Стратегии развития страны

«...Пока есть нефть и возможность держаться, никто ничем более глубоким заниматься не будет. Никто думать не будет, вот в чем вещь» (военный эксперт).

«Курс сейчас, по-моему, совершенно саморазрушительный, все голову в пе­сок спрятали, страусы, и не собираются что-либо делать» (военный эксперт).

«На разных уровнях правящей корпорации существуют разные интересы. Скажем, на уровне Путина и ближайшего его окружения существует более-ме­нее ясно сознаваемый план возрождения России, восстановления державы. Я думаю, Путин убежден в том, что Россия может использовать ресурсы, кото­рые у нее сегодня имеются, претендуя на то, чтобы в длительной перспективе выйти на одно из первых мест мировой иерархии... претендует на восстанов­ление России как великой державы, но не в узком смысле ракетно-ядерного доминирования, а в более широком, экономическом. Я думаю, у Путина есть

определенное представление о том, какой должна быть Россия внутренне, ка­чественно» (политолог).

«Да нет у него никакой программы! ...Правда, зачастую он некоторые ве­щи говорит от себя, и правильно говорит, но тем не менее практика "подсо­вывания", как при Ельцине была... а потом начинают министры думать, как бы разъяснить, что он совсем не это имел в виду, — она остается» (военный эксперт).

«...Он не вполне понимает возможность реализации своего плана возрож­дения России... он приверженец традиционных подходов во всем, роль госу­дарства, прежде всего. Под государством при этом понимается власть. Отсюда вертикаль власти, в смысле строительства институтов... у него есть какое-то представление о внешнем мире, о том окружении, в котором Россия находит­ся. И представление тоже довольно традиционное» (политолог).

«А если говорить о Путине... Я исхожу из того, что он действительно иск­ренне и честно пытается сохранить Россию, удержать ее от распада, хочет, чтобы Россия не стала полным сателлитом. То есть была партнером — мы об­речены на партнерство и с Америкой, и с Европой. Нравится какому-то евро­пейскому крылу или не нравится шовинистическому крылу, но мы обречены на то, чтобы быть партнерами. Любой другой вариант означает поражение и крах» (высокопоставленный чиновник).

«Программно существует общий проект, он был, естественно, это замора­живание страны, возвращение госсобственности, да еще в свои собственные руки, на этом фоне мобилизация и так далее. Но этот проект уже пролетел ми­мо ушей, поскольку он выразился лишь в перераспределении собственности. И все. Также был и еще проект — "Крепость России", некоего неоизоляцио­низма, много было всяких проектов... Это все прошло. Мы опять 4 года поте­ряли. Потому что был этот проект Путина так называемый, и он уже лучше не станет» (руководитель академического института).

«Слабая компетентность власти. Чрезвычайно слабая. Они не могут не только для России придумать какой-то проект и в рамках этого проекта действовать. Но они даже тактические шаги не просчитывают» (депутат Го­сударственной Думы).

«И когда наступил полный "стабилизец", он может выступить с послани­ем. Замечательное послание, только ничего сделать нельзя. Прочитайте пре­дыдущее. Я в свое время, когда занимался написанием правительственных программ, я говорю: "Слушайте, хватит писать, давайте возьмем предыдущее. Вычеркнем то, что сделано, и оставим, чтобы доделать то, что не доделано"» (менеджер крупной компании).