники небольших производств, женщины).

3. Протест постепенно захватывает все большую территорию, распространяясь от центра к периферии, хотя его интенсивность различается по регионам. Иногда протест приобретает транснациональный характер, как в случае движений 1960-х гг. в Западной Европе и США.

4. При зарождении цикла чрезвычайно значимы группы по интересам и другие институциональные организации. Чем ближе к пиковому моменту, тем значительнее роль общественных движений. При падении кривой протеста движения практически занимают все поле коллективных действий.

5. В рамках цикла протеста формируются и уточняются новые ценности и идеологии. Первоначально они возникают в рамках идеологии общественных движений. Затем некоторые из ценностей движений становятся стереотипами

102

общественного сознания и официальной политики. Так, в рамках движения за гражданские права негров создалось новое представление о правах человека, а затем оно было распространено на другие общности — женщин, этнические, сексуальные меньшинства, на права животных и др.

6. Во время цикла протеста формируются новые формы репертуара коллективных действий. Баррикады Великой французской революции, захват фабрик в 1919—1920 гг., сидячие забастовки 1960-х, захват зданий 1968—1982 гг. являются примерами создания новых форм борьбы и защиты требований.

Исследование цикла протеста, имеет ряд выраженных преимуществ перед изучением отдельных общественных движений, коллективных действий или организаций. Во-первых, этот подход позволяет выявить несколько различных фаз мобилизации, значимых для развития движений и их организаций. Во-вторых, исследование динамики цикла помогает понять, почему движения интенсивно возникают во время войн и национальных кризисов и затухают в другие периоды. В-третьих, выявляются дополнительные факторы результативности движений. Движения, возникающие на подъеме цикла протеста, имеют принципиально иную судьбу, чем появившиеся на его спаде или в периоды политического безвременья.