Экономика и социальная сфера

«Последние четыре года... сформировали определенную тенденцию... быст­рый экономический рост транслировался прежде всего в улучшение уровня жизни относительно бедных категорий населения. Их доходы, согласно дан­ным обследования домохозяйств, росли быстрее, чем более богатых. Если кри­зис имел противоположное воздействие — то есть бедные пострадали сильнее, а богатые меньше, — то вот рост имел противоположное воздействие. Кроме того, мы наблюдали резкие, опережающие в сравнении с ростом ВВП, темпы роста социальных расходов. Они примерно на 30% опережали темпы роста ВВП. Безусловно, это был очень мощный сигнал и для населения, который соз­давал в целом позитивное ощущение от ситуации. И с этой точки зрения, я не социолог и, глядя глазами экономиста на ситуацию, не побоюсь сказать, что эти процессы, безусловно, способствовали нормализации социального кли­мата. Если мы посмотрим не на социологические замеры... но на внешние признаки протестных настроений, например на количество забастовок, то они сошли практически к нулю в пик этого вот развития. В значительной степени это связано с тем, что задолженность по зарплате была во многом ликвидиро­вана, и масса других проблем... Но сейчас эта тенденция опережающего роста социальных расходов уже исчерпана. <...> Доля расходов в бюджетах в процен­тах ВВП будет снижаться... Соответственно, скорее всего в целом расходы на социальные нужды будут расти медленнее, чем валовый внутренний про­дукт. Даже вот с этими квазиамбициозными увеличениями зарплат и пенсий бюджетникам — на самом деле это примерно позволяет поддерживать, ну, ска­жем так, тот уровень роста, который возникал бы просто в результате процес­са экономического роста. Ничего сверх этого или очень немного сверх этого. Соответственно, если мы посмотрим на влияние экономического роста на бед­ность, то вся траектория ломается. Очень велика вероятность того, что он уже не будет так позитивно сказываться на бедном населении. Если же мы посмот­рим на очень важный показатель — результат развития последних трех лет: при всем том, что население было довольно процессом, я, как экономист, могу сказать, что у населения нет оснований быть довольным результатом. Вот про­цесс — быстрый рост — это было хорошо. Но результат получился все равно очень плохим. Очень характерная штука — это статистика денежных доходов населения в процентах от прожиточного минимума, если мы ее посмотрим в региональном разрезе... Если мы возьмем средние данные по России и меди­анные данные — разрыв между средним показателем и медианным, он колос­сальный. Выше среднего по доходам в процентах от прожиточного минимума всего шесть регионов страны, по данным на конец 2003 года. Все остальные — ниже среднего. Это значит, что чудовищное неравенство доходов как в регио­нальном измерении, так во многом и во внутрирегиональном измерении. Далее, если мы посмотрим на медианный регион — тот, который в середине выбор­ки, — там денежные доходы всего-навсего составляют двести процентов от прожиточного минимума. Значит, они на самом деле очень низкие. <... > Де­нежные доходы — это, конечно, еще не показатель потребления, люди там еще много выращивают на подсобном хозяйстве и прочее... Но денежные доходы — это хороший показатель интеграции в формальную рыночную экономику. По­тому что основная часть высоких денежных доходов приходит из рынка — она не из частного сектора идет населению. И то, что эти доходы по-прежнему очень маленькие, говорит о том, что значительная часть территории страны во­обще не успела воспользоваться в полной мере плодами рыночной экономики. Люди, у которых средние денежные доходы на уровне двух прожиточных ми­нимумов, по определению не могут относиться к среднему классу, который об­ладает реальными денежными активами, способен инвестировать в недвижи­мость и предметы длительного пользования, быть получателем потребитель­ского кредита и кредита ипотечного. Естественно, его поведение — это не поведение среднего класса, который ориентирован на рост, на поддержку рыночных ценностей, на демократические институты. Поэтому результат это­го развития в социальном плане оказывается крайне неутешительным. И если мы посмотрим на все, что ниже медианного региона, это совсем удручающе — это кончается где-то кавказскими республиками, которые вообще формально в рыночную экономику не интегрированы. Там денежные доходы ниже прожи­точного минимума» (высокопоставленный чиновник).

«За пределами квартала — короткое зрение. И по-другому нельзя! Я вот знаю — квартальный план выполнили и так далее... Конечно, с таким горизон­том планирования о каких инвестициях может идти речь? О каком развитии может идти речь? Лишь бы выжить! Вот что касается нефтяной отрасли, там ведь тоже после этих дел — там и геологоразведка... » (эксперт по высоким технологиям).