2. Татаро-монголы глазами европейцев
Поскольку миссии венгерских монахов, Плано Карпини, а также Гильома Рубрука носили разведывательный характер, а главным объектом их миссии была держава татаро-монголов (у венгерских миссионеров объектом была Великая Венгрия), в отчётах этих европейцев о проделанной ими работе мы можем почерпнуть много ценных сведений о монгольской культуре.
Повествуя о прибытии в государство монголов, Рубрук пишет о том, что был шокирован, когда увидел жизнь совершенно иной культуры. По его словам, он будто «попал в какой-то другой мир»21. Для городского человека, привыкшего к компактному типу проживания, было в необычно увидеть, как лишь один двор богатого татарина имеет вид «как бы большого города». Также Рубрука поразило и то, что этот народ со всеми своими постройками кочует по степям, что позволяли большие пространства той местности.
Далее посол пишет о нравах монголов, например, о том, что они относятся ко всем другим народам с презрением, так как «считают себя владыками мира». Скорее всего, это связано с политикой завоеваний, проводимой монгольской империей, внушившей монголам чувство превосходства над другими. Этим же объясняется негодование Рубрука, уверенного, по-видимому, в превосходстве европейской нации.
Гильом Рубрук открыто называет монгольскую империю страной варваров22. Очевидно, здесь прослеживается чувство превосходства европейского путешественника над необразованными и наглыми кочевниками. Но такое предположение кажется не совсем верным ввиду чувствующейся личной обиды Рубрука на «неблагодарных» монголов, которые «очень надоедливо и бесстыдно просят то, что видят, и если человек даёт им, то теряет, так как они неблагодарны»23.
Действительно, среди монголов был распространён обычай приносить всяческие дары тому, от кого просящий хотел бы получить услугу. Причём чем богаче были подношения, тем охотнее и качественнее оказывалась услуга. Карпини и Рубрук отмечают, что монголы не просто предлагали свои услуги в обмен на подарки, но требовали их. Возможно, со временем обычай предоставлять услугу за подарки перекочевал в русскую культуру, и настолько прочно укоренился, что существует до сих пор. Однако различием между нашей культурой и монгольской в данном случае может служить то, что в русской культуре не принято требовать подарков от просящего.
Плано Карпини отмечает суровость монгольских законов, а именно, наличие: смертной казни за «грабёж или явное воровство», «явное прелюбодеяние»; жестокого избиения за государственную измену, оскорбление старших. Если сравнивать эти санкции с санкциями, закреплёнными Русской правдой, то можно убедиться, что последние гораздо мягче, так как основным видом наказания в этом документе является денежное взыскание24. Этот факт свидетельствует о том, что русский национальный характер был менее жесток по сравнению с монгольским.
Важной особенностью духовной культуры монголов является то, что они, так же как и русские, прибегают не к точному изображению внешности божеств, а к символьным образам25. Эта особенность одновременно объединяет русскую и монгольскую культуры и отделяет русскую культуру от европейской.
Таким образом, Гильом Рубрук и Плано Карпини увидели кочевой народ, блуждающий по обширным степным территориям, причём народ этот живёт по суровым законам и обладает скверным нравом, то есть презирает другие народы, считая себя хозяином всего мира, но в то же время очень нескромный в плане прошения подарков. Эти черты сильно отличают монгольскую культуру от русской, менее агрессивной, живущей оседлой жизнью и представляющейся нам более скромной. Но в то же время у обеих культур присутствуют и некоторые общие черты, как то: дарение подарков в надежде получить ту или иную услугу, а также преобладание содержания над формой в религиозной сфере жизни.