7.9.7. Общество социальной справедливости.

По своей серьезности формирующаяся ныне общечеловеческая цивилизация на основе информационной технологии, но мнению многих российских и зарубежных ученых (Н.Моисеев, Р.Дарендорор, Ф.Бунге и др.), определяется как общество социальной справедливости, которому в настоящее время нет альтернативы. Близкой к теории социальной справедливости является концепция общества доверия американского социолога Ф. Фукуямы. Он обосновывает, что процесс в современных условиях не определяется индивидуализмом или коллективизмом, рыночными принципами или следованием традиции, а “лишь одним, распространившимся повсюду элементом культуры: уровнем доверия, существующим в обществе”. Доверие выступает как результат справедливых отношений во всех сферах общественной жизни.

Современная философия рассматривает социальную справедливость как сущность идущую на смену индустриальной цивилизации информационного общества, выясняя ее следующие общезначимые аспекты:

• наличие многоукладной экономики и регулируемого рынка при ведущей роли государственного сектора;

• трудовая основа, вознаграждение работников в соответствии с количеством и качеством труда, сильная социальная защита тех слоев общества, которые по каким либо причинам не могут трудиться;

• демократические формы организации во всех сферах общественной жизни;

• государственное управление всеми социально значимыми процессами;

• высокий уровень науки и культуры, особенно правовой и нравственно.

Таким образом, общество социальной справедливости — это тип гражданского общества, определяющий положение индивида в зависимости от количества и качества труда. Оно характеризуется более высокими показателями в социально-экономической, политической и духовной сферой по сравнению с капитализмом и социализмом и имеет идентичную направленность с ходом современного общественного развития.

28. Человек как биопсихоссоциальное существо. Смысл жизни человека

еловек как биопсихосоциальное существо

Мы подходим к человеку с тремя разными измерениями его существования: биологическим, психическим и социальным. Биологическое выражается в морфофи-зиологических, генетических явлениях, а также в нервно-мозговых, электрохимических и некоторых других процессах человеческого организма. 'Под психическим понимается внутренний духовный мир человека - его сознательные и бессознательные процессы, воля, переживания, память, характер, темперамент и т, д. Но ни один аспект в отдельности не раскрывает нам феномен человека в его целостности. Человек, говорим мы, есть разумное существо. Что же в таком случае представляет его мышление: подчиняется ли оно лишь биологическим закономерностям или только социальным? Любой категорический ответ был бы явным упрощением: человеческое мышление являет собой сложноорганизованный биопсихосоциальный феномен, материальный субстрат которого, конечно, поддается биологическому измерению (точнее, физиологическому), но содержание его, его конкретная наполненность - это уже безусловное взаимопереплетение психического и социального, причем такое, в котором социальное, опосредствуясь эмоционально-интеллектуально-волевой сферой, выступает как психическое.

Социальное и биологическое, существующие в нераздельном единстве в человеке, в абстракции фиксируют лишь крайние полюсы в многообразии человеческих свойств и действий. Так, если идти в анализе человека к биологическому полюсу, мы "спустимся" на уровень существования его организменных (биофизических, физиологических) закономерностей, ориентированных на саморегуляцию вещественно-энергетических процессов как устойчивой динамической системы, стремящейся к сохранению своей целостности. В этом аспекте человек выступает как носитель биологической формы движения материи. Но ведь он не просто организм, не просто биологический вид, а в первую очередь субъект общественных отношений. Если, таким образом, идти в анализе человека к его социальной сущности, начиная от его морфологического и физиологического уровня и далее к его психофизиологической и духовной структуре, то мы тем самым переместимся в область социально-психологических проявлений человека как личности. Организм и личность- две неразделимые стороны человека. Своим организменным уровнем он включен в природную связь явлений и подчиняется природной необходимости, а своим личностным уровнем он обращен к социальному бытию, к обществу, к истории человечества, к культуре.

"Первая предпосылка всякой человеческой истории - это, конечно, существование живых человеческих индивидов. Поэтому первый конкретный факт, который подлежит констатированию,- телесная организация этих индивидов и обусловленное ею отношение их к остальной природе" '. Когда же мы рассматриваем социальную природу человека или говорим о человеке как о личности, мы отвлекаемся не от биологического компонента вообще, а только от антропологических особенностей его, от изучения его телесной организации и некоторых элементарных психических процессов и свойств (например, простейших инстинктов) в их сугубо естественнонаучной специфике. Мы отвлекаемся, например, от естественнонаучного смысла химических реакций, протекающих в функционирующем живом организме, - это задача специальных наук. При рассмотрении личности человека имеют в виду такие ее свойства, которые могут быть описаны в социальных или социально-психологических терминах, где психологическое берется в его социальной обусловленности и наполненности. И телесная организация человека, рассматриваемая уже не с абстрактно-научной стороны, а как материальный субстрат личности, безусловно, не может не влиять на психологические особенности человека. Телесная организация человека, его биология рассматриваются поэтому уже как особый вид материальной действительности, имеющий тесную связь с социальным понятием личности человека.

Переход от "телесности" как объекта естественных наук к "телесности" как субстрату социально-психологических свойств человека осуществляется только на личностном уровне его изучения. Измерение человека с двух сторон - биологической и социальной - имеет в философии отношение именно к его личности. Биологическая сторона человека детерминируется главным образом наследственным (генетическим) механизмом. Социальная же сторона человеческой личности обусловлена процессом вхождения человека в культурно-исторический контекст социума. Ни то ни другое в отдельности, а только их функционирующее единство может приблизить нас к пониманию тайны человека. Это, разумеется, не исключает, что в разных познавательных и практических целях акценты на биологическое или социально-психологическое в человеке могут несколько смещаться в ту или другую сторону. Но в итоговом осмыслении непременно должно осуществиться совмещение этих сторон человека. Можно и нужно исследовать, например, то, как проявляется природная, биологическая сущность общественно развитого человека или, напротив, социально-психологическая сущность природного начала в человеке, но само понятие человека, его личности и в том и в другом исследовании должно основываться на понятии единства социального, биологического и психического. Иначе рассмотрение покинет область собственно человеческой сферы и примкнет либо к естественнонаучным и биологическим исследованиям, имеющим свою частную научную цель, либо к культурологии, отвлекающейся от непосредственно действующего человека.

Каким же образом в человеке объединяются его биологическое и социальное начала? Для ответа на этот вопрос обратимся к истории возникновения человека как биологического вида.

Человек появился на Земле в результате длительной эволюции, приведшей к изменению собственно животной морфологии, появлению прямохождения, освобождению верхних конечностей и связанному с этим развитию артикуляционно-речевого аппарата, что в совокупности повлекло за собой и развитие головного мозга. Можно сказать, что его морфология явилась как бы материальной кристаллизацией его общественного, точнее, коллективного существования. Таким образом, на определенном уровне антропогенез, движимый удачными мутациями, трудовой деятельностью, общением и формирующейся духовностью, как бы "перевел стрелки" с биологического развития на рельсы исторического становления собственно социальных систем, в результате чего и сформировался человек как биосоциальное единство. Человек и рождается как биосоциальное единство. Это значит, что он появляется на свет с неполностью сформированными анатомо-физиологическими системами, которые доформировываются в условиях социума, то есть генетически они заложены именно как человеческие. Механизм наследственности, определяющий биологическую сторону человека, включает в себя и его социальную сущность. Новорожденный - не "табула раза", на которой среда "рисует" свои причудливые узоры духа. Наследственность снабжает ребенка не только сугубо биологическими свойствами и инстинктами. Он изначально оказывается обладателем особой способности к подражанию взрослым - их действиям, звукам и т. п. Ему присуще любопытство, а это уже социальное качество. Он способен огорчаться, испытывать страх и радость, его улыбка носит врожденный характер. А улыбка - это привилегия человека. Таким образом, ребенок появляется на свет именно как человеческое существо. И все-таки в момент рождения он лишь кандидат в человека. Он никак не может стать им в изоляции: ему нужно научиться стать человеком. Его вводит в мир людей общество, именно оно регулирует и наполняет его поведение социальным содержанием.

Каждый человек обладает послушными его воле пальцами, он может взять кисть, краски и начать рисовать. Но не это сделает его настоящим живописцем. Точно так же и с сознанием, которое не является нашим природным достоянием. Сознательные психические явления формируются прижизненно в результате воспитания, обучения, активного овладения языком, миром культуры. Таким образом, общественное начало проникает через психическое внутрь биологии индивида, которая в таком преобразованном виде выступает основой (или материальным субстратом) его психической, сознательной жизнедеятельности. "

Вопрос о смысле жизни человека теснейшим образом связан с пониманием специфики человека как родового существа, его природы и сущности.

Человеческий род, понимаемый как исторически сменяющие друг друга поколения людей, обладает определенными специфическими чертами, которые качественно отличают его от других "сообществ" (например, обезьяньих стад, муравьев, пчел и т. п.). К общечеловеческим, родовым качествам относится стремление к познанию, прекрасному, творческой деятельности и всестороннему развитию, наличие некоторых общечеловеческих норм морали (так называемых простых норм нравственности и справедливости) и т. д. Однако из этого не следует, что существует некая вечная, неизменная человеческая природа, на которую можно было бы опереться в определении смысла жизни. Наоборот, вся история свидетельствует о беспрерывном изменении природы человека.

Будучи индивидуальной формой проявления человеческого рода, отдельный человек не может осознавать смысл своей жизни без осознания себя в качестве личности. Осознание же своей личности происходит не по наитию и не даруется "свыше", а лишь в результате сравнения себя с себе подобными. Сама постановка человеком вопроса о смысле жизни возможна лишь тогда, когда в нем пробуждается осознание своего "я", чувство человеческого достоинства, когда он начинает задумываться над проблемой объективной значимости своей жизни.

В каждую историческую эпоху перед обществом встают определенные задачи, решение которых непосредственным образом влияет на понимание человеком смысла своей жизни. Поскольку изменялись материальные условия жизни людей, их социальные и культурные запросы, классовая структура общества, постольку изменялись и представления людей о смысле жизни. И все же нередко предпринимались попытки определить некий вечный смысл жизни, однозначный для всех людей и для всех времен. Помимо традиционно-религиозного представления ("готовить себя к потусторонней жизни") выдвигались толкования смысла жизни с позиций абстрактной добродетели ("служить истине, добру"), максимального удовлетворения биологических потребностей человека ("стремиться к наслаждениям"), экзистенциально-пессимистических ("человек рождается для страданий и смерти") и т. д.

Однако понятие смысла жизни не есть нечто заранее уготованное человеку силами, стоящими над человеком и миром, как это считают философы объективно-идеалистического толка и богословы. Творцом смысла жизни является сам человек. Но это не значит, что он формирует этот смысл по своему произволу, следуя лишь сугубо индивидуальным интересам или бессознательным инстинктам, внутренней интуиции и т. п., как это считают представители субъективного идеализма.

Попытки определить формулу, пригодную для всех людей во все исторические эпохи, то есть некую "вечную формулу" смысла жизни, с самого начала были обречены на неудачу, ибо в различные исторические эпохи смысл жизни каждый раз выявляется по-новому и во многом зависит от мировоззренческой ориентации индивида. По мере развития человечества смысл жизни всегда означает нечто новое и другое, однако это не значит, что в каждую эпоху он совершенно новый и совершенно другой. В понимании смысла жизни, его наиболее общих принципов существует некоторая преемственность, вытекающая из определенной преемственности в развитии культуры человечества.

История классовых обществ показывает, что представители различных классов понимали смысл своей жизни по-разному, в соответствии с потребностями и целями, обусловленными их общественным положением. В обществах, построенных на принципах частной собственности, для господствующих классов характерны индивидуалистические, эгоистические и потребительские представления о смысле жизни. "Самоутверждение" личности в условиях противоборства частных интересов осуществляется прежде всего путем обладания деньгами, вещами и т. п. Идея универсального духовного развития человека, поиски великих гуманистических идеалов и целей вытесняются гонкой приобретательства, повседневно рекламируемой идеей, будто назначение человека - быть потребительским существом. Противоречие между технической оснащенностью, материальным достатком и отсутствием высоких идеалов в определенных условиях порождает дисгармонию духа, апатию, пессимистические умонастроения относительно смысла человеческого существования.

Вместе с тем история и современная общественная практика богаты примерами такого понимания смысла жизни, когда люди не приспособляются пассивно к стихийным закономерностям общественного развития, а видят смысл своей жизни в том, чтобы изменить существующее положение в соответствии с идеалами, обеспечивающими им наиболее полноценную и содержательную жизнь. Лишь в рамках деятельности, освобожденной от различных форм духовного одурманивания, открывается возможность для подлинного самоутверждения человека, реализации его творческих сил, а значит, и для обретения подлинного смысла жизни. "Смысл жизни,- писал А. М. Горький,- вижу в творчестве, а творчество самодовлеет и безгранично".

Следует, однако, сказать, что ни труд сам по себе, ни занятия на досуге сами по себе не достаточны, чтобы придать жизни человека смысл, если в основе его деятельности не лежат принципы передовой морали, если он не воодушевлен общественно значимыми идеалами.

Из сказанного выше можно сделать вывод, что правильное понимание смысла жизни складывается тогда, когда человек способен различать подлинные и ложные ценности, сознает бесплодность позиций индивидуализма, бессмысленность жизни лишь для самого себя, то есть тогда, когда стремление добиться личных успехов идет в русле общественных интересов, а личное счастье обретается в процессе деятельности на общее благо. Наиболее глубокий смысл жизни человека в том, чтобы всесторонне развивать свои способности, реализуя их в деятельности на благо людей. Именно такая деятельность получает признание со стороны общества, коллектива и в то же время приносит человеку глубокое удовлетворение и личное счастье.

Но какой смысл имеет жизнь человека, если он знает, что он смертен? По мнению некоторых людей, все стремления к общему благу, борьба за лучшее будущее, развитие науки, полеты в космос - все это оказывается ничтожным перед "загадкой смерти". Подчас от верующих можно услышать, будто атеисты в вопросе о смысле жизни уходят от теоретического осмысления проблемы смертности человека, дают человеку "камень вместо хлеба", и что только религия может ответить на этот вопрос, ибо она срывает покров фальши и ставит нас лицом к лицу с неприкрытой реальностью - неизбежностью смерти в земной жизни и необходимостью веры в бессмертие души.

Религиозное миропонимание, используя естественное стремление человека к самосохранению и учитывая существование психологического барьера страха смерти, выступает с претензией на преодоление этого барьера путем указания на возможность воскресения и бессмертия. В действительности же это иллюзорная попытка решения проблемы.

Проблема смертности, конечно, важная, но ее обсуждение необходимо увязывать с жизнью. Жизнь и смерть отрицают друг друга, но не абсолютно, ибо смерть является необходимым моментом и закономерным результатом жизнедеятельности организма. "...Отрицание жизни,- писал Ф. Энгельс,- по существу содержится в самой жизни, так что жизнь всегда мыслится в соотношении со своим необходимым результатом, заключающимся в ней постоянно в зародыше,- смертью".

Осознание того, что человек живет только один раз, что смерть неизбежна, в известной мере стимулирует активность человека, постоянно возвращает его к вопросу о смысле жизни, о возможностях и способах осуществления своих способностей, своего призвания, о своей роли в усилиях людей построить жизнь, счастливую для всех. Определенные границы жизни человека заставляют его действовать, принимать решения уже сейчас, а не откладывать свои решения и действия до бесконечности или попусту растрачивать свои силы.

Однако человек действует отнюдь не потому, что предвидит неизбежную смерть. Движущая сила человеческих поступков коренится прежде всего в необходимости удовлетворять свои насущные потребности. Поэтому, хотя человек должен помнить о своей смертности, отсюда вовсе не следует, что перед лицом смерти жизнь его не имеет смысла. История развития человечества опровергает эту, по сути дела, патологическую точку зрения. Ведь мудрость человека не в том, чтобы быть во власти мыслей о смерти, а в размышлениях о жизни. Эпикур утверждал, что смерть для человека - ничто, "так как когда мы существуем, смерть еще не присутствует; а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем", то есть когда мы живем - смерти нет, а когда она пришла - нас уже нет.

Эту же мысль высказывал и Л. Н. Толстой в ответ на вопрос, боится ли он смерти: человеческая жизнь - это сознание, пока у меня будет сознание, я не умру, а когда у меня сознания не будет, мне тогда будет все равно. Из этого, однако, не вытекает, что Толстой был безразличен к вопросу о том, что будет "потом". Все его творчество проникнуто мучительными раздумьями о жизни и смерти, добре и зле, о проблемах религии. Вопросы о смысле жизни и смерти- одна из важнейших тем его художественных и публицистических произведений, записей в дневниках. Решение этих вопросов отражало внутреннюю противоречивость мировоззрения Толстого. Известно, что он подверг резкой критике богословие православной церкви. И в то же время пытался создать свою религиозно-этическую концепцию, усматривая назначение человека в нравственном самосовершенствовании. Интересны высказывания Толстого, направленные против религиозных утверждений о "бессмертии души": "Мы говорим о жизни души после смерти. Но если душа будет жить после смерти, то она должна была жить и до жизни. Однобокая вечность есть бессмыслица". Отрицая "бессмертие души". Толстой верил в "бессмертие духа", но уже лишенного таких личностных качеств, как сознание, индивидуальность, "я".

Осознание человеком неизбежности своей смерти, скорбь по умершему содержат в себе, конечно, и трагические мотивы. Но этот трагизм в какой-то степени смягчается (но не снимается) тем, что отдельный человек, будучи представителем человеческого рода, остается жить в роде посредством продуктов своего творчества. Если человек сознает, что его жизнь была прожита не бесцельно, что он оставил после себя добрые дела, нужные и полезные для других людей, то он не чувствует себя в одиночестве, покинутым, забытым, и проблема личной смерти не выдвигается на передний план, заслоняя все остальное, и отнюдь не исчерпывается фактом физической смерти. Такой человек свое бессмертие утверждает посредством бессмертия дел и подвигов, своего вклада в материальный и духовный прогресс человечества.

Человек - единственное существо, знающее, что оно преходяще, и в то же время борющееся за вечность, за продление своей жизни, за то, чтобы оставить о себе добрую память в сознании последующих поколений. Продлению жизни человека способствуют гуманные социально-экономические преобразования, развитие наук, усовершенствование медицины, борьба с загрязнением окружающей среды и т. д. Физическая смерть человека еще не означает духовной смерти его как личности. Если личность ставит перед собой социально значимые цели, вносит свой вклад на благо людей, то она как бы запечатлевает себя в создаваемых ею материальных и духовных ценностях, остается жить в этих ценностях, в памяти людей. Смерть же человека социально неразвитого и всю жизнь озабоченного лишь удовлетворением своих физиологических потребностей, то есть лишь потребляющего, означает, конечно, и смерть его как личности, бесследное ее исчезновение.

29. Движущие силы и субъекты исторического развития. Роль выдающихся личностей в истории.

Мы уже отметили, что историю творят сами люди, что именно они являются подлинным субъектом истории. Смена общественных форм, смена этапов истории - это и переход от одной системы общественных потребностей и интересов к иной, соответствующей новому состоянию общества. А сам этот переход осуществляется в процессе практической, преобразующей деятельности, подчиненный реализации определенных общественных потребностей и интересов. При этом на всех ступенях практики, начиная с осознания потребности и вплоть до результата, присутствует и субъективное начало. В природе действуют слепые, стихийные силы, они сталкиваются, начинается жизнь природы. Совсем не так обстоит дело в обществе. Движение истории определяется практической деятельностью, в которой материальное, объективное всегда сочетается с духовным, субъективным. Это и порождает неправильное представление о том, что понятие закономерности, "работающее", когда речь идет о природе, теряет смысл, как только речь заходит об обществе, поскольку здесь замешаны сознание, свободная воля и произвол людей - вещи, с идеей закономерности вроде бы несовместимое. Можно ли с этим согласиться? Для ответа на этот вопрос обратимся к соотношению в истории объективных условий и субъективного фактора. Под объективными условиями мы понимаем состояние общества и прежде всего его экономический фундамент, а также его социальную, политическую и духовную сферы. Субъективный же фактор - это более или менее осознанная деятельность субъекта истории, каковым являются массы, социальные группы, классы, партии и отдельные люди. Понятия объективного и субъективного в истории не тождественны понятиям материального и идеального. С одной стороны, к объективным условиям относятся не только материально-предметная среда и материальные общественные отношения, но и духовный климат, духовная атмосфера времени и другие явления, которые отнести к материальным нельзя. С другой стороны, и сам субъект, и его деятельность отнюдь не сводятся к его сознательности, к чему-то духовному, хотя их роль, когда речь идет о субъективном начале в истории, громадна. При всей значимости субъективного начала в истории решения и свободно избранные поступки людей в принципе не могут носить произвольный характер. Это объясняется уже тем, что каждое новое поколение застает определенное состояние общества - известный уровень развития производства, определенную социальную структуру общества, систему общественных отношений, исторически конкретное государственное устройство, наконец, то или иное состояние духовной атмосферы, духовной жизни общества и т.д. В конечном счете объективные условия - это тот трамплин, от которого только и может отталкиваться субъективный фактор, та база, которая предопределяет социально-типичные формы, способы и направления деятельности масс, классов, социальных групп в тот или иной период. Уже поэтому люди не вольны по своему произволу и разумению изменять ход истории. Все это заставляет усомниться в отсутствии определенной упорядоченности и даже закономерности исторического процесса. Но к чему же в таком случае сводится роль субъективного фактора - сознательной, целенаправленной деятельности людей? Прежде всего к учету реального положения вещей, реальных возможностей, сложившихся в обществе, к выбору одной из этих возможностей и, наконец, к деятельности, направленной на ее реализацию. Иными словами, механизм исторического действия не так прост. Здесь формула "мое желание - закон" не подходит. Конкретное историческое действие не представлено во всех деталях заранее, оно не исключает и других вариантов, но веер этих вариантов ограничен объективными условиями, а в конечном счете - исторической закономерностью, определяющей основную линию общественного развития. Это однако, не отрицает всего многообразия деятельности каждого отдельного индивида, его права на свободу выбора, а, напротив, предполагает его способность к выбору целей деятельности и путей их достижения, хотя свобода выбора ограничивается объективными условиями. Как же совместить свободу выбора своих действий и идею объективной закономерности исторического процесса? Линию закономерного хода истории можно представить как своеобразную равнодействующую разнонаправленных действий членов общества. При всей вариативности этих действий объективные условия, как уже отмечено выше, детерминируют типичные для данной эпохи форму и направленность действий преобладающей части участников социального процесса. Историю движут те побуждения, которые приводят в движение большие массы людей, целые народы, а в каждом данном народе, в свою очередь, - целые классы. Так, сливаясь в единый поток, внешне кажущиеся неупорядоченными действия миллионов индивидов дают в итоге достаточно стройную линию закономерного движения истории как естественно - исторического процесса. Учение о закономерном характере общественной жизни, истории и составляет ядро социального детерминизма, противостоящего различным вариантам индетерминистских концепций исторического процесса. Итак, развитие общества - такой же закономерный процесс, как и процесс развития природы. Законы истории так же объективны, как и законы природы, их действие не зависит от воли и желаний людей, люди не в силах ни отменить их, ни вызвать их к жизни по собственному произволу. Но законы истории в то же время существенно отличаются от законов природы. Прежде всего тем, что это особые законы, законы социальной формы движения материи, не сводимые ни к законам физики и химии, ни даже к законам биологии. Законы развития общества реализуются в деятельности людей и через их деятельность. Как законы природы не могут действовать без материи, так и законы истории не действуют помимо людей, хотя сами "деятели" законов могут этого и не ощущать. Еще один существенный момент: в истории большую, чем в природе, роль играют случайности, в силу чего законы истории действуют как тенденции, практически не поддающиеся точному количественному измерению. Наконец, это законы, которые в отличие от законов природы не могут претендовать на титул вечных законов. Время их действия очерчено историческим временем, а если говорить о специфических законах, то еще более ограниченными временными отрезками. Теперь на очереди следующий вопрос. Если, как мы уже отметили, законы истории объективны, то как соотносятся историческая закономерность и сознательная деятельность людей? На первый взгляд кажется, что это вещи несовместимые. Однако такой взгляд поверхностен. Конечно, вряд ли кто взялся бы ускорять наступление лунного затмения, поскольку деятельность людей не имеет к наступлению этого события и законам, управляющим им, ровным счетом никакого отношения. (Как скажем, и созвездие Козерога к судьбе родившегося под эти созвездием субъекта, что, однако, не мешает последнему, особенно в наши дни, притом довольно часто, интересоваться пророчествами астрологов). К законам истории дело обстоит по-иному; их действие реализуется только через деятельность людей и иначе реализоваться не может. Поэтому осознание назревшей общественной потребности, организация, объединение на этой основе усилий определенных социальных сил - все это вместе взятое ускоряет реализацию назревших закономерно преобразований, а сам их закономерный характер не только не умаляет энергии и воли участников этих преобразований, а, наоборот, укрепляет у них уверенность в их осуществлении. Деятельность масс, классов, партий становится подлинно свободной, когда она основана на знании законов истории и сознательной реализации их требований. Поэтому справедлива мысль о том, что чем масштабнее преобразования, которые мы намерены осуществить, тем большую массу людей можно убедить в их необходимости, чтобы сделать их сознательными участниками этих преобразований. Масштабность идущих в стране процессов не вызывает сомнений, и успех дела во многом зависит от их теоретического обеспечения, от сознательности и организованности их участников. Здесь мы сталкиваемся еще с одной проблемой - диалектикой стихийности и сознательности в историческом процессе. Сознательное начало присутствовало в истории всегда, особенно когда речь шла о ближайших целях. А человек не только в далеком прошлом, но и сегодня чаще всего в жизни руководствуется как раз своими непосредственными интересами и целями. В то же время иные крупные события и повороты истории вызревают как бы за его спиной, оказываются чем-то неожиданным и непредвиденным для него, короче говоря, дело дойдет до штурма Бастилии, Декларации прав человека и казни членов королевской фамилии. Все это вызревало исподволь, стихийно, хотя в этот процесс и пытались внести сознательную струю французские просветители. Вместе с тем мы бы погрешили против истины, утверждая, что сознательность, ее роль не проявляется, скажем, в развитии капитализма, в частности, в регулировании движения экономики или в удивительном умении опытного менеджера ориентироваться в сложнейшей коньюнктуре рынка. В целом сфера действия стихийности с ходом истории сужается, а сфера сознательности и организованности соответственно расширяется. Мы рассмотрели целую группу вопросов, касающихся самого механизма исторического развития, и показали, что оно представляет собой закономерный, естественно-исторический процесс. При этом диалектико-материалистическое понимание исторического процесса несовместимо ни с фатализмом, ни с субъективизмом и волюнтаризмом. Да, история развивается по своим законам, однако в ходе истории нет, во-первых, ничего фатального, заранее предопределенного. Но дело еще и в том, во-вторых, что люди вовсе не марионетки, приводимые в движение кем-то или чем-то, неспособные на какие бы то ни было самостоятельные движения, а активные деятели, субъекты истории, способные. опираясь на знание законов, ускорять ее ход либо даже ограничивать сферу действия тех или иных законов и т.д. Не в меньшей мере чужды духу диалектико-материалистического понимания истории субъективизм и волюнтаризм, отрицающие закономерность истории, поскольку ее ход якобы определяют субъективные желания лидеров того или иного движения либо их ничем не ограниченный произвол. Именно субъективизм и волюнтаризм являются теоретической основой авантюризма в политике. Подведем итоги. Диалектико-материалистическое понимание истории имеет своим исходным пунктом установление того фундаментального положения, что основу общества образует особая социальная форма материи, ядро которой образует способ производства материальной жизни. Общественное же сознание отражает эту материальную основу и определяется ею. Эти установки и являются в диалектико-материалистической социологии базовыми при построении идеальной модели общества как системы, первоэлементами которой являются человек, деятельность и общественные отношения. Человек как субъект истории через деятельность реализует свои потребности и одновременно вступает в особые социальные связи с другими людьми - в общественные отношения. Сам исторический, социальный процесс в итоге предстает перед нами как результат деятельности общественного человека и как сама эта деятельность, а потому представляет собой диалектическое единство объективного и субъективного. Реализация диалектики субъективного и объективного в истории находит свое выражение в закономерности исторического процесса, познание которой лежит в основе сознательной деятельности людей по преобразованию общественной жизни. Таковы те опорные пункты диалектико-материалистического понимания истории, которые были намечены выше. В дальнейшем предстоит существенно обогатить идеальную модель общества, формируемую на основе философского анализа исторического процесса с диалектико-материалистических позиций.

Что эта роль не является решающей - это несомненно. Нельзя не согласиться с поэтом, что "одни, даже очень важный, не поднимет простое пятивершковое бревно, тем более - дом пятиэтажный". Жизнь же целой страны, народа будет поосновательнее пятиэтажки и пытаться "перевернуть" ее или даже просто "поднять" в одиночку - дело бесперспективное. Но значит ли это, что материалистическая социальная философия отказывает личности, особенно выдающейся во влиянии на ход истории. Конечно, нет. Действительно, сам народ состоит из личностей, причем роль каждой из них не равна нулю. Одна подталкивает колесницу истории вперед, другая тянет назад и т.д. В первом случае это роль со знаком плюс, во втором - со знаком минус. Но нас интересуют сейчас не рядовые люди, а выдающиеся исторические личности. В чем их роль? Не в том, что такая личность по своему произволу способна остановить или изменить естественный ход вещей. По-настоящему выдающаяся личность не только не пытается "отменить" законы истории, а, напротив, как отмечал Г.В.Плеханов, видит дальше других и хочет сильнее других. Великий человек решает задачи, поставленные на очередь предыдущим ходом умственного развития общества, он указывает новые общественные нужды, созданные предыдущим развитием общественных отношений, он берет на себя почин удовлетворения этих нужд. В этом сила и предназначение великого человека, причем сила колоссальная. Он, если хотите, впередсмотрящий истории, он выразитель чаяний класса, массы, часто лишь смутно осознаваемых ими. Его сила - это сила общественного движения, которая стоит за его спиной. В этом принципиальное различие в оценке роли личности в диалектико-материалистической философии и ее противниками. Материалистическая социальная философия идет при оценке роли личности от масс к личности, а не наоборот, видит ее роль в том, что она своим талантом служит массам, помогает им спрямить путь к достижению намеченных целей, ускорить решение назревших исторических задач. При этом, во-первых, влияние личности на ход истории зависит от того, насколько многочисленна та масса, которая идет за ней, и на которую она опирается через партию, через какой-то класс. Поэтому выдающаяся личность должна обладать не только особым индивидуальным талантом, но и способностью организовывать и вести за собой людей. Во-вторых, безусловно ошибочны анархистские установки: никаких авторитетов. Весь ход истории свидетельствует, что ни одна социальная сила, ни один класс в истории не достигал господства, если он не выдвигал своих политических вождей, своих передовых представителей, способных организовать движение и руководить им.  Конечно, выдающаяся личность должна обладать не рядовыми способностями к определенному виду или ряду видов деятельности. Но этого недостаточно. Нужно, чтобы в обществе в ходе его развития встали в повестку дня задачи, для решения которых была необходима личность именно с такими (военными, политическими и т.д.) способностями. Случайно здесь то, что именно эта, конкретная личность заняла данное место, случайно в том смысле, что это место мог бы занять кто-то другой, поскольку замещение этого места стало необходимым. Таким образом, появление на исторической арене выдающихся личностей подготавливается объективными обстоятельствами, вызреванием определенных общественных потребностей. Такие потребности появляются, как правило, в переломные периоды в развитии стран и народов, когда в повестку дня встают масштабные социально-экономические и политические задачи. Из всего сказанного ранее прямо и непосредственно вытекает вывод о несовместимости с духом и сутью диалектико-материалистической социальной философии теории и практики культа личности. Культ личности в современных проявлениях состоит в навязывании народу преклонения перед носителями власти, в приписывании личности способности творить историю по своему усмотрению и произволу, в перенесении на личность того, что является делом и заслугой народа. Культ личности - это ясно обнаружил культ личности Сталина, чреват большими опасностями и тяжелыми последствиями. Попытки в одиночку решать сложные вопросы теории и практики ведут к ошибкам и промахам не только в теории, но и на практике (проблема темпа коллективизации, вывод об обострении классовой борьбы по мере успехов социализма и т.д.). Культ личности питает и подкрепляет догматизм в теории,поскольку право на истину признается только за одним человеком. Культ личности особенно опасен тем, что он влечет за собой разрушение законности и подмену ее произволом,что ведет к массовым репрессиям. Наконец, пренебрежение интересами рядовых людей, прикрываемое мнимой заботой об общественных интересах, имеет своим следствием прогрессирующее затухание инициативы и социального творчества снизу по принципу: нам, товарищи, думать неча, за нас думают вожди. Итак, роль выдающейся личности состоит в том, что она своими решениями, организаторской деятельностью помогает классу, массам успешно решать поставленные объективным ходом истории задачи общественного развития. Она может сопоспешествовать массам в решении этих задач, ускорить их решение, а значит и развитие общества, но, подчеркнем еще раз, не может по своему произволу изменить или отменить закономерный ход истории. Г.В.Плеханов глубоко прав, когда пишет: "Не для одних только "начинателей", не для одних "великих" людей открыто широкое поле действия. Оно открыто для всех имеющих очи, чтобы видеть, уши, чтобы слышать и сердце, чтобы любить своих ближних. Понятие великий, есть понятие относительное. В нравственном отношении велик каждый, кто, по евангельскому выражению, "полагает душу свою за други своя".

Народные массы - это прежде всего трудящиеся массы данного общества, а также те классы и социальные группы, которые способны решать в данную эпоху в данной стране прогрессивные исторические задачи, имеют общность некоторых интересов с трудящимися.  Попытаемся ответить на следующий вопрос. Почему решающая роль в истории принадлежит народным массам? Что касается главной сферы общественной жизни, материального производства, то главная роль народа, трудящихся здесь просматривается достаточно определенно. Правда, нередко возражают: в развитии производства, особенно в наше время, важна роль научно-технических открытий, изобретений, а это, де, дело талантливых людей. С этим вроде бы трудно не согласиться. Но, во-первых, условия для новых изобретений подготовлены совокупным трудом народа, а, во-вторых, только при условии тиражирования и применения в достаточно широких масштабах, а здесь нужен труд массы людей, - они оставят заметный след в истории как паравоз, динамомашина или электрический мотор. В сфере социально-политической решающая роль народных масс не бросается в глаза так ярко, как в области материального производства. Но она явно обнаруживается в переломных пунктах истории, в частности, в периоды социальных революций. Ярко характеризовал роль народа в политической истории Западной Европы конца XVIII века и первой половины Х1Х века Г.В.Плеханов: "Кто разрушил Бастилию? Чье оружие сразило абсолютизм в Берлине? Кто сверг Меттерниха в Вене? Народ, народ, народ, т.е. бедный трудящийся класс, т.е. преимущественно рабочие. Никакими уловками нельзя вычеркнуть из истории тот факт, что решающая роль в борьбе западноевропейских стран за свое политическое освобождение принадлежала народу и только народу". Наконец, определяющая роль в конечном счете принадлежит народу и в духовной сфере. А.М.Горький говорил, что "народ - неиссякаемый источник ценностей духовных". Действительно, только труд народа в материальном производстве создает надлежащую основу для творчества создателей ценностей искусства, научной и иных видов духовной деятельности. Это - во-первых. Во-вторых, народное творчество - источник образов для художников, литераторов. Пушкин отмечал, что образы Прометея до Эсхила, Дон Кихота до Сервантеса, Фауста до Гете возникли в народном творчестве. А композитор Глинка ту же мысль выразил так: "Музыку создает народ, а мы ее только аранжируем". Итак, во всех сферах общественной жизни народным массам принадлежит решающая роль. Народ - творец истории. И это не фраза. Не раз в истории стран и народов войны и стихийные бедствия, казалось подрывали самые основы общественной жизни. Но оставался народ и он все останавливал. Вместе с тем роль народных масс, степень их активности на протяжении истории не остаются неизменными. В истории действует закон возрастания роли народных масс. Маркс и Энгельс так выразили его суть: "Вместе с основательностью исторического действия будет ...расти и объем массы, делом которой оно является".

30. Проблема социального насилия. Философия ненасилия

Одним из наиболее важных аспектов современного этапа развития общества является проблема насилия и ненасилия, решении социальных и личных вопросов. Эта проблема стара как человечество, ибо уже на заре истории люди столкнулись с необходимостью подавления стрессовых импульсов в поведении.

Выйдя из недр животного мира, человек, с одной стороны, является самым неприспособленным живым существом в биологическом смысле, а с другой — является своеобразным «суперхищником», уничтожающим себе подобных в огромных количествах. Последние исследования генома человека показали наличие у ряда людей гена «насилия», действие которого проявляется в соответствующей среде. Давно замечено, что почти вся человеческая история — история войн, конфликтов, наев, лия, убийств, жестокости и т.д. Мир является скорее исключением или коротким периодом между войнами. В концепции марксизма насилие понималось как «повивальная бабка всяко­го старого общества, когда оно беременело новым».

В последующей философской мысли революционное наси­лие либо категорически осуждалось (Л. Н. Толстой, М. Ганди, представители пацифизма), либо превозносилось как единствен­но эффективное средство борьбы (Бакунин, бланкисты, анар­хисты). В. И. Ленин полагал, что в «идеале нет места насилию над людьми». XX в. до предела обострил дилемму «насилие — ненасилие», что связано с появлением ядерного оружия и дру­гих средств самоуничтожения человечества, а также с обостре­нием отношений между богатым «севером» («Золотой милли­ард») и остальным человечеством («бедный юг»). Кроме того, отмечается рост немотивированного насилия в отношениях между людьми и группами, распространение феномена серий­ных убийств, фанатизма и глобального терроризма.

Философская оценка этих явлений, прежде всего, связана с разграничением понятий «сила» и «насилие». Под насилием понимается противозаконное и аморальное применение силы, кроме тех случаев, когда «революционное насилие» имеет со­ответствующее социальное оправдание. Один из идеологов не­насилия, лидер борьбы Индии за независимость М. К. Ганди, сказал так: «Ненасилие — это оружие сильных», полагая, что законы любви между людьми действуют, как закон гравита­ции, и необходимо учить людей ненасильственным способам разрешения проблем. Развивая эту мысль, выдающийся аме­риканский общественный деятель Мартин Лютер Кинг писал, что «ненависть умножает ненависть, насилие умножает наси­лие, и жестокость умножает жестокость, закручиваясь в адс­кой спирали разрушения». Дабы не провалиться в «мрачную бездну взаимного уничтожения», мы должны, согласно М. Л. Кингу, осуществить наделе евангельскую заповедь и воз­любить наших врагов, научиться прощать, ибо зло, творимое нашим ближним, не отражает всей сущности человека, а так­же искать не поражения и уничтожения нашего врага, а взаи­мопонимания и дружбы. Мы не можем избавиться от врагов, отвечая ненавистью на ненависть, мы должны избавиться от чувства вражды.

В современной западной социологии описано около 200 методов ненасильственных действий в разных сферах жизни и деятельности человека и общества. В конечном итоге ненаси­лие как способ решения проблем общественного развития все более связывается с понятием исторического прогресса.

В конце XX в. с возникновением кризиса современной куль­туры и цивилизации, появлением глобальных проблем челове­чества и нарастанием нестабильности в мире в целом критерии общественного прогресса начинают изменяться. По мнению К. Ясперса, прогресс науки, техники и производства не ведет к прогрессу самого человека и «все великое гибнет, все незначи­тельное продолжает жить». Человечество не смогло «изобрес­ти человека» (Ж.-П. Сартр) или «вывести» новую породу лю­дей, способных успешно прогрессировать в «новом» обществе.

Поэтому понятие прогресса общества и истории все более связывается с развитием телесных и духовных характеристик самого человека. Так, в качестве интегральных характеристик прогрессивного развития общества и человека предлагаются такие критерии, как средняя продолжительность жизни, уро­вень материнской и детской смертности, показатели физичес­кого и душевного здоровья, чувство удовлетворенности жиз­нью и т.п. Ни один вид прогресса (в экономической, социаль­но-политической и других сферах жизни общества) не может рассматриваться как ведущий, если он не затрагивает жизни каждого человека на планете. С другой стороны, резко усили­вается доля ответственности каждого человека за все происхо­дящее в обществе, за движение истории в желаемом направле­нии, при достижении цели мирными, ненасильственными сред­ствами.

31. Научная, философская и религиозная картины мира

Картина мира — система интуитивных представлений о реальности. К.м. можно выделить, описать или реконструировать у любой социопсихологической единицы — от нации или этноса до какой-либо социальной или профессиональной группы или отдельной личности. Каждому отрезку исторического времени соответствует своя К.м. К.м. древних индийцев не похожа на К.м. средневековых рыцарей, а К.м. рыцарей не похожа на К.м. их современников-монахов.

Философская картина мира осмысливает мироздание в плане взаимоотношений человека и мира во всех ракурсах  онтологическом, познавательном, ценностном и деятельностном. Вот почему философские картины мира не похожи одна на другую. Их объединяет и отличает от религиозной и мифологической картин мира, то, что философия относится к теоретическому способу освоения мира. Этот способ характеризуется тем, что человек познает мир в понятиях, умозрительно (в мысли, в слове). Философское знание, это знание или взгляд живого человека. Поэтому наряду со знанием о мире философия формирует и ценностное отношение к нему.

Философия отдает отчет в том, что мир бесконечно сложен, необъятен и бесконечен. Для философии остается один путь - понять мир не «вширь», а»вглубь», не в многообразии его явлений, а в единстве его сущности. Тогда философская картина мира осмысливается как системно-рационализированную совокупность представлений о мире в целом, включая в него и самого человека. Системообразующим принципом философской картины мира вступает понятие бытия. В этой категории фиксируется убеждение человека в существовании окружающего его мира и самого человека с его сознанием.

Отдельные вещи, процессы, явления возникают и исчезают, а мир в целом существует и сохраняется. Понятие бытия отвлекается от всех конкретных различий вещей, предметов и процессов, кроме одной их черты – их существования, что задает миру исходную целостность и гарантирует миру устойчивое существование.

Признанием бытия, как сущего, неизменного и единого делает мир серьезным и ответственным, предсказуемым. Воздерживаясь от темы бытия, или отрицая ее, философия порождает нигилистическое мировоззрение. Действительно, если нет бытийной опоры, то все теряет надежду, все «суета сует». Потеря веры в вечный и неизменный абсолют приводит к тому, что человек начинает действовать по собственному произволу.

Религиозная картина мира обобщает религиозный опыт людей и делает главным предметом своего внимания соотношение повседневной эмпирии и потустороннего. Земное и небесное, человеческое и божественное – предмет религиозных размышлений. Причем тот мир, мир божественного определяет людей и в их физическом бытии, и в бытии духовном. Центральный пункт религиозной картины мира – образ Бога (богов) как высшей истинной реальности. Она выражает иерархическую упорядоченность сотворенного Богом мира и место человека в нем, в зависимости от его отношения к Богу.

Научная картина мира складывается в результате синтеза знаний, получаемых в различных науках, и содержит общие представления о мире, вырабатываемые на соответствующих стадиях исторического развития науки. В этом значении ее именуют общей научной картиной мира, которая включает представления как о природе, так и о жизни общества. Аспект общей научной картины мира, который соответствует представлениям о структуре и развитии природы, принято называть естественно-научной картиной мира.

Научная картина мира (НКМ) — целостная система представлений об общих свойствах и закономерностях действительности, построенная в результате обобщения и синтеза фундаментальных научных понятий и принципов, а также методология получения научного знания.

В процессе развития науки происходит постоянное обновление идей и концепций, более ранние представления становятся частными случаями новых теорий. Таким образом, научная картина мира — не догма и не абсолютная истина. В то же время, научные представления приближены к истине, так как основаны на всей совокупности доказанных фактов и установленных причинно-следственных связей. В результате научные знания позволяют делать верные предсказания о свойствах нашего мира и способствуют развитию человеческой цивилизации. Противоречия между научными концепциями преодолеваются путём выявления новых фактов и сравнения их с предсказаниями различных теорий. В таком развитии — суть научного метода.

Научная картина мира существенно отличается от религиозных представлений о мире, которые основаны не столько на доказанных фактах, сколько на авторитете пророков и религиозной традиции. Религиозные интерпретации концепции мироздания постоянно изменяются, чтобы приблизить их к современным научным трактовкам. Догмы разных религий, как правило, противоречат друг другу, и эти противоречия весьма трудно преодолеть (в отличие от научных противоречий, которые преодолеваются экспериментальным путём).

32. Глобальные проблемы современности. Их философский смысл

С точки зрения общечеловеческого подхода, противоречия общественного прогресса на современном этапе аккумулируются в глобальных проблемах человечества. К глобальным проблемам в первую очередь относятся:

Проблема предотвращения войны и утверждения мира на земле.

Проблемы, вызванные экологическим кризисом.

Демографические проблемы (популяционистские и депопуляционистские).

Проблемы человеческой духовности (образования, здравоохранения, культуры) и бездуховности (потери общечеловеческих ценностей как внутренних ориентиров человека).

Проблема преодоления отрицательных последствий НТР, компьютерной революции, информационного взрыва.

Проблема преодоления человеческой разобщенности, вызванной различным экономическим, политическим, духовным развитием стран и народов.

Эти и другие проблемы – глобальные, так как, во-первых, по сути своей, они затрагивают интересы всего человечества и его будущее. Они всемирные, их нерешенность создает угрозу для будущего всего человечества, причем эта угроза идет в двух направлениях: гибель человечества или регресс в условиях длительной стагнации.

Во-вторых, это те проблемы, которые требуют для своего решения объединения усилий всего человечества.

Таким образом, глобальность этих проблем вытекает не из их "повсеместности" и тем более не из "биологической природы человека", как утверждают многие идеологи, а из все возрастающей интернационализации всей общественной деятельности на Земле, вследствие чего они прямо или косвенно затрагивают человечество в целом.

Глобальные проблемы нашей эпохи – закономерное следствие всей современной глобальной ситуации, сложившейся на земном шаре в последней трети XX века. Для правильного понимания происхождения, сущности и возможности их решения необходимо видеть в них результат предшествовавшего всемирно-истори­ческого процесса во всей его объективной противоречивости. Это положение однако не следует понимать и поверхностно, рассматривая современные глобальные проблемы как просто разросшиеся до планетарных размеров традиционные локальные, либо региональные противоречия, кризисы, беды. Наоборот, будучи результатами (а не простой суммой) предшествующего общественного развития человечества, глобальные проблемы выступают как специфическое порождение именно современной эпохи, как следствие крайне обострившейся неравномерности социально-экономичес­кого, политического, научно-технического, демографического, экологического, культурного развития в условиях совершенно новой, своеобразной исторической ситуации.

Речь идет не столько о неравномерности развития отдельных регионов, сколько о неравномерности развития различных сфер жизни и деятельности внутри этих регионов и стран, неравномерности в развитии различных сторон жизнедеятельности человека, который в условиях своей жизни, в своей деятельности, и материальной, и духовной, может, образно говоря, одновременно существовать и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. И эти исторические контрасты сочетаются с охватившим нашу планету стремительным процессом интернационализации. В сравнении с прошлыми историческими эпохами неизмеримо возросли как общепланетарное единство человечества, связанное единой судьбой, так и его беспрецедентное многообразие.

Почти шесть миллиардов людей, живущих ныне на нашей планете, будучи современниками в отношении друг к другу, связанные экономическими отношениями и почти мгновенно воспринимающие все события в мире благодаря новейшим информационным средствам, вместе с тем живут не только в разных странах с различным социальным устройством, но и, с точки зрения достигнутого ими уровня развития, обитают как бы в различных исторических эпохах: от неолита с его родоплеменными отношениями до экономических и интеллектуальных центров, находящихся на вершине современной цивилизации.

И тем не менее несмотря на разительные контрасты в области материальной и духовной культуры, правомерно говорить о становлении единой цивилизации на нашей планете. Но ее утверждение и развитие невозможно без всеобщего признания таких фундаментальных гуманистических принципов, как свобода выбора народами своего будущего, возрастающая многовариантность социального прогресса и верховенство общечеловеческих интересов над бесконечностью центробежных сил. История, объективно развиваясь, поставила на повестку дня вопрос о необходимости перехода от конфронтации в разных сферах бытия к диалогу, от идеологического и религиозного фанатизма к терпимости и плюрализму мнений и взглядов, от непримиримого противоборства к согласию в развитии разных социальных систем на основе взаимной военной, экологической, экономической безопасности для всех народов.

Таким образом, глобальные проблемы современности порождают в конечном счете именно неравномерность развития мировой цивилизации. Техническое могущество человечества колоссально превзошло достигнутый им уровень общественной организации, политическое мышление явно отстало от реальной политической действительности, а побудительные интересы и цели, нравственные ценности подавляющей части человечества оказались весьма далекими от социальных, экономических и демографических императивов эпохи.

Своеобразие ситуации заключается и в том, что глобальные проблемы современности тесно связаны друг с другом и взаимно обусловлены так, что изолированное их решение практически невозможно. Поэтому важнейшее место в концепции глобальных проблем современности занимает вопрос об их объективной "иерархии", то есть о приоритетности одних из них по отношению к другим и их соподчиненности. Это не формальная научная классификация. Исходя из диалектики всей совокупности глобальных проблем как комплексной системы реальных противоречий современной эпохи, важно рассмотреть эту "иерархию" сквозь призму их причинно-следственных связей, которые, в свою очередь, диктуют определенную последовательность как в их теоретическом анализе, так и в практическом решении.

Какими бы серьезными опасностями для человечества ни сопровождались все остальные глобальные проблемы, они даже в совокупности отдаленно несопоставимы с катастрофическими демографическими, экологическими и другими последствиями мировой термоядерной войны, которая угрожает самому существованию цивилизации и жизни на Земле. Вот почему ненасильственный мир – не только высшая социальная ценность, но и необходимое предварительное условие для решения всех остальных глобальных проблем современности. Это краеугольный камень нового, в том числе политического мышления, ставящего общечеловеческие интересы и ценности выше всех остальных и исключающего войну как "продолжение политики иными... средствами" (Ленин).

С созданием термоядерного оружия возникла новая концепция войны как объективного явления, следствием которого будет гибель многих сотен миллионов людей и разрушение мировой цивилизации. Так, на вопрос журналиста: "Каким преимущественно оружием будут воевать в третьей мировой войне?", А.Эйнштейн ответил: "Не знаю, каким в третьей, но то, что в четвертой мировой войне люди будут воевать дубинами, я знаю точно". Состояние вооружения в 80-90-х годах отрицает даже этот пессимистический прогноз Эйнштейна. Теперь стало очевидным: такая война приведет к уничтожению не только человечества, но и самой жизни на Земле. Мощь современного оружия такова, что даже пять процентов накопленного к настоящему времени ядерного арсенала достаточно, чтобы ввергнуть мир в необратимую экологическую катастрофу.

В настоящее время приоритетность предотвращения мировой термоядерной войны по отношению ко всем остальным глобальным проблемам осознана всей мировой общественностью. Доказательство тому: проведение международных форумов "За безъядерный мир, за выживание человечества", создание международного фонда "За выживание и развитие человечества", реализация договора о ликвидации ракет средней и малой дальности, успехи в урегулировании многих региональных конфликтов, расширение политического доверия между странами, обладающими ядерным оружием и т.д.

В свое время Россия, в рамках добровольного Союза Советских Социалистических Республик провозгласила принцип мирного сосуществования, рассматривая его как наиболее благоразумную основу взаимоотношений государств с различным социальным строем. Если этот принцип на первых порах становления советской власти воспринимался в основном как средство создания наиболее благоприятных внешних условий для строительства социализма, то позже стало очевидным, что мирное сосуществование – повелительный императив для выживания человеческой цивилизации, так как война стала настолько разрушительной, что она вообще стала невозможной.

Приоритетность предотвращения мировой термоядерной войны определяется не только ее последствиями, но и тем, что ненасильственный мир без ядерного оружия создает все предпосылки для научного и практического решения остальных глобальных проблем в условиях международного сотрудничества.

Достаточно сказать, что гонка вооружений на конец 80-х годов XX в. поглощала триллион долларов ежегодно, не говоря уже о том, что в военных отраслях производства и науки было занято более 25 % высококвалифицированных специалистов и ученых; десятки миллионов людей отвлекались на службу в армию. Общая сумма военных расходов только за один год ныне сравнялась с внешней задолженностью всех развивающихся стран, накопленной за четверть века. И это в то время как в этих странах от голода и недоедания гибнет или страдает каждый второй ребенок. И одной десятой отчислений на военные расходы хватило бы для того, чтобы обеспечить необходимые капиталовложения в экономику развивающихся стран для ее модернизации.

Такая же доля вычета из военных расходов на экологические программы позволила бы резко приостановить и смягчить последствия загрязнения окружающей среды на нашей планете.

Можно продолжить сопоставление, но уже и из вышесказанного следует, что впервые в истории перед человечеством открылась возможность обеспечить самому себе достойные условия жизни, возможность, по своей сути, такая же реальная, как и ей противоположная, то есть самоуничтожение. Для ее достижения человечество имеет достаточно материальных средств, но для ее реализации необходимо и новое мышление, добрая воля и международное сотрудничество на основе приоритета общечеловеческих интересов и целей.

Вторая глобальная проблема современности и по содержанию, и по значимости для существования и развития рода человеческого – это экологическая проблема, которая означается как экологический кризис.

Никого сегодня не надо убеждать в том, что природа была, есть и будет не только причиной и естественным условием возникновения и существования человеческого общества, но и одним из решающих факторов его развития. То есть, в общественном развитии есть сферы и компоненты его развития (и экономические, и политические, и духовные), которые практически непосредственно определяются и зависят от природы, "географической среды". "Колыбель" наша и "обитель" в опасности. Как ни парадоксально, но социальный прогресс подвел человечество к тому, что его экологическая ниша испытывает состояние нарастающей нестабильности. Отношения в системе "общество – природа", "человек – природа" по своей значимости начинают перекрывать наши экономические и политические заботы и теоретические дебаты. Поэтому экология должна стать одной из главных парадигм политики, главной определяющей экономических усилий, предметом первостепенного внимания науки. Есть мудрая индийская пословица: "Когда вы убьете последнего зверя и отравите последний ручей, тогда вы поймете, что ни бумажными купюрами, ни золотыми монетами питаться нельзя".

В чем суть экологической угрозы? Она неотъемлемый элемент и результат той эпохи, которая называется эпохой научно-техни­ческой революции. Именно в условиях НТР, начавшейся в середине XX в., природные ресурсы перестали быть практически неисчерпаемыми по сравнению с колоссально возросшими материальными потребностями общества. Но тем не менее взаимодействие в системе "общество – природа" продолжает носить односторонний характер: оно больше направлено на эксплуатацию природы, чем на ее охрану и восстановление, хотя очевидно, что люди не могут и далеебесконтрольно, беспланово, безрассудно и бессовестно эксплуатировать природу. Маркс был абсолютно прав, предупреждая еще в условиях промышленной революции о том, что культура, если она развивается стихийно, а не сознательно, оставляет после себя пустыню.

Казалось бы, все ясно и на обыденном и на теоретическом уровне, но между пониманием и реальной человеческой практикой дистанция огромного размера. Эта практика касается всех общественных систем современного мира, которые в той или иной степени приблизили экономическую катастрофу земной цивилизации. Один из ведущих современных экологов Г. Сен-Марк предупреждал еще в начале 70-х годов о том, что было бы страшным заблуждением полагать, что можно сохранить природу, оставляя в неприкосновенности ту экономическую систему, которая ее разрушает.

Экологический кризис, по своей сущности, это кризис общества. Он есть результат противоречий между действием законов общества и естественными законами природы. Эти противоречия привели к тому, что за весьма короткий срок были подорваны механизмы саморегуляции биосферы, и самым уязвимым в ней стал человек. Если низшие биологические организмы за весьма короткое время приспособились к этим изменениям, а часть из них мутировали в неизвестном, и в этом случае, небезопасном для человека направлении, то перед человеком возникла реальная опасность физической и умственной деградации.

Таким образом, сегодня можно утверждать, что технологическое развитие пошло "не туда, куда требовала природа". Человечество переступило порог возможностей биосферы. Одна из последних ресурсных моделей состояния Земли по пяти основным параметрам: население, ресурсы, промышленная продукция, питание, загрязнение среды обитания, – показывает, что, если темпы роста населения, экономики, истощения ресурсов будут такими, как последнее десятилетие, то Земля потерпит катастрофу, примерно, в 2040 году.

Причин и составляющих экологического кризиса много, и они не равны по значимости: демографический взрыв (биосфера была устойчива, пока население Земли не превышало двух миллиардов человек); несовершенство техники и технологии; колоссальное химическое загрязнение окружающей среды; бесплановая урбанизация и т.п. материальные, объективные причины. Но, пожалуй, самая главная причина – низкий уровень духовной культуры, выразившийся в том числе в экологическом невежестве человека и человечества. Об этом необходимо сегодня помнить и говорить особо.

Экологическая катастрофа на наших глазах из мрачного прогноза "Римского клуба" превратилась в неотвратимую реальность. Сегодня вопрос стоит не о том, как ее избежать, а о том, как ее пережить, смягчить и затормозить негативные последствия техногенеза прежде всего. Техническая цивилизация, разрушающая природу, возникла не сама по себе, а в рамках культуры с ценностями и способами их достижения ориентирующих человечество на неограниченное развитие технических средств эксплуатации природных сил. В духовной культуре было заложено представление о практической безграничности этих запасов и право человека бесконтрольно ими распоряжаться. Такое представление пагубно не только для природы. Это – беда вторичная. Первичная же беда – антропологическая, то есть уничтожение человека в человеке, "порча" человеческой сущности, выбор им ошибочных ориентиров и ценностей.

Во второй половине XX в. произошло наложение во времени этих двух катастроф. Порой и создается впечатление, что экологические бедствия с особой силой постигли нашу страну, Россию. А не так ли на самом деле? Не являем ли мы собой верх бескультурья, безответственности, негодной организации нашего политического, нравственного и экологического воспитания. Но все-таки экологическая катастрофа, как и обусловившая ее антропологическая, носит глобальный характер. И порождены они рядом коренных ошибок человечества в выборе ценностных ориентиров, а вернее – отступлением от общечеловеческих ценностей, которые являют собой нравственные императивы, присущие только человеческой природе. Их не выбирают, они есть. Проблема в том, сколь адекватно они воплощены в человеческой культуре, в том числе в культуре того или иного народа.

Исходя из такого подхода к человеку, к обществу, к цивилизации, нужно уяснить простую истину: защищать природу человек сможет лишь тогда, когда он сам останется человеком в духовном смысле, человеком не только разумным, но и совестливым, так как разум и совесть – единственное достоинство и достояние Человека, позволяющее знать и оценить, что он "творит".

При нынешнем состоянии экологических исследований мы не можем точно установить, где и когда человек сделал решающий шаг в формировании нынешней ситуации. Но то, что именно люди сыграли здесь главную роль – это несомненно. В историческом плане, скорее всего, это была эпоха Нового времени, когда наука и производство заключили "брак", соединив теоретические и практические подходы к природе. Философский, мировоззренческий смысл такого подхода выразил Р. Декарт: научное знание дает техническую власть над природой, а цель науки – восстановить райское изобилие, потерянное человеком вследствие грехопадения. Для этого ему необходимо завоевать природу, овладеть и господствовать над ней. Т. Гоббс продолжил эту мысль, утверждая, что человек изначально независим и абсолютен и вступает в отношения с другими (людьми и природой) лишь для удовлетворения эгоистических интересов.

Таким образом, это один путь поиска основной причины, которая обусловила современную экологическую катастрофу.

Но на истоки экологического кризиса резонно посмотреть еще глубже потому что, то, как люди обращаются со своим окружением, зависит от того, что они думают сами о себе. Совершенно однозначно, что ранее всего человек высказался о себе и об окружающем его мире в религии, в том числе в христианской. Если в период язычества с его божествами человек уважительно относился к природе, то в христианский период отношение людей к природе становится иным. Согласно библейской истории Бог шаг за шагом творил Землю и все на ней, в том числе и человека, заявив ему, что всякая природная тварь не имеет никакого иного предназначения, кроме как служить целям человека. Так человек волею Божьей был благословлен на эксплуатацию природы ради своих целей.

Христианский догмат о творении в определенном смысле открыл психологическую возможность разрушать природу безнаказанно. Резонно считать, что такой взгляд не мог не повлиять (в историческом плане) на формирование и современного экологического сознания. Справедливости ради, нельзя сбрасывать со счетов и альтернативные христианские подходы, содержащиеся во францисканстве и в других трактовках христианства, запрещающих утилитарное отношение человека к природе.

Итак, при всей проблематичности изложенного нельзя не согласиться с тем, что при анализе истоков и причин экологического кризиса, должны быть учтены и субъективные факторы, нормы и ценности, обусловившие эту беду, заложенные в человеческом сознании, в том числе и в христианских ценностях. И, таким образом, для предотвращения дальнейшего углубления экологического кризиса и его отрицательных последствий, нужны меры не только материального порядка, но и переориентация сознания в его отношении к природе, нужна целая система экологического воспитания, несущего в себе прежде всего нравственные ценности.

Существенно меняется на планете и демографическая ситуация. Известно, что наряду с природой народонаселение выступает как материальный фактор, определяющий возможности развития общества. То есть, будучи основой и субъектом общественного развития, демографический фактор оказывает воздействие на все компоненты общественного развития, хотя сам он в то же время подвержен их влиянию. Нет сомнения в том, что всякому исторически определенному экономическому укладу, определенной социальной организации свойственны свои законы роста населения и перенаселения. Но в реальной действительности эти связи не столь однозначны и прямолинейны. Опираясь на факты, можно согласиться и с Т.Р. Мальтусом, предупреждавшим еще в XVIII веке, что, если люди не ограничат свою греховную склонность, то они со временем ввергнут себя в ад, предопределенный для них силами природы и общества.

 Факты таковы, что сегодня налицо абсолютный прирост населения. Так, лишь к 1820 г. население Земли достигло 1 млрд. человек. А затем понадобилось всего 107 лет, чтобы оно удвоилось (1927), а затем – 33 года, чтобы добавился следующий миллиард, четвертый миллиард появился через 16 лет, а пятый – менее, чем через десять лет. Таким образом, к 2000 году по среднему варианту прогноза, численность населения Земли составит, примерно, 7 млрд. человек.

 Сегодня, в среднем, Земля прирастает на 83 млн. человек в год, 12 тыс. – в час. Средний коэффициент прироста – 1,9 % с шагом колебания от –0,3 % (естественная убыль) до +6 % (биологический максимум). Естественно, что такие темпы прироста не могли не привести к "демографическому взрыву". И несмотря на то, что это явление, практически, локальное, происходящее в Азии, Африке и части Латинской Америки, своими последствиями оно создало мировую глобальную проблему. Неконтролируемый здесь рост населения подрывает ресурсную базу всей Земли, стремительно приближается к максимально допустимым нагрузкам на природную среду.

Рост населения, вызванный "демографическим взрывом", сопряжен с серьезными экономическими проблемами и последствиями, хотелось бы думать, что только для самих этих стран, так как здесь идет интенсивный прирост не "рабочих рук", а вначале "ртов". Но вряд ли это так. Известно, что, если население растет темпами 1 % в год, то "демографические инвестиции" в экономику должны составлять 4 %, для того, чтобы не падали темпы экономического роста и не снижался по всем параметрам жизненный уровень. Естественно, что при западных темпах роста населения, такие инвестиционные "вливания" в экономику не под силу ни самим этим странам, ни развитым странам, оказывающим ту или иную поддержку развивающимся странам. Следствие – голод, рост нищеты и материальной, и духовной. А не предъявят ли народы этого региона претензий к развитым странам и не потребуют ли от них компенсаций за свою нищету? В блестящем анализе "демографи­ческого взрыва", данном Ч. Дарвиным – внуком в книге "Следую­щий миллион лет", констатируется, что факты подобного рода есть. Следовательно, поставленный вопрос – не праздный, а то или иное его решение создаст дополнительные проблемы для мировой цивилизации.

Нельзя сбрасывать со счетов возможные политические последствия "демографического взрыва" в развивающихся странах для всего мира, что находит свое выражение уже сегодня, например, в геополитических притязаниях некоторых из них.

Однако было бы не корректно свести глобальную демографическую проблему современной цивилизации только к "демогра­фическому взрыву". Человечество не может не быть обеспокоено минимальными темпами естественного прироста населения в развитых странах, действием тех причин, которые их вызывают, и теми последствиями, которыми этот процесс может "обернуться" для них.

Начала вымирать и Россия (кстати, не менее угрожающие демографические процессы и в странах бывшего СССР, особенно в Белоруссии, на Украине, в Прибалтике). В нашей стране вследствие происходящих социальных катаклизмов, социальной нестабильности с начала 90-х годов смертность более чем на 1 млн. человек в год превышает рождаемость. Серьезно изменена половозрастная структура населения страны. Падает продолжительность жизни. Сегодня по этому показателю Россия стоит ниже многих развивающихся стран. Не менее опасны социально-экономические, нравственные (в том числе нестабильность семьи) проблемы и последствия, вызванные нынешней демографической ситуацией.

Но особо необходимо остановиться на медико-биологических проблемах современного человечества. Они возникли на пересечении демографического, экологического, экономического, нравственного кризисов современного общества и являются их обобщающим результатом. Речь идет не только о телесном здоровье, которое в цивилизованном обществе всегда стояло на одном из первых мест в системе человеческих ценностей.

"В здоровом теле – здоровый дух" – утверждали древние греки. И тем тревожнее слышать нарастающие предупреждения биологов, генетиков, медиков о том, что мы стоим перед опасностью разрушения человечества как вида, деформации его телесных основ. Например, "достижения" генной инженерии открывают не только новые горизонты, но и зловещие возможности выхода из под контроля "мутанных генов", могущих исказить эволюционные приспособления человека, массовое порождение искусственных ублюдков-мутантов. Не исключена опасность ломки основного генетического кода в результате непродуманных вмешательств в его структуру. Нарастает генетическая отягощенность человеческой популяции. Повсеместно фиксируется резкое ослабление иммунного аппарата человека под воздействием ксенобиотиков и многочисленных социальных и личностных стрессов.

Есть реальные последствия этого явления. СПИД. Эта беда, постигшая человечество, есть первая в истории глобальная пандемия, сеющая смерть. Ряд исследователей полагает, что это не просто болезнь, а некий этап в биологическом существовании рода людей, который связан с необузданным массовым вторжением людей в природные основы их собственного бытия. СПИД сегодня – уже не медицинская, а подлинно общечеловеческая проблема.

Океан химических веществ, в который ныне погружена наша повседневная жизнь, резкие изменения в политике и кризисы в экономике – все это действует на нервную систему, воспроизводительные способности и соматические проявления миллионов людей. Налицо признаки физического вырождения в ряде регионов, неудержимое, подлинно эпидемическое расползание наркомании, алкоголизма со всеми их биологическими, социальными и нравственными последствиями.

Наконец, в ряду глобальных проблем не менее страшная угроза – кризис человеческой духовности. Практически все светские и религиозные, мировые и региональные, древние и новые идеологии не могут сегодня даже сколько-нибудь доказательно ответить ни на актуальные проблемы эпохи, ни на вечные запросы духа.

Мечущаяся в вечном поиске истины человеческая мысль во многих случаях оказывается неспособной охватить настоящее, зрело оценить прошлое, хотя бы с минимумом точности предвидеть будущее. Нет сейчас надежных социальных теорий и философско-антропологических концепций, в рамках которых можно было бы более или менее, определенно охарактеризовать наше сегодня и тем более – завтра. Страх, тревога, беспокойство пронизывают все сферы человеческого существования.

Нет свежего взгляда на мир. Две великие идеи, – социалистическая и научно-технологическая, пришедшие в ХХ век из века XIX на сегодняшний день переживают глубочайший кризис.

В начале XX в. считалось, что, опираясь на эти идеи, люди Земли построят не только райское, но и справедливое, свободное, достойное человека общество.

Обе эти идеи, практически, лежат в руинах. И та и другая столкнулись с границами, поставленными биосферными глобальными возможностями человеческого бытия. Благородна была давняя исконная мечта людей об обществе справедливости, равенства, братства об удовлетворении всех запросов – материальных и духовных. Это идея коммунизма. Увы, не говоря уже об ее уродливом искажении реальной практикой, она является внутренне уязвимой, ибо девиз "каждому по потребностям" не может опереться на реалии жизни. Доказательство тому – простой расчет. Если стандарт потребления населения развивающихся и бывших социалистических стран (примерно пять миллиардов) поднять до уровня жизни населения развитых капиталистических стран (примерно один миллиард), то надо за 50 лет удвоить потребление всех ресурсов и в 500 раз увеличить производство энергии. Не забывая при этом, что за эти 50 лет население увеличится, как минимум, в 1,5 раза. При существующих технологиях и потребительных ориентациях биосфера планеты этого не выдержит.

То же относится и к технократическому оптимизму. Техника несет в себе не только благо, но и зло. Поэтому названные идеи сейчас в таком состоянии, что опираться на них трудно, а порой и опасно. Социалистическая идея поднимала на щит социальную справедливость, технократическая – экономическую эффективность. Их объединение не состоялось. Но и новых объединяющих идей наш XX век не родил. Думается, не погрешим против истины, сказав – человечество ныне в идейном вакууме. Это касается как философско-социалистических идей, так и религий самых разных уровней и оттенков, которые не пошли далее зова "в мир иной".

Таковы угрозы человечеству. Таковы проблемы. Они глобальны. Они реальны. Они трагичны. Но есть и надежды на их решение. Можно согласиться с А.И. Солженицыным в том, что мир подошел сейчас, если не к гибели, то к повороту истории, по значению, равному повороту от средневековья к Возрождению. И он потребует новых дел и нового человека, по-новому мыслящего, по-новому созидающего.

Уже сегодня можно указать на некоторые определенные надежды, предпосылки преодоления глобальных кризисных коллизий, которые помогут отвести от человечества вселенскую угрозу.

Первая – развертывание информационной революции. Она может создать объективную предметную основу, которая позволит отвести термоядерную и экологическую угрозу нависшую над человечеством.

Вторая – утверждение как доминирующего типа мирового хозяйства смешанной рыночной и социально защищенной экономики с элементами конвергентного типа. Эта форма экономических отношений будет способствовать увязке интересов разных хозяйственных субъектов, нахождению баланса между экономической эффективностью и социальной справедливостью.

Третья – становление принципа ненасилия и демократического согласия во всех типах социальных и личностных отношений. Необходимо развенчать утвердившееся издревле в сознании людей мнение, что "насилие – это органичный для людей способ взаимного общения" (Ницше), что "агрессивность – неустранимый момент человеческого поведения" (Фрейд). Идеал ненасилия, о котором говорили многие, от Иисуса Христа до В. Ленина, может перестать быть только манящей далекой целью, идеалом и превратиться в определяющий регулятив человеческих отношений.

Четвертая – объединительные (экуменические) процессы духовной жизни как в светском, так и в религиозном варианте. Терпимость (толерантность), отказ от духовного противостояния, освещенного идеологией. Плюрализм мнений. Это разумное признание того, что мир многомерен, разнообразен и иным быть не может и не должен. А жить всем нам надо в этом мире, и устранение нетерпимости, ксенофобии, покровительствующего мессианства – одно из главных условий жизни нынешнего и будущего человечества.

Пятая – это идущая неуклонно межэтническая и межкультурная интеграция при сохранении автономности и уникальности каждого этноса и каждой культуры. Универсализация культуры и сохранение самобытности, оригинальности, взаимопроникновение культур и заимствование "находок народов друг у друга".

Шестая – прорыв в области интеллектуального поиска. Переход человеческого интеллекта от "состояния умственной удовлетворенности к состоянию озадаченности, удивления", что предполагает взаимопроникновение традиционных, восходящих к Гераклиту и Гегелю, диалектических способов мышления с концептами современных формально-логических математизированных систем. Естественный интеллект, сопряженный с "искусственным", дополнение творческих возможностей человеческого мозга креативными возможностями компьютерных систем.

Стоит отметить, что сейчас остро стоит вопрос о нахождении приемлемых контактов рационального и внерационального, научного и технического, эстетического и мистического в освоении реальности.

.