3. Переводы в целом.

3.1. Маршак. Для переводчика главным в образе героя стала его энергичная, деятельная натура, что вовсе не противоречит, а, скорее, развивает оригинальный образ вечно обновляющейся, бессмертной природы. Подчеркиванию этой энергичности Маршак подчиняет морфологические и лексические средства. Перевод прекрасно передает буйную радость, «хмельное» веселье, беззаботность, присущие оригиналу и может считаться абсолютно адекватным, если рассматривать эмоциональное содержание баллады Бернса.

3.2. Сенковский. Переводческое решение трансформировать английскую балладу в русскую былину позволило Сенковскому точно сохранить лексическую и грамматическую организацию оригинала, так как переводчик не был стеснен оригинальным размером и ритмом, однако решение это повлекло за собой усиление сюжетного элемента стихотворения, совсем не так важного в оригинале, сделало ритм и лексику, которую переводчик добавил от себя, довольно тяжеловесными, громоздкими, а атмосферу напряженной и мрачной, что также не соответствует светлому, жизнерадостному настроению баллады. Однако перевод Сенковского нельзя назвать переложением – дело в том, что отличительной чертой переложения является неточная передача лексики оригинала, сохранение лишь одного или двух смысловых мотивов – другими словами, это скорее стихотворение «по мотивам» подлинника. Здесь же, как мы видели, лексический состав оригинала передан полностью. Для иллюстрации этого утверждения мы воспользовались методикой подсчета показателей точности и вольности переводов, разработанной М.Л. Гаспаровым. Вот результаты расчетов:

Показатель точности: Маршак – 26%

Михайлов – 43%

Багрицкий – 17%

Сенковский – 67%

Показатель вольности: Маршак – 60%

Михайлов – 43%

Багрицкий – 74%

Сенковский – 30%

Как видим, количественные показатели перевода Сенковского лучше, чем у остальных переводчиков. Таким образом, мы вправе назвать перевод Сенковского переложением лишь в плане ритмико-метрической организации текста, которая отражает особенности не оригинала, а русской былины.

3.3. Михайлов. Единственный из переводчиков сохраняет оригинальный размер без изменений. Перевод Михайлова очень экспрессивен, эмоциональнее, пожалуй, чем оригинал, однако настроение перевода может скорее быть охарактеризовано как сентиментальное, нежели радостное – сначала сентиментальность эта выражается в драматически напряженном, сочувственном описании мучений Джона, а в конце стихотворения преображается в благостное наслаждение «благополучным исходом». Создать такое впечатление помогает и лексическая организация перевода.

3.4. Багрицкий. Пафос этого перевода скорее героический, серьезно-возвышенный, нежели удалой и безудержно веселый, как в оригинале. Лексика, используемая переводчиком, безусловно, образна и выразительна, однако зачастую чересчур вычурна в контексте баллады Бернса. Как и для Маршака, для этого переводчика важно подчеркнуть внутреннюю силу героя, хотя у Багрицкого он представлен именно как доблестный герой, достойно выдержавший испытания, а не как неунывающий и лихой, простой и сильный фольклорный персонаж.