Гоббс (фактически тоже детерминизм, свободы нет)

Все обусловлено движением тел --> свободы нет!

Гоббс считает, что так как все сотворено природой в развитии, то движение и будет основной причиной. Движение он понимает как механическое перемещение тел в пространстве с 1 места на другое, и такое движение объясняет все на свете. На этом основан его механистический материализм. Свойства вещей (ощущения цвета, звука, запаха) также не что иное, как разнообразные движения. Т.о к механическому движению сводимы и все качественные изменения. Вследствие этого все процессы познания можно объяснить с механистических позиций. “Движениями” Гоббс также называл чувства удовольствия, боли, стремления, желания, любви, ненависти и саму волю.

Свободы нет, т.к движение и механические связи строго необходимы.

Свободы воли тоже нет: к-л определенному желанию предшествует собственная причина этого желания, поэтому сам акт желания не мог бы НЕ следовать за этой причиной, он следует неизбежно. Получается, что свобода людей/животных не свободна от необходимости.

Гоббс использует пример с текучей водой: "Свобода и необходимость совместимы. Вода реки, например, имеет не только свободу, но и необходимость течь по своему руслу. Такое же совмещение мы имеем в действиях, совершаемых людьми добровольно. Так как добровольные действия проистекают из воли людей, то они проистекают из свободы, но так как акт человеческой воли проистекает из какой-нибудь причины, а эта причина - из другой в непрерывной цепи, то они проистекают из необходимости".

Для Гоббса нет свободы, т.к если бы она была, то нарушилась бы вся логика механицизма: могло получиться так, что если определенное движение является предшествуюшей причиной, то из него не обязательно возьмет начало следующее движение. Этого Гоббс не мог допустить, поэтому считал, что свободы нет.

Юм

(Есть необходимость, причинно-следственная связь везде)

Причина и следствие отличаются друг от друга тем, что ни один, даже самый скрупулезный анализ понятия причины не может помочь априорно (до опыта!!) определить следствие.

Юм приводит пример Адама, который не смог бы, впервые увидев воду, заключить априори, что в ней можно утонуть.

В том, что в единичном случае одно явление предшествует другому, нет оснований для необходимого заключения, будто предшествующее явление - причина, а последующее - ее действие.

Умозаключение о наличии каузальной связи на основании последовательности во времени –результат логической ошибки – «после этого не значит вследствие этого».

Если дело обстоит таким образом, то следует сказать, что основанием всех наших заключений, касающихся отношений причины и следствия, является опыт.

Но этот ответ незамедлительно влечет за собой новый вопрос, еще более трудный: что является основанием для самих заключений, которые я вывожу из опыта?

По опыту я знаю, что хлеб, который я ем, всегда меня насыщал; но на каком основании я делаю вывод, что он будет меня насыщать также и в будущем? Из того факта, что я испытал на опыте частое повторение одних вещей, неизменно связанных с определенными другими как "действие", я заключаю, что и другие такие же вещи должны сопровождаться аналогичными действиями. Даже самое частое повторение этого следования явлений друг за другом не дает знания той скрытой силы, с помощью которой один объект вызывает другой.

Почему я делаю эти заключения и, сверх того, считаю их необходимыми?

Чтобы решить проблему, пересмотрим термины. В причинно-следственной связи присутствуют два существенных элемента:

1) смежность и последовательность

2) необходимая связь

Смежность и последовательность известны по опыту; в противоположность им необходимая связь не проверяется опытом, а выводится как заключение.

Юм объясняет, что мы выводим заключение, поскольку проверили на опыте постоянную связь, а у людей существует склонность делать заключение на основании наблюдавшихся в прошлом действий известных объектов и экстраполировать выводы на подобные же действия этих объектов в будущем. Это - привычка устанавливать регулярный характер смежности и последовательности, так что кажется естественным, зная "причину", ожидать "действие".

Принцип, на основе которого из простой последовательности hoc post hoc (то после этого) мы выводим необходимую связь hoc propter hoc (то вследствие этого) - это навык или привычка.

Юм в заключение добавляет, что именно привычка позволяет нам исходить из опыта, ибо в ней - основание наших заключений, касающихся будущего.

Еще один важный момент:

Как ни могущественна сила привычки, она не может превратить наше субъективное ожидание известного порядка или последовательности событий в непререкаемую достоверность подлинного знания. Источником уверенности является не теоретическое знание, а "вера", которая одна только и отличает наши суждения от вымыслов и воображения.

Именно вера помогает установить "необходимую связь" и вселяет в нас убеждение в том, что за явлением, называемым нами "причиной", должно следовать то, что называется "следствием" (и наоборот).

По Юму, ключ к разрешению проблемы находится в "вере", являющейся чувством. Поэтому основание причинности из рационально-онтологического становится эмоционально-иррациональным, т.е. из сферы объективного переносится в область субъективного.

По убеждению Давида Юма даже общепринятые законы физики не могут приниматься за абсолютну, чистую истину, поскольку все они сформулированы по принципу:“Post hoc, ergo propter hoc” (Поскольку после этого, то и поэтому). Мы воспринимаем и обобщаем данные нашего опыта не в силу их, данных, истинности, а в силу их практической целесообразности, полезности. Юм отрицал объективную причинность (Детерминизм) явлений окружающей действительности. Он говорит, что у нас нет никаких оснований воспринимать за истину закон причинности, поскольку мы можем представить себе совсем противоположное принятой нами причинности. Так, мы можем допустить и представить себе, что камень не падает на землю, что человек дышит в воде или живет в безвоздушном пространстве. В результате философ приходит к заключению о недоступности и невозможности достоверного познания природы. «Самая совершенная философия природы, - пишет он, - только отодвигает немного дальше границы  нашего незнания, а  самая совершенная моральная или метафизическая философия лишь помогает нам открыть новые области его. Таким образом, убеждение в человеческой слепоте и слабости является результатом всей философии».