Предисловие

В ноябре 1941 года Михаилу Чехову представилась возможность продемонстрировать принципы своего метода группе актёров, уже снискавших профессиональное признание на сценах нью-йоркских театров. Их опыт включал в себя работу с самыми разными методами: некоторые из них обучались у преподавателей системы Станиславского, другие изучали театральные подходы Мейерхольда и Вахтангова. Были и те, кто прошёл школу Ричарда Болеславского и Марии Успенской, а также недавние ученики Тамары Дейкархановой, Веры Соловьёвой и Андрюса Жилинского. Все они были целеустремленными, работоспособными актерами и ждали, что метод Михаила Чехова даст им перспективу и свежий подход к искусству актерского мастерства. Среди участников группы быи и те, кто видел блестящие выступления Чехова с его труппой «Moscow Art Players»^[5]в Нью-Йорке в 1935 году. Он играл главные роли в «Ревизоре», «Потопе» и в «Вечере рассказов Антона Чехова». Многие из них посетили его лекцию «Актёр и театр будущего», прочитанную им в New School for Research^[6], а также мастер-классы по актёрской технике и показы спектаклей в театральной студии Чехова и городе Риджфилд, штат Коннектикут.

Михаил Чехов с радостью воспринял перспективу работы с молодыми бродвейскими актерами, которым предстояло жить в условиях конкуренции коммерческого театра и которые хотели глубже понять своё ремесло, твердо веря, что это поможет создать новый тип театра.

К тому времени у Чехова уже были студия и театр в Риджфилде, студия в Нью-Йорке, театральная гастролирующая труппа с обученными по его методу актерами. Театральная труппа «Chekhov Theatre Players» завершила два гастрольных тура по восточной и южной части страны и была в самом начале своего третьего тура, который привел ее в далекий техасский Панхэндл и на Средний Запад. В репертуар труппы входили «Король Лир», «Двенадцатая ночь», инсценировка «Сверчка на печи» и «Troublemaker-Doublemaker», оригинальная пьеса для детей, написанная самим Михаилом Чеховым в соавторстве с Арнольдом Сундкаардом. Для Чехова гастролирующая труппа была больше, чем просто успешное творческое и коммерческое предприятие. Эта труппа актёров стала воплощением его мечты, вдохновившей основание театра-студии в Дартингтон Холле в Англии в 1935 году, сформировать гастролирующую труппу студийных актёров после их трехлетнего обучения. Высокое художественное качество спектаклей и исполнительское мастерство позволяли этой труппе доносить до широкого зрителя идеи и принципы театра будущего, в который Чехов страстно верил. Это был новый тип театра, с другими актёрами, которые изучили и освоили все аспекты театрального искусства, актёрами, влюбленными в свою профессию, олицетворяющими всё то, чему их учил Михаил Чехов.

Когда группа профессиональных нью-йоркских актёров обратилась Чехову с предложением провести с ними вводный курс по его методу, Чехов работал над своей книгой и готовил ещё один спектакль по пьесе Шекспира для своей гастролирующей труппы. Он верил, что есть зритель, который с нетерпением ждет таких спектаклей. После отъезда труппы у Чехова было больше свободного времени для работы с актерами.

Серия из четырнадцати занятий была проведена в нью-йоркской студии. Чехов продемонстрировал принципы своего метода группе актеров-студентов в ходе интенсивного изучения психофизических упражнений, направленных на освобождение тела и эмоций. За упражнениями следовали импровизации, а затем работа над сценами из пьес. Весь материал, ярко представленный Чеховым, был направлен на то, чтобы пробудить актёрскую природу. В его преподавательской манере был элемент исполнительства, непрерывной внутренней актёрской игры, которая вносила драматизм и волнение в работу его учеников. Несмотря на то, что Чехов показывал редко, давая возможность ученикам самим открывать новое, они чувствовали все разнообразные нюансы и краски, проявлявшиеся в его манере преподавания и внутреннем огне, который очаровывал и вдохновлял их^[7].

Чехов вёл свои занятия с профессиональными актерами в форме вопросов и ответов, что одновременно стимулировало и увлекало. Такая форма позволяла удерживать внимание актеров и необходимое внутреннее напряжение, пока неординарный подход Чехова разворачивался перед ними во всей своей силе. Многие упражнения сопровождались музыкой, исполняемой пианистом-композитором, что помогало сформировать представление о таких элементах, как ритм, движение и жест, которые так восхищали Чехова и были чрезвычайно важны для его метода.

 

Я была ассистентом Чехова и вела стенограмму всех его занятий. В расшифрованном тексте, вошедшем в этот сборник, открывается яркий образ высокоодарённого театрального художника, который в работе со своими актёрами предлагает новое, оригинальное видение театра.

Михаил Чехов был неизменно изящен, двигался непринуждённо и легко, представляя воплощение «чувства лёгкости» и «невесомости», которые он стремился воспитать у своих студентов. Эти качества быстро передавались им и за очень короткое время их неуклюжие тела начинали реагировать и преображаться, таким образом высвобождая чувственную актерскую природу, которая до этого блокировалась аморфной физической формой. Основным, первичным чеховским тренингом для старых и молодых, опытных и начинающих актёров было освобождение от физических ограничений, высвобождение чувств и эмоций, выражаемых посредством тела актёра, которое как будто вновь обреталось, превращаясь в гибкий и отзывчивый инструмент.

Чехов приобрел удивительную непринуждённость во владении английским, что позволяло ему передавать своим ученикам все оригинальные, богатые образами идеи. Но так было не всегда. Я помню первое занятие, которое он провел со мной и Беатрис Стрейт в Нью-Йорке в 1935 году. Он был элегантен, в черной фетровой шляпе, с тростью, на лице улыбка: он готов был к проведению урока, не владея при этом ни одним словом по-английски, кроме фразы «How do you do?» («Как поживаете?»), которую он произносил с лёгким поклоном. Тамара Дейкарханова выполняла роль переводчика, а я вела стенограмму этих самых первых занятий, даже не мечтая о том, что за ними что-нибудь может последовать. Прошло чуть меньше года, и Чехов предстал перед своими первыми двадцатью учениками в Театральной студии Михаила Чехова в Дартингтон Холле. С лёгкостью и изяществом он провёл урок на тему «Культура будущего и важность актёрской техники». Он говорил о блестящем проявлении актёрской техники в спектакле Удая Шанкараа (Uday Shankar) и его «Хинду-балета», который был исполнен в честь открытия студии и привел Чехова в восторг, став темой урока для новых учеников.

Михаил Чехов был тёплым и сердечным человеком. Он любил свою профессию, которая, как он считал, имеет духовную природу. Он любил своих актёров и своих учеников; он жил ради них, исследуя новые способы освобождения тела, голоса и воображения актёра-художника, стараясь вселить в него уверенность и силу жить и проникать в мир творческого воображения. Первостепенным для Чехова был поиск глубинных творческих возможностей. Он мог быть требовательным и строгим к ученикам, но только когда нужно было добиться наилучшего результата. Урок, проведенный с ним, всегда был неким откровением. В царстве творческого воображения Чехов чувствовал себя как дома. Тем не менее практические стороны театрального дела не уходили из-под его пристального внимания.

Чехов черпал из огромного потока знания, полученного им во время изучения звукового тренинга в Московском Художественном театре и Первой студии под руководством Станиславского. Константин Сергеевич был для него и наставником, и другом. Позже эти знания пополнились благодаря работе с Максом Рейнхардтом в Берлине и Вене, а также с другими выдающимися европейскими труппами и артистами. Его мысли и идеи оформились в то, что позже стало методом. Всегда находясь в поиске, он имел смелость отказываться от того, что переставало приносить пользу, и заменять это свежими идеями, так что его метод никогда не был скучным или дидактичным. Это сильно отличалось от превалирующего тогда чрезмерно аналитического подхода к театру. Говорят, от Рейнхардта часто можно было слышать слова: «Михаил Чехов – это гений», а Станиславский, оценивая работу молодого Чехова в Первой студии, писал, что это «невероятный талант. Одна из наших надежд на будущее». Сегодня в России, после более чем 50 лет забвения, Чехов реабилитирован и назван «актёрским гением столетия».

Никто из тех, кому довелось работать с Михаилом Чеховым, никогда не забудет того ощущения теплоты и уверенности, которое изливалось от него к ученикам, как только он входил в класс, чтобы начать занятие по трансформации. В категориях «пересечения черты», лёгкости, красоты, формы и целостности, центра, прообраза, психологического жеста, воображаемого тела, паузы, атмосферы, контакта, непрерывной игры, излучения, вдохновения, он воплотил прекрасные и изысканные грани своего метода, которые представлены в «Уроках для профессионального актёра».

Дейдре Хёрст Дюпре

Декабрь 1984 года

Вестбери, штат Нью-Йорк