Новая обстановка: элитарные группы при вертикали власти

Определившаяся в последние годы (ко второму президентскому сроку В. Путина) ситуация в российском обществе суммирует и как бы собирает в один узел накопившиеся проблемы, не решенные ранее. Сдвиги в экономи­ческом положении страны, обусловленные конъюнктурой мирового энергети­ческого рынка, позволили снизить уровень напряженности в ряде болевых то­чек первых «переходных» лет (невыплаты зарплаты, высокая инфляция) и повлиять на рост оптимистических настроений и ожиданий в обществе, преж­де всего в его элитарных слоях и группах.

Общественное недовольство и потенциал протеста сосредоточены преиму­щественно в менее продвинутых сегментах населения (пожилые, менее обра­зованные). Более активные слои общества, в какой-то мере преуспевшие в го­ды перемен, оказываются и более лояльными к существующей власти и ее но­сителям.

Неудивительно, что в таких условиях значительная часть представителей элитарных групп связывает свои надежды с государственной властью и госу­дарственной экономикой, с государственной поддержкой науки, образования, здравоохранения и т.д., почти не смущаясь тем, что само государство шаг за шагом утрачивает демократические претензии и приобретает черты абсо­лютистского деспотизма. Ожидание милостей от власти и страх их утратить по-прежнему разобщают и губят российские прогрессивные элиты.

Заметные перемены в последнее время наблюдаются не столько в соотно­шении социальных групп, сколько в их составе и генеалогии. В годы перест­ройки и первоначальных реформ (при Горбачеве и Ельцине) у власти находи­лась группа выходцев из высших эшелонов партийно-советской номенклату­ры, под влиянием обстоятельств вынужденная более или менее радикально изменять свои общественно-политические ориентации. Сейчас эта группа практически полностью покинула политическую сцену, ее место заняли представители другого поколения, лишенные необходимости переживать (или демонстрировать) свой разрыв с советскими стереотипами поведения и созна­ния. Демонстративный идеологизм партийно-советских времен и последовав­шие поиски «идеологии перестройки» при Горбачеве и «национальной идеи» при Ельцине уступили место столь же показному универсальному прагматиз­му (под прикрытием которого, впрочем, нередко выступают глубоко укоре­ненные установки великодержавности, мирового противостояния, «партийно­го» единомыслия и пр.). Наиболее подходящими носителями такой «антииде­ологической» идеологии выступили кадры менее всего затронутых веяниями перемен исполнительских служб старого госаппарата, принесшие с собой профессиональные атрибуты — стиль спецопераций, агентуру, маски, скрыва­ющие лица, неограниченные силовые приемы и т.д.

Изменения внутри элитарных (высокостатусных, высокообразованных) групп также в значительной мере связаны со сменой поколений и стиля дея­тельности. Уходят или отодвигаются на второй план люди, которым приходи­лось выдерживать идеологические и бюрократические «накаты» советского периода, а в начале новых времен разделять демократические надежды. Выд­вигаются люди, не знавшие такой общественно-политической школы и связы­вающие свое статусное и материальное возвышение уже с прагматическими обстоятельствами пореформенных лет.

После ликвидации зачатков публичной политики значимые перемены про­изошли в функциях СМИ и деятельности групп, относимых к медиасообщест-ву: место обличительной публицистики заняли шоу и политреклама, провоз­вестники перемен вытеснены цинично-технологическими манипуляторами новой формации.

При отсутствии «госпартийной» монополии на кадровую политику чинов­никам околовластных структур (свите, обслуге) приходится дилетантски, «вручную» распределять привилегии и тумаки во всех углах государственного хозяйства, в том числе и по отношению к элитарным группам. Как и в «доб­рые» старые времена, жесты внимания и адресные подачки одним сочетаются с усилением контроля над всеми, а также с установками на практическую (со­гласно новейшей моде — и на экономическую) эффективность. Наглядный показатель унизительного презрения власть держащих к «высоколобым» — использование их в составе декоративных прикрытий (например, «Общест­венной» палаты).

Вряд ли можно сегодня — и в обозримом будущем — ждать сенсационных поворотов в настроениях элитарных (как и прочих) групп российского обще­ства. Повторно вступить в бурный поток «перестроечных» надежд никому не удастся. (Условного «нового Хрущева» ждали 20 лет, «нового Горбачева» как будто не ждет никто.) Факторами изменения обстановки могут стать эро­зия нынешних массовых надежд, исчерпание материальных и моральных ре­сурсов существующей расстановки общественных сил. Обстоятельное изуче­ние динамики общественных настроений важно для понимания тенденций назревающих перемен и готовности к ним различных социальных групп.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМАТИКА И ОРГАНИЗАЦИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

К уточнению задачи

В основе книги — анализ эмпирических данных трех волн экспертного опроса, который был проведен сотрудниками Аналитического центра Юрия Левады по заказу Фонда «Либеральная миссия» в 2005-2006 гг. Работа такого характера, объема и сложности была предпринята Центром впервые. Вместе с тем мы имели возможность опираться на огромный массив данных как мас­сового, так и экспертного характера, полученных в наших опросах 1989­2006 годов, — и опубликованных, и хранящихся в нашей базе, использовать наблюдения и обобщения, сделанные при осмыслении этого массива прежде. Многие из таких материалов и соображений по их поводу далее широко прив­лекаются в разных разделах книги.

Исходные посылки исследования, сформулированные перед рабочей груп­пой в качестве гипотез, которые предстояло либо подтвердить, либо опроверг­нуть, можно изложить так: установление фактически бесконтрольной власти президента сделало проблематичными и неясными любые перспективы разви­тия страны, еще несколько лет назад, казалось, идущей по тому же пути мо­дернизации, по которому уже прошли страны Восточной и Центральной Ев­ропы. Неудача трансформации закрытого и репрессивного общества, каким представала перед глазами социолога постсоветская Россия в конце 1980-х — начале 1990-х гг., в открытое общество с правовыми институтами, динамич­ной и конкурентной экономикой, с представительской демократией и т. п., по­родила широко распространенные настроения уныния, цинизма и безнадеж­ности. Сомнения в том, что Путин по окончании второго срока своего прези­дентства уйдет, не только не рассеялись после всех его заверений о том, что он не намерен нарушать Конституцию, а скорее окрепли, в том числе из-за яс­ного понимания того, что даже если он уйдет, то это уже не изменит характе­ра сложившегося режима, который возглавит и сохранит назначенный им пре­емник. Высокий рейтинг доверия и одобрения его деятельности, благоприят­ная внешнеэкономическая конъюнктура заставляли считать, что любые социальные напряжения и протестные движения могут быть без особого тру­да нейтрализованы, а сам режим этого рода, подавив оппозицию и восстано­вив контрольно-репрессивные органы управления массами, может существо­вать неопределенно долго, пока окончательно не обнаружится, что сложивше­еся полицейское государство стало причиной полнейшей деградации страны, ее внутреннего разложения и краха, из которых она уже не в состоянии выб­раться. Нельзя сказать, что этой опасности никто не осознает — напротив, и среди части высокопоставленных политиков, и среди некоторых топ-менед­жеров такой футуристический сценарий представляется весьма вероятным. Он обсуждается в некоторых столичных изданиях, в научных и культурных кругах, хотя сферу распространения подобных настроений оценить довольно трудно.

Иначе говоря, если народу Владимир Путин нравится, то элита в нем уже разочаровалась. Конкретные причины разочарования и недовольства могут быть самыми разными, но все они сводятся к пониманию тупиковости и опас­ности для страны проводимой президентом авторитарной политики, ведущей к социальной и экономической стагнации, административному произволу, распространению коррупции, международной изоляции. Первоначальные на­дежды на него как на лидера, способного завершить переходный этап от ком­мунизма к современного обществу, провести модернизацию России, оказались несостоятельными. Поэтому элита — группа, обладающая чувством ответ­ственности за положение дел в стране, ее будущее, не хочет его поддерживать, но пока не в состоянии найти ему замену.

Напротив, население, массы видят в Путине человека, способного реализо­вать их надежды на лучшую жизнь — более обеспеченную, спокойную, пред­сказуемую, с ясными перспективами экономического развития и роста благо­состояния. Президент Путин, согласно данным социологических опросов, оказывается воплощением массовых иллюзий, социальных ожиданий «пра­вильной политики государства». Кроме того, в глазах народа он защитник тра­диционных идеальных коллективных представлений о великой стране, лидер, восстанавливающий авторитет России на международной арене, который был утрачен за годы ельцинского правления. Это гарант стабильности, политик, борющийся с «олигархами», расхищающими богатства страны, из-за чего на­селение не может подняться на ноги и выйти из состояния хронической и уни­зительной бедности. Именно так обычно объясняется высокий уровень массо­вого доверия к нему, одобрения его в качестве президента страны. Путин нра­вится значительному числу людей, они ценят в нем его решительность, энергичность, умение говорить.

Этому объяснению не противоречат и кажущиеся на первый взгляд прин­ципиально иными версии высокого массового рейтинга президента, опираю­щиеся на два допущения. Первое: даже если «Путин и не сделал ничего полез­ного людям», то это не оттого, что он плох сам по себе, а оттого, что ему «ме­шали». Второе: от Путина следует ожидать меньше вреда, чем от какого-то другого из политиков, во всяком случае, от него было меньше вреда, чем от прежних правителей (Ельцина, Горбачева). Таково массовое отношение к Путину.

Если следовать основным посылкам исследовательского проекта, то наст­роения элиты можно описать так: эта более продвинутая, образованная, поли­тически ангажированная и ответственная часть населения озабочена тем, что

реформы в стране застопорились, что меры по укреплению властной вертика­ли свелись лишь к подавлению самостоятельности местных и региональных властей, уничтожению любых независимых источников общественного влия­ния и авторитета, усилению влияния репрессивных и «силовых» структур. За шесть лет путинского правления те начатки демократии (многопартий­ность, свобода слова) и правового государства, которые были провозглашены в 1991-1993 гг. и рассматривались как главное достижение постсоветской России, были уничтожены, парламент выхолощен и низведен до дегенератив­ного состояния собрания отраслевых или региональных лоббистов, упраздне­на независимость не только СМИ, утративших функции информирования и критического анализа текущей политики, но и судебной власти. Сознавая, что власть в стране все в большей степени оказывается сосредоточена в руках отдельного клана или теневой группировки, что усиливается авторитаризм, предлагающий лишь одну программу политического развития — превращение России в «сырьевую империю», элита, как предполагается, все более негатив­но оценивает сложившийся при Путине политический порядок и все отчетли­вее видит в авторитарно-полицейском режиме препятствие национальному развитию.

Отсюда, если следовать исходным посылкам, делается вывод: с течением времени путинская модель социально-политического устройства страны будет отторгаться все большим числом самых активных и ресурсообеспеченных групп. Это в свою очередь вызовет новый рост политической оппозиции и сопротивления режиму со стороны бизнеса, общественных движений, граж­данского общества, если не появление новых либеральных партий, то восста­новление потенциала поддержки прежних, общее оживление политических дискуссий в стране, мобилизацию демократических сил и их победу на выбо­рах (разумеется, с учетом правильно организованной избирательной кампа­нии). Другими словами, речь идет об оценке сегодняшнего потенциала модер­низации страны, стратегиях и ресурсах демократического развития, ценностях и представлениях, характеризующих возможности интенсивного, инноваци­онного развития, сближения России с европейскими странами, завершения тех процессов, которые вызвали начало краха и попытки реформирования со­ветской тоталитарной системы в конце 1980-х — начале 1990-х гг.

Соответственно, можно сделать три предположения.

Первое: элита подстраивается под нынешнюю политику президента и его ближайшего окружения, обеспечивая традиционный для России путь автори­тарно-бюрократической, номенклатурной модернизации.

Второе: административный произвол фактически ведет к разложению и устранению элиты с политического поля, из публичной сферы в целом.

Третье: сверхцентрализация власти и усиление государственного контроля над всеми сферами общественной жизни вызовет внутреннюю консолидацию элитарных групп, озабоченных проблемами модернизации и европеизации страны, их отказ власти в социальной поддержке и нарастающее сопротивле­ние проводимому сегодня авторитарному курсу.

Прежде чем ставить задачи по операционализации исходных гипотез, мы считаем необходимым рассмотреть сами ценностные, идеологические и социальные посылки гипотезы. Сюда входят интуитивные представления об элите, ее роли в обществе, отношениях элиты и власти, о сфере политичес­ких значений (политике), структуре социума и потенциале его изменения, распространенные среди образованных россиян. Представления такого рода, обеспечивающие статусно-групповую идентификацию, очень слабо рациона­лизированы, поэтому их объективация — всегда продукт определенной анали­тической реконструкции.