2. Негативная и позитивная интеграция

Сегодня мы будем говорить об интеграции, об экономической интеграции, и рассмотрим один из существующих в научной литературе вариантов типологизации интеграционных процессов. Первый шаг к осмыслению экономических основ европейской интеграции был сделан в начале 1950-х гг. известным голландским экономистом, будущим нобелевским лауреатом Яном Тинбергеном. Он первым провёл различие между «негативной» и «позитивной» интеграцией. Дадим им определения и отметим особенные черты каждого из этих типов.

Негативная интеграция – устранение барьеров на пути трансграничного перемещения товаров, услуг и факторов производства. Ликвидация торговых барьеров в отношении определенного вида товаров не предполагает одновременного установления стандартов, которыми регулировалось бы в дальнейшем их производство в национальных рамках. Подразумевается лишь, что товары данного вида могут (должны) свободно продаваться в других государствах-членах интеграционного объединения. Но всё это очень сложно. Изобразим более простую схему. С одной стороны, национальные барьеры уже сняты, с другой – общие стандарты ещё не появились (или даже не планируются). 

Итак, как отразится негативная интеграция на жизни общества и на функционировании различных его сфер? Для начала давайте подумаем, кто может быть проповедовать идеи негативной интеграции. Разумеется, это представители экономического либерализма, если быть более точным, его нео- варианта. Негативная интеграция – воплощение торжества неолиберальной идеологии рынка. Снятие барьеров ведёт к оформлению международного свободного рынка больших масштабов, где нет никакой изначально предписанной модели хозяйственного поведения и уровень вмешательства государств (точнее, государств) минимален. Минимален он, с одной стороны, потому, что всё управляется пресловутой невидимой рукой, с другой – потому что государства даже при сильном желании не могут регулировать свободный рынок, простирающийся далеко за пределы их границ. Снятие барьеров и расширение рынка теоретически ведёт к ужесточению конкуренции, следовательно, снижению цен и повышению качества товаров, услуг и факторов производства и, следовательно, повышению эффективности экономик интегрирующихся государств. 

Однако на практике часто не всё так гладко.  Когда рынки открываются вследствие приведения в действие механизмов негативной интеграции, то существовавшее прежде внутри страны равновесие нарушается. С одной стороны, в условиях жёсткой конкуренции под ударом оказываются уязвимые отрасли хозяйства. С другой стороны, нарушается и общественное равновесие. Бизнес как наиболее транснационализованный актор, выигрывает. Государство же теряет рычаги по управлению рынком, контролю над потоками капитала, денежной политикой (инфляцией и процентными ставками), рушится централизованная система переговоров о заработной плате. И в этих условиях ослабляются позиции наёмного труда в его оппозиции капиталу. Рушатся основы системы социальной справедливости и государства благоденствия.

На помощь приходит позитивная интеграция. Позитивная интеграция подразумевает определение стандартов в отношении товаров, производства, условий труда,  охраны окружающей среды и прочего исходя из того, что принято считать общественным благом. Стандарты могут учреждаться через создание наднациональных регулирующих институтов, принятие общие законов, создание общих моделей и образцов или как-то иначе.

Если главными защитниками негативной интеграции являются представители экономического либерализма, то позитивная интеграция продвигается их идеологическими противниками – социальными либералами, которые на первое место выдвигают не свободное функционирование рынка, а соблюдение прав человека. Они допускают ограничения в функционировании рыночных сил ради удовлетворения базовых людских потребностей, в том числе и непосредственно политическими способами, не доверяя рынку в полной мере.

Однако когда мы в контексте позитивной интеграции говорим «регулирование рынка», мы не подразумеваем триумф государства. Наоборот. Его власть оказывается распыленной между акторами, которые находятся на разных уровнях правительственной и общественной структуры, а национальные правительства не способны ее монополизировать. Государства при таком раскладе не могут блокировать выход на общеевропейскую арену внутриполитических сил отдельных государств. Действовавшие в пределах «контейнеров» отдельных государств силы получают дополнительный простор. Они могут теперь непосредственно обращаться к наднациональным институтам, минуя национальное правительство. Индивиды получают новые возможности и одновременно попадают в более сложную и размытую политическую среду, требующую от них смелости и инициативы, новых навыков и квалификации. 

Позитивная интеграция ведёт к появлению транснациональных политических сетей как своеобразной управленческой формы и особого метода регулирования хозяйственной деятельности. В сетях, специализирующихся на выработке политических правил, взаимодействуют публичные и частные акторы (политики, предприниматели, эксперты, чиновники). Но сетевое управление развивается неравномерно и далеко не во всех сферах. Ключевые для жизнеспособности государств области: валютная сфера, внешняя политика и политика безопасности, сотрудничество в области внутренних дел и юстиции, которыми занимаются и правительства отдельных стран, и наднациональные институты, не знают сетевого управления.

В завершение стоит отметить, что понятия «негативная» и «позитивная» интеграция развивались в порядке осмысления исторического опыта Европейского Союза. Но в своём докладе я сознательно избегал конкретных примеров из практики ЕС, поскольку считаю, что в данном случае вполне возможна экстраполяция и применение данных понятий для изучения данных процессов во всём мире. 

Кроме того, хотелось бы поставить перед уважаемой аудиторией пару дискуссионных вопросов. Во-первых, следует ли говорить о негативной и позитивной интеграции как о последовательных качественных этапах развития интеграционного процесса или просто как о различных методах его организации? (Другими словами, является ли позитивная интеграция более развитым явлением, чем негативная или же это просто разные способы добиться интеграционных целей?) Во-вторых, корректно ли говорить о том, что позитивная интеграция есть создание наднационального конструкта, по своим функциям сходного с государством?