(В % к числу голосовавших за ту или иную партию)

Варианты развития	Голосовали в 2003 г. за:
	АПР	«Единую Россию»	КПРФ	«Родину»	СПС	«Яблоко»	ЛДПР*
Кажутся предпочтительными самому опрошенному
Европейская модернизация	22	31	9	33	77	69	33
Советский вариант	33	7	24	4	-	4	-
Чилийский вариант	-	5	-	-	6	4	-
Медленная эволюция к рынку	11	31	41	40	10	15	33
Особый путь	22	22	16	15	8	8	33
Кажутся предпочтительными федеральной власти
Европейская модернизация	22	38	41	52	8	12	33
Советский вариант	-	4	3	-	8	4	-
Чилийский вариант	22	14	18	7	19	27	-
Медленная эволюция к рынку	11	12	12	11	27	15	-
Особый путь	33	24	18	15	23	31	67

* Данные по ЛДПР статистически недостоверны из-за малого числа опрошенных, заявивших о своих симпати­ях к этой партии.

Учитывая характерную для российской элиты сервильность, ее подобост­растие по отношению к президенту и его администрации, речь о которых пой­дет ниже, следует делать серьезные поправки на значимость рыночных и де­мократических представлений для элитарных групп, и это относится даже к «рыночникам» и «демократам», принадлежащим к элите. Кроме того, и само понимание «развития рыночной экономики и демократических институтов» в очень значительной степени зиждется на чисто российских толкованиях

«рынка» и «демократии», то есть ориентировано не на более или менее общие западные модели, а на собственно российские формы, сложившиеся в середи­не 1990-х гг. или позднее, уже в 2000-х гг., при путинском режиме.

Таблица 20. Представления о предпочтительности идей национального развития (В % к соответствующим статусным группам опрошенных)

Категории опрошенных	Идеи потенциальной консолидации элиты
	Социальная справедливость	Восстановление величия державы	Развитие рыночной экономики и демократических институтов
Заместители губернаторов	18	25	51
Чиновники из органов исполнительной власти	36	31	26
Чиновники из аппарата федеральных округов	28	45	21
Депутаты законодательных органов власти	41	33	24
Представители частного бизнеса (крупного и среднего)	14	20	53
Представители союзов предпринимателей	33	22	42
Руководители крупных госпредприятий	36	29	31
Суд, прокуратура	31	27	33
Армия, МВД	23	62	11
Руководители СМИ	16	24	53

Подведем первый предварительный итог. Наиболее заинтересованными в модернизации России по западному образцу, выбирающими развитие демок­ратических институтов и рыночной экономики, являются сегодня крупные предприниматели, журналистская элита и часть региональной политической верхушки (в первую очередь, депутаты местных законодательных собраний, среди которых в последнее время все более значительную долю составляют местные бизнесмены). Их противники в данном вопросе прежде всего силови­ки, как в армии, МВД и других военизированных органах власти, так и во вновь образованных при Путине структурах (например, тот же аппарат руководства федеральными округами, в основе своей состоящий из «людей в погонах»). Близки к силовикам и сторонники «политики социальной спра­ведливости», социального государства — эта идея в наших условиях выступа­ет, по существу, парафразом государственного патернализма и не несет в себе ничего более содержательного, чем ностальгия по советским временам и по­пулистская риторика социального обеспечения (которое было обещано госу­дарством при социализме и никогда не было в полной мере осуществлено на деле). В данной подгруппе относительно больше директоров крупных гос­предприятий, чиновников из структур исполнительной власти федерального, регионального или местного уровня, для которых подобная демагогия являет­ся основой корпоративной самоидентичности и самопонимания (мы говорим «демагогия» еще и потому, что на протяжении последних лет государство про­водит политику систематического «сброса» социальной сферы и отказа от со­циальных обязательств).

Заметим, что именно группы элиты, выделенные выше как более проде-мократические (избранная законодательная власть на местах, ключевые фигу­ры бизнеса, главы медиакомпаний, в некоторых случаях и по ряду пунктов сближающиеся с ними руководители крупных государственных предприятий), значительно чаще других опасаются генеральной негативной перспективы для страны — того, что «Россия при нынешнем порядке вещей превратится в третьестепенную периферийную территорию, изолированную от большого мира». Чисто количественно эта последняя точка зрения преобладает, правда, лишь среди избранных представителей местной законодательной власти, где ее поддерживают свыше половины опрошенных, но относительно близки к ним в этом региональные руководители бизнеса, главы крупных госпредпри­ятий, руководство локальных СМИ.

Таблица 21. Насколько вероятно, что при сохранении нынешнего порядка вещей Россия

превратится в периферийную страну, находящуюся в изоляции от мирового со­общества?

(В % к соответствующим профессионально-статусным группам опрошенных)

Категории опрошенных	Очень и достаточно вероятно	Маловероятно и исключено
В среднем по выборке	35	64
Заместители губернаторов	34	65
Представители исполнительной власти	28	72
Руководство федерального округа	10	89
Представители законодательной власти	53	47
Руководители частного бизнеса	45	53
Руководители союзов предпринимателей	49	51
Руководители крупных госпредприятий	43	57
Суд и прокуратура	21	79
Армия и МВД	26	72
Руководители СМИ	41	57
Московские интеллектуалы	72	28

Чаще о подобной угрозе для России говорят, понятно, оппозиционные пар­тии — «яблочники» (54%), СПС и коммунисты (по 50%).

Отчасти указанное распределение оценок проясняется, если сравнить, ка­ким вариантам развития страны отдают предпочтение сами опрошенные, а ка­кие, по их мнению, поддерживает федеральная власть (мы уже упоминали об этом). Представители, условно говоря, «продемократических» групп (тех,

кто чаще заявляет о необходимости для страны европейской модели модерни­зации) последовательнее демонстрируют по этим вопросам дистанцирование, отчуждение от позиций властного центра. Они вообще более критичны по от­ношению к нынешней власти и ее политической практике (поэтому в дальней­шем мы будем условно называть эти группы опрошенных «критичными», а приверженцев противоположных оценок власти — «лояльными», отчетливо понимая, впрочем, относительность различий между данными фракциями по­зиционной элиты).

Как видим, для самих заместителей губернаторов, руководства федераль­ного округа, представителей бизнеса, руководства СМИ как будто бы пред­почтителен, по их словам, западный вариант модернизации. Для представите­лей законодательной власти, руководителей крупных госпредприятий, выс­ших лиц в прокуратуре и суде, армии и МВД — медленное эволюционное развитие с учетом национальных особенностей (централизация и персонали-зация власти, государственный дирижизм в экономике и т.д.). Значительная доля глав частного бизнеса, руководства армии и МВД считает, кроме того, перспективным «особый российский путь», то есть те же «национальные осо­бенности» плюс евразийское положение страны. Почти пятая часть высших должностных лиц в армии и МВД (силовиков) наряду с этим испытывает опре­деленное тяготение к советской модели плановой экономики и идеологии ве­ликой державы.

Совсем иную картину предпочтений демонстрирует, по оценкам опро­шенных, власть в центре. Для руководителей федеральных округов и руко­водства силовых структур, в высшей степени лояльных к центральной власти и вместе с тем настаивающих на медленном, эволюционном пути к модернизации, на национальных особенностях развития России, именно центральная власть сегодня представляется главным рыночником и демок­ратом. Напротив, значительная доля представителей прорыночных и про­западных, а вместе с тем и более «критичных» по отношению к централь­ной власти групп частного бизнеса и союзов предпринимателей, руковод­ства крупных госпредприятий и СМИ (в сумме составляющая более половины данного массива оценок) связывает с нынешней федеральной властью чилийский план авторитарного развития страны и установки на постепенную эволюцию с упором на национальные особенности (иными словами, «переход по нашим правилам, но не при нашей жизни»). Соот­ветственно, они, как можно предполагать, видят в федеральной власти, ее административно-чиновничьем аппарате главное противодействие сво­им прозападным и продемократическим установкам, почему, в частности, и воспринимают нынешнюю политическую ситуацию более критично — но и более отстраненно.

Если рассматривать не удельные веса или доли различных ответов на этот вопрос, а отношение собственных предпочтений опрошенного к тому, что для респондента представляется коллективной нормой (общим мнением), на кото­рую он вынужден ориентироваться в своем конформизме, с которой принуж­ден считаться, чтобы удержаться на своем месте, — главное правило номенк­латурной или советской еще корпоративной лояльности, то мы получим очень любопытную картину внутренних референций, которую можно выразить сло­вами старого анекдота о Брежневе: мне-то нравится, я-то все понимаю, но они... (табл. 23).

В табл. 23 приведены только основные варианты ответов, те, которые да­ли не менее 10% опрошенных.

Как видим, «европейский путь» явно предпочитают лишь московские ин­теллектуалы, представители СМИ и бизнеса. Во всех остальных случаях собственные предпочтения либо незначительно превалируют над коллектив­ными, либо пасуют перед мнением вышестояших инстанций. Наиболее явным образом проявляется мнение о демократизме нынешних властей и их «запад­ничестве» среди военных чинов высокого ранга (0,3) и представителей руко­водства федеральных округов, среди которых особенно много «погонников» и чекистов. Напротив, выдавая свои подспудные установки, треть респонден­тов (31%) полагают, что лучше было бы с модернизацией «погодить», страна еще не созрела, в России демократии никогда не было и т.п. Это и есть наци­ональные традиции, которые следует учитывать при выборе и реализации стратегического курса развития страны, дескать, мы не отказываемся от де­мократических свобод и рынка, но не надо гнать лошадей, у нас свои особен­ности, мы туда придем, но без потрясений и т.д. Больше всего к этому вариан­ту склоняются силовики и руководство федеральных округов (4,5 и 4) и депу­таты законодательных собраний (3,1). Такой путь был бы желателен, но власть, по мнению значительной части опрошенных (23%), будет темнить с замораживанием реформ, как это обстояло дело, например, с военной ре­формой, и предпочтет говорить об особом русском пути, не похожим на моде­ли развития других стран.

Хотим подчеркнуть, что «критическое отношение» в этом смысле не свя­зано с продумыванием, формулировкой и продвижением во власть, в центр альтернативных программ со стороны данных фракций элиты, которые выра­жают интересы, желания, запросы каких-то значительных и важных групп населения (мы уже говорили о том, что прозападные и продемократические группы экспертов как раз наименее уверены в массовой поддержке своих взглядов). Оно скорее свидетельствует об изолированности и от власти, и от массы, о желании отделить себя от правящей верхушки — да, где-то можно договариваться с властью об общих шагах, где-то решаться на частич­ные тактические компромиссы, а где-то и вынуждать власть идти на уступки, но все-таки не взаимодействовать с ней, как бы умыть руки, «не стоять во всем этом», по выражению М. Жванецкого. Понятно, что такую установку части элит на самокапсуляцию, которая напоминает настроения интеллиген­ции периода брежневского застоя, в значительной мере формирует или по крайней мере подкрепляет сегодня сама практика сверхцентрализации власти, «укрепления административной вертикали» и вырождения, упроще­ния социальных связей в обществе (за исключением вертикальных отноше­ний приказа-исполнения и закулисных интриг, телефонного права, подковер­ной склоки и пр.).

А теперь посмотрим, как характеризуют путинскую команду сторонники разных политических партий. Мы обнаружим ту же самую тенденцию. «Де­мократами-западниками» новых управленцев считают прежде всего сторонни­ки КПРФ, голосовавшие за коммунистов на выборах в Госдуму в 1999 г., — 58%, 60% сторонников ОВР, 50% сторонников НДР, 44% — «Единства». Напротив, собственно демократы в минимальной степени склоны таким обра­зом определять путинских назначенцев: так считали лишь 33% представите­лей элиты, голосовавших за СПС, 39% — за «Яблоко». Большинство и тех и других предпочитали называть их «центристами», то есть лишенными ка­кой-либо идеологическо-политической определенности.

В контексте сказанного понятно, что наиболее чувствительными точками расхождения с центральной властью (по крайней мере, на словах) и причи­нами дезидентификации с ней выступают для «критичных» подгрупп, с од­ной стороны, коррупция и интриганство в верхах, нарастающая монополи­зация и бюрократизация власти, а с другой — перспектива ухудшения обра­за России в глазах Запада (что весьма чувствительно, например, для подгрупп массмедиа, бизнеса, в целом демонстрирующих, как уже говори­лось, прозападные ориентации и во многом связанных с «большим» миром по роду своей профессиональной деятельности). В их глазах власть предста­ет жестко-авторитарной внутри и изоляционистской по отношению к внеш­ней среде. Прежде всего эти подгруппы депутатов местных законодательных собраний, представителей бизнеса, медиасообщества дистанцируются, ко­нечно, от силовиков, но вместе с тем и от пытающихся влиять на власть в собственных частных интересах крупнейших «олигархов», а также от слишком самостоятельной, по их оценкам, местной власти, под которой понимаются многие избранные губернаторы, пытающиеся монополизиро­вать управление в регионах.

Существуют ли между разными группами, фракциями элиты идеологичес­кие расхождения, как и в какой мере они связаны с оценками верховной влас­ти и выбором стратегий развития страны?

Таблица 24. Вокруг каких идей можно было бы достичь консолидации ведущих групп в рос­сийском обществе?