Глава 2. Значение любви.
Любовь как преодоление эгоизма (приближение к полноте Бога).
Любовь в человеческом мире, по мнению Соловьева, не ограничивается только выполнением родовой функции. Более того, он проходит к тезису, что мы можем наблюдать такую закономерность, заключающееся в том, что чем сильнее любовь между людьми, тем меньше вероятности, что они будут иметь детей. Дети перенимают на себя внимание, когда страсть уже потухла и любовь сменилась спокойной бытовой жизнью. Когда различные исследователи пытаются доказать, что влюбленность – это действие незримой силы рода, которая желает рождения лучших возможных своих представителей, - то, их доказательства не проходят проверку на прочность в непосредственной практике жизни. Данная теория не подтверждается частым явлением трагической, безответной любви, которая происходит слишком часто, чтоб полагать ее ошибкой силы рода. «Невозможно признать прямого соответствия между силою индивидуальной любви и значением потомства, когда самое существование потомства при такой любви есть лишь редкая случайность. Как мы видели, 1) сильная любовь весьма обыкновенно остается неразделенною; 2) при взаимности сильная страсть приводит к трагическому концу, не доходя до произведения потомства; 3) счастливая любовь, если она очень сильна, также остается обыкновенно бесплодною. А в тех редких случаях, когда необычайно сильная любовь производит потомство, оно оказывается самым заурядным.»6
Не находя способ оправдать любовь нуждами родами, тем не менее, невозможно отрицать то, что любовь имеет для человека большую ценность, высшее благо и благодать. Половая любовь служить тому, чтоб дать возможность отдельному индивиду прийти к Богу, к подлинной целостности. Человек в своей единичности представляет собой особый род ценности, цель саму по себе, которую каждый индивид должен осознавать, признавая свое человеческое достоинство, заключающееся в способности самосознания и разумности, ставящее его над природным бытием, и возлагающем на него этим высокую ответственность. Как пишет Соловьев: «Безотносительное достоинство человека состоит в несомненно присущей ему абсолютной форме (образе) разумного сознания. Сознавая, как и животное, пережитые и переживаемые им состояния, усматривая между ними ту или другую связь и на основании этой связи предваряя умом состояния будущие, человек, сверх того, имеет способность оценивать свои состояния, и действия, и всякие факты вообще не только по отношению их к другим единичным фактам, но и ко всеобщим идеальным нормам; его сознание сверх явлений жизни определяется еще разумом истины. Сообразуя свои действия с этим высшим сознанием, человек может бесконечно совершенствовать свою жизнь и природу, не выходя из пределов человеческой формы.»7
Но когда человек замыкается в своей индивидуальной самодостаточности, начинает существовать сам для себя, в своей отдельности, он заранее обрекает себя на духовную смерть – перед Богом. И так же как Бог полагает в себе иное, представленной в нем самом Материей, так и индивид должен суметь принять другую индивидуальность. Любовь есть же единственный наиболее сильный способ, который подталкивает человека к выходу из прикованного внимания исключительно к себе, и увидеть, признать чужую значимость, не как средства для достижения личных интересов, а как цели самой по себе – таким, которым создал другого Бог. «Смысл и достоинство любви как чувства состоит в том, что она заставляет нас действительно всем нашим существом признать за другим то безусловное центральное значение, которое, в силу эгоизма, мы ощущаем только в самих себе. Любовь важна не как одно из наших чувств, а как перенесение всего нашего жизненного интереса из себя в другое, как перестановка самого центра нашей личной жизни».8 Через преодоление эгоизма посредством любви, человек обретает спасение в Боге.
Любовь мистическая как воплощение всеединой идеи.
Любовь, пишет Соловьев, есть зачаток, требующей раскрытия своих потенций. Смысл любви не заключается в том, чтобы просто ее испытывать как чувство, а позволив ей овладеть, «нужно действительно дать или сообщить ему(другому) это значение, соединиться с ним в действительном создании абсолютной индивидуальности». Чувство принуждает любить конкретное существо, наделенное своими слабостями и обреченное на гибель, где в первом случае есть риск разочароваться и упустить любовь, а со вторым невозможно смириться. Но любовь – единственная сила, готовая бросить вызов смерти: «Истинная любовь есть та, которая не только утверждает в субъективном чувстве безусловное значение человеческой индивидуальности в другом и в себе, но и оправдывает это безусловное значение в действительности, действительно избавляет нас от неизбежности смерти и наполняет абсолютным содержанием нашу жизнь».9
Любовь является мистическим чувством, выходящее за пределы, как животной любви, так и простого закрепления отношений в браке: «В области половой любви противоестественно для человека не только всякое беспорядочное, лишенное высшего, духовного освящения удовлетворение чувственных потребностей наподобие животных (помимо разных чудовищных явлений половой психопатии), но так же недостойны человека и противоестественны и те союзы между лицами разного пола, которые заключаются и поддерживаются только на основании гражданского закона, исключительно для целей морально-общественных, с устранением или при бездействии собственно духовного, мистического начала в человеке».10 И когда любовь исходит из духовного начала, тогда она способна облагородить и вознести, как брак, так и чувственность, освятив плоть.
Способность принять несовершенство предмета любви, который представлен другим человеком, заключается в вере. Вера находится на балансе между идеальным и реальным, как мост, приводящий к утверждению нечто конкретно и временно существующее в Боге. «Признавать безусловное значение за данным лицом или верить в него (без чего невозможна истинная любовь) я могу, только утверждая его в Боге, следовательно, веря в самого Бога и в себя как имеющего в Боге средоточие и корень своего бытия».11 Конкретное существует в разрозненной единичности, в непроницаемой вещественности, Бог же представляет собой всепроницаемое единство, лежащее в основании и единичности. Бога мы не можем увидеть в материальном мире, поэтому он положен в форме идеи, но любовь есть само чувство, которое позволяет единичности приблизиться к всеединству Бога. «Если в нашем мире раздельное и изолированное существование есть факт и актуальность, а единство - только понятие и идея, то там, наоборот, действительность принадлежит единству или, точнее, всеединству, а раздельность и обособленность существуют только потенциально».12
Любовь – путь к единству с социумом, и с природой.
Любовь между индивидами это первый шаг к реализации всеединой идеи, к тому, чтобы победить непроницаемость времени и пространства, чтоб дать вселенной обнаружится существующей истинно в неразделимости всего друг от друга. Воплощениями всеединой идеей во вселенной Соловьев называет тяготение и эфир, где первое есть сила, притягивающая сомкнуться вместе разрозненный части, а второе является светом, что есть «материя невесомая, всепроницаемая и всепроницающая - одним словом, вещество невещественное». 13
Так же как единичный человек не должен замыкаться на самом себе, влюбленная пара не должна отделять себя от общества: свив свой уголок, созданный только на двоих, они способны осушить любовь. Когда же она ставится на службу к тому, чтобы чувствовать единство с обществом, но не сливаясь с ним в бессознательном потоке, она способна обеспечить процветание и углубление чувств. «Действительно спастись, т. е. возродить и увековечить свою индивидуальную жизнь в истинной любви, единичный человек может только сообща или вместе со всеми. Он имеет право и обязанность отстаивать свою индивидуальность от дурного закона общей жизни, но не отделять свое благо от истинного блага всех живущих».14 Отношения с обществом, охватывающем все человечество, Соловьев называет сизигическим, т.е находиться в любовном взаимоотношениям, с одной стороны, творчески наполняя ее, а с другой положительно опираясь, как на полноту возможностей.
Но в конце концов, сизигическая форма отношений должны так же охватить и область взаимодействия человека и природы. «В устроении физического мира (космический процесс) божественная идея только снаружи облекла царство материи и смерти покровом природной красоты: чрез человечество, чрез действие его универсально-разумного сознания она должна войти в это царство изнутри, чтобы оживотворить природу и увековечить ее красоту. В этом смысле необходимо изменить отношение человека к природе».15 Так конечная цель и смысл любви заключается в том, чтобы воплотить во всех формах отношений всеединую идею, но не как абстракцию, а как живое чувство.