Региональная элита

Р.: Региональная элита выстроилась в 2002 г., когда была создана "Единая Россия". Партия региональной элиты добровольно сдалась на милость победи­теля и была интегрирована в партию федеральной элиты. "Отечество — Вся Россия" влилась в "Единую Россию" — это и был как бы момент истины, они подчинились. У Ницше есть такой афоризм: "Ты хочешь властвовать, так на­учись же подчиняться" — они ему и последовали. Если хотели распространить власть у себя, должны были строиться под власть федералов. Это давно уже произошло. Региональная элита — наиболее консервативна в этом стремле­нии подчиняться. Самое позорное — это Шаймиев, который был лидером фе­дерализации в 1990-е гг. и чуть ли не за суверенизацию выступал, а теперь он президент, которого назначает Путин. Большего позора трудно себе предс­тавить. Но все это проглотили и даже вроде довольны, что их сохранили у власти.

...Центральная власть достаточно слабая, и она особо не мешает [регио­нам]... На местах они адаптировались друг к другу. Если взять данные регио­ны, они уже вписались в ту ситуацию, которая есть, потихоньку делают свои дела, где-то уже с китайским бизнесом, который в этом регионе является опре­деляющим, и они от Москвы уже в меньшей степени-то зависят!

М.: В этом смысле будут продолжаться скрытые тенденции децентрализации?

Р.: Если мы действительно так будем относиться к регионам... Опять-таки, это же будто все наоборот делается! Государство должно взять на себя те функции централизованного управления, которые скрепляют это государ­ство, — это, по-моему, даже у Адама Смита написано. А у нас наоборот! Это отдали в регионы, регионы в этом плане не помогают, а если регионы реша­ют — во всем виноват центр. Для регионов. Сами себя подставляют! Поэтому такое состояние еще скрытое, не проявившееся... <...> Напряжение будет рас­ти. <... > В наиболее активных регионах. Конечно, трудно проводить аналогии, пока не совсем корректно, но где-то вызывает беспокойство уже целостность России. В перспективе это может привести и к этому» (военный эксперт).

«Да брось ты, говорят, он свой, в случае чего мы его посадим, куда он денет­ся... То есть духа аристократии, как писал Ильин, нету... Второе: сепаратизм, он сейчас начинает прорисовываться... Вот у меня сейчас ребята были в Крас­ноярске... Ну, вы знаете, там было много нагрузок, там протащили. Словом, с помощью политтехнологий решили проблему. Но одновременно там другое прорисовалось. Когда им говорят — мы идем в Европу, они отвечают — идите вы к чертовой матери, только от нас отстаньте. Сепаратистские настроения в Сибири нарастают. То есть мы самодостаточны. Что мы от вас получаем? Технологии мы берем на Западе... Что вы от нас хотите? Поэтому вы там в Ев­ропу, чего-то там... Да идите вы подальше — вы нам кроме нищеты ничего не производите — вы колонизаторы. Поэтому отношение к Москве как к ко­лонизатору — оно фактически усиливается. Дальше, конечно, та политика, ко­торая там проводится, понимаете... Поскольку не проводится модернизация, не проводятся инвестиции в основные фонды, все приходит в труху. И дороги, и пятое-десятое... Все деньги в центр, ответственность на губернаторов... А гу­бернаторы — они просто саботируют» (эксперт по высоким технологиям).

Р.: На местах интересно. Мне кажется, там появляется новая модель поли­тического развития России, в том числе русского либерализма, которая, мне кажется, имеет перспективу. Лидеры крупного предпринимательства област­ного уровня, районного уровня на каком-то этапе начинают задаваться вопро­сом, должны ли они платить эту дань всем чиновникам, так называемым поли­тикам, членам законодательных собраний, районных представительных уч­реждений, — почему бы им самим не идти в политику? <... > Это мне кажется естественным, нормальным. Не надо сверху — сверху слишком близко к солн­цу подлетаешь и теряешь крылья...

М.: Верх не видит этих движений или не чувствует в них ничего?..

Р.: Не чувствует. Для верха это не является вызовом. Более того, они будут готовы работать с элитами на областном уровне, на более низком уровне у них не дотянется рука... Им нужна лояльность в обмен на какую-то свободу для ре­гиональных элит. Если пределы свободы могут быть согласованы — а они мо­гут быть согласованы, — то мы можем иметь достаточно удачное сотрудниче­ство, которое дает — не сверху, а снизу — какие-то политические всходы, то, думаю, мы имеем большие шансы на каком-то этапе — устойчивой демокра­тии» (политолог).

«Понимаете, условно говоря, назначение губернаторов — самое такое простое — можно было сделать и так и сяк. Но когда одновременно вводится пропорциональная система — то это уже Бог знает что, это означает: ждите, за вами приедут. И это на фоне закручивания публичного диалога и полного отсутствия диалога с властью активных слоев населения» (руководитель ака­демического института).

«Они [отношения центра и регионов] являются частью кризиса. Потому что уже сейчас нарастает напряженность. Во время монетизации она была выброшена наружу, специально конечно. Могли и не устраивать такого кон­церта. Была возможность. Будет выбрасываться и дальше. Центр, кстати гово­ря, начал сдавать потихонечку обратно. Многие трансферты пошли назад. Значит, они будут давать чуть-чуть назад. Переназначения губернаторов, боль­шинства губернаторов прошли, кроме разве совсем чудовищных фигур, да и совсем чудовищных переназначали, только бы был тихий. Чтобы все ти­хо-тихо. Соответственно, уже центр начал снижать обратно власть губернато­ров. Ну, когда выбирают Владимирскую, Курскую, Рязанскую. Когда уже сов­сем просто уже превратились в ленивые мертвые зоны. Заметьте, из таких яр­ких фигур сняли только одного саратовского и еще двух-трех» (руководитель академического института).

«Поэтому если брать ситуацию, связанную с отношением по линии губерна­торы — регионы — власть, то здесь тоже возникает напряжение, и трудно ска­зать, во что оно выльется. И я не исключаю, что послушные губернаторы, во-пер­вых, с ситуацией не справятся, потому что их просто не избирали, и, во-вторых, у него нет ресурсов, в-третьих — потому что послушный будет бояться доложить ситуацию на самом деле и решения будут приняты неверные. А в нужный момент он, поскольку не пользуется авторитетом, с ситуацией не справится. Ситуация опасна тем, что — я не знаю где — я знаю, что ситуация реально не контролиру­ется. И Москва не знает... потому что в Москву докладывают то, что хотят услы­шать, а не докладывают правду» (эксперт по высоким технологиям).

«Местные элиты заинтересованы, естественно, в том, чтобы центр в их дела не вмешивался. А центр заинтересован в том, чтобы местные эли­ты работали на него. И чтобы они платили ему в разной форме плату за то, что центр разрешает региональным элитам существовать. Региональные эли­ты, естественно, этого не хотят, потому что им все это нужно самим. Центр готов отдать местным элитам население нижестоящее — в городах, районах, вот, ешьте их. А мы будем есть вас. Этот процесс абсолютно бессмыслен и бесперспективен, потому что в нормальном обществе как раз центральная элита формируется за счет местной элиты, формируется местными элитами и как бы представляет местные элиты. У нас все наоборот. Они друг от дру­га оторваны, федеральная элита оторвана от местной, она их пытается ис­пользовать в качестве своих продуктов питания, но при этом она им — ре­гиональным элитам — ничего не дает. И не старается ничего дать. Регио­нальная элита заинтересована в том, чтобы иметь добрые отношения с федеральной элитой, чтобы просто она их не слишком ела. И кое-что с их барского стола им время от времени бросала. Это процесс постоянный, центр пытается съесть субъекты и все больше и больше забирает власть в свои руки. Это тоже источник напряжения» (руководитель общественно­го фонда).