В

Глава 7

Итальянская историография. Крочеанский ^идеалистический историзм против позитивизма

начале XX в. в Италии произошел пе­реход к империализму. «Италия револю­ционно-демократическая, т. е. революцион- но-буржуазная, свергавшая иго Австрии, Италия времен Гарибальди, превращается окончательно на наших глазах в Италию, угнетающую другие народы... в Италию грубой, отвратительно реакционной, гряз­ной буржуазии, у которой текут слюнки от удовольствия, что и ее допустили к де­лежу добычи»,— писал в 1915 г. В. И. Ле­нин '.

Итальянский империализм, выросший на фундаменте относительно неразвитой, отягощенной феодальными пережитками экономики, отличался сочетанием слабости и воинствующей агрессивности. Эти черты его своеобразно преломились в идеологии национализма, который как особое течение общественной мысли выступил в 90-е годы, а с созданием в 1910 г. Националисти­ческой ассоциации превратился в полити­чески оформленную силу. Националисты являлись поборниками широкой внешней экспансии, захвата колоний, изображая Италию как «бедную» и даже «пролетар­скую» нацию, которая должна завоевать себе место под солнцем в борьбе против «богатых», «плутократических» наций. Итальянскую политическую систему они считали не отвечающей этим целям и кри­тиковали справа, с авторитарных и анти­демократических позиций. Теми же идеями была пронизана платформа возникшего в 1909 г. футуризма, который стал как бы продолжением национализма в сфере ис­кусства.

Однако отражавшаяся в подобных идеологических построениях крайняя экс­пансионистская тенденция возобладала в правящем лагере лишь накануне мировой войны. В начале XX в. доминирующие позиции принадлежали сторонникам более сдержанной политики во главе с Дж. Джо- литти. Он выдвинулся как представитель новых промышленных кругов Севера, за­интересованных в «классовом мире», и стал инициатором внутриполйтического курса в духе буржуазного реформизма. Джолитти был либералом по своим поли­тическим принципам, но отнюдь не при­верженцем доктрины экономического либе­рализма, положив в Италии начало госу­дарственному регулированию социальных отношений и активно стимулируя с по­мощью правительственных заказов, суб­сидий и других льгот развитие наиболее монополизированных отраслей промыш­ленности.

Вмешательство государства в эконо­мику стало одним из главных объектов критики со стороны меридионалистов, которые видели в нем первопричину усу­гублявшихся бедствий аграрного Юга. В сущности же, в этой форме выражался протест против гнета, который несло Югу утверждавшееся при государственной под­держке господство монополий. Меридиона- листское движение приобретало, таким образом, антимонополистическую направ­ленность, хотя в нем были представлены весьма различные силы — от либерально- фритредерских элементов буржуазии до радикальных мелкобуржуазных демокра­тов и даже социалистов.

В социалистическом движении после смерти Лабриолы наступила полоса теоре­тического застоя. Господствовали вуль­гарно-эволюционистские, замутненные позитивистской примесью представления

о марксизме, которые насаждались рефор­мистским течением, руководившим Ита­льянской социалистической партией (ИСП) до 1912 г. Реформизму противо­стояли в качестве выразителей револю­ционной тенденции не последовательные марксисты (их тогда в Италии практи­чески не было), а синдикалисты, тяготев­шие к истолкованию марксизма в идеа- листически-волюнтаристском духе. Часть синдикалистов через культ насилия и пря­мого действия стала идейно сближаться с националистами, завершив эту эволюцию в годы первой мировой войны.

Б. Кроче

Начало XX в. ознаменовано в Италии значительным оживлением идеалисти­ческой философской мысли, представлен­ной прежде всего двумя неогегельянскими школами — Б. Кроче и Дж. Джентиле. Эти новые направления вступили в борьбу с позитивизмом за гегемонию в итальян­ской культуре и уже в предвоенный период завоевали в ней ведущие позиции. Они (особенно школа Кроче) оказали глубокое влияние и на итальянскую историогра­фию.

Неогегельянский идеализм и истори­ческое познание. Исторические взгляды Б. Кроче. Бенедетто Кроче (1866—1952) впервые приобщился к историческим ис­следованиям в конце 80-х годов прошлого века, а свою философскую систему окон­чательно разработал после углубленного изучения трудов Гегеля в 1904—1905 гг. В начале XX в. он стал крупнейшим выра­зителем в культурно-идеологической сфере тех либеральных тенденций, которые на политическом уровне представлял Джо- литти.

В юности Кроче был учеником Лабрио- лы, при посредстве которого в дальнейшем познакомился с марксизмом. Но во второй половине 90-х годов он вступил в поле­мику с Лабриолой, включившись в критику марксизма с позиций, близких к позициям Ж. Сореля во Франции.

Кроче стремился, говоря его собствен­ными словами, «высвободить здоровое и реалистическое ядро мышления Маркса от метафизических и литературных причуд автора и неосторожных толкований и вы­водов школы»⁴⁵⁸. В частности, он считал неправомерным называть Марксово пони­мание истории историческим материализ­мом, возводя происхождение этого тер­мина к метафизическому материализму и полагая, что понимание истории вообще «не может быть ни материалистическим, ни спиритуалистическим, ни дуалистичес­ким, ни монистическим». Но коль скоро термин «исторический материализм» во­шел в употребление, Кроче предлагал свое истолкование того, что он означает, а имен­но: что это не новая философия истории или новый метод, а «сумма новых дан­ных, новых наблюдений, входящих в по­знание историка». Он уточнял, что речь идет о наблюдениях эмпирического харак­тера, имеющих лишь приблизительную точность, но практически весьма полезных. Исторический материализм, таким обра­зом, должен быть «просто руководством, каноном исторической интерпретации. Это руководство советует сосредоточивать внимание на экономической сущности об­щества, для того чтобы лучше понимать его конфигурации и изменения»⁴⁵⁹.

Позднее Кроче от заключенной в таком истолковании ревизии материалистичес­кого понимания истории перешел к откры­той борьбе с ним. В 10-е годы он противо­поставил марксизму собственную концеп­цию исторического процесса, которую назвал этико-политической. Согласно этой концепции определяющая роль в истории отводилась явлениям духовной и полити­ческой жизни. Марксизм объясняет их как производные от базиса. Кроче же утвер­ждал, будто марксизм вообще не прини­мает их во внимание как действенный эле­мент общественного развития. В сущности, Кроче критиковал вульгарный «экономи­ческий материализм». Однако подобные взгляды на историю были широко распро­странены и зачастую отождествлялись с марксизмом не только его противниками, но и людьми, считавшими себя марксис­тами.

Философия Кроче восходила к геге­левской, но содержала и ее критику с по­

зиций более последовательного объектив­ного идеализма. Кроче выдвинул тезис

об абсолютно духовной природе дейст­вительности, понимая под духовным то, что связано с волей и деяниями людей, т. е. является продуктом истории. В пред­ставлении об «историчности» мира и об истории как сознательной человеческой деятельности, царстве духа по преимуще­ству, заключалась суть крочеанского исто­ризма.

Важнейшие конкретно-исторические труды Кроче были созданы позднее — начиная с середины 20-х годов. В рассмат­риваемый период он был известен прежде всего своими выступлениями по теоретико- методологическим проблемам, полеми­чески заостренными против позитивист­ского пренебрежения методологией и на­туралистического вйдения истории, не оставлявшего в ней места усилиям и воле человека. Важное значение в этом плане имели ряд очерков Кроче, собранных затем в книгу «Теория и история исторической науки», и его историографическая работа «История итальянской исторической науки в XIX в.» ⁴⁶⁰.

С идеалистических позиций Кроче под­верг резкой критике подчеркнуто объекти­вистский подход к реконструкции прош­лого, который исповедовали позитивисты. Одно из главных его положений в области теории исторического познания гласило, что прошлое является историей, а не мерт­вой хроникой лишь постольку, поскольку оживляется мыслью историка. Историк же, утверждал Кроче, обращается к прош­лому всегда под воздействием потреб­ностей своего времени, и в этом смысле всякая история современна.

В 1903 г. Кроче начал издавать в Неа­поле журнал «Критика» («Critica»), став­ший главным проводником его идей в раз­личных сферах итальянской культуры. Он сам был автором большинства материалов, публиковавшихся в журнале. На фило­софские темы в «Критике» часто выступал глава другой неогегельянской школы — Джованни Джентиле (1875—1944).

Как и Кроче, Джентиле «реформи­ровал» Гегеля — но в другом, субъектив- но-идеалистическом направлении. Соглас­но его философии, реально лишь то, что мыслится в данный момент; историческое прошлое тоже не существует как таковое, а творится мыслью обращающегося к нему историка. Но свой взгляд на историческое познание Джентиле высказывал как «чис­тый» философ, историей (если не считать истории философий) он, в отличие от Кроче, специально не занимался. Поэтому его влияние на историографический про­цесс было не столь значительным.

Джентиле был противником марксизма, но видел в нем (расходясь в этом с Кроче) учение, обладающее собственной фило­софией. Его работа «Философия Маркса» (1899) обратила на себя вниманиеВ. И.Ле­нина, увидевшего, что в ней отмечены «...некоторые важные стороны материа­листической диалектики Маркса, обычно ускользающие от внимания кантианцев, позитивистов и т. п...» ⁴⁶¹. Знакомство с мар­ксизмом побудило Джентиле поставить нетрадиционную для идеализма проблему практики и предпринять попытку, оста­ваясь на идеалистической почве, осущест­вить переход от чисто созерцательной к действенной философии.

Деятельность философских школ Кроче и Джентиле способствовала тому, что итальянская культура (и историческая наука, в частности) стала преодолевать тупики позитивизма. В этом отношении она сыграла положительную роль. Но неогегельянский идеализм в обеих его разновидностях не мог стать выходом из более глубокого духовного кризиса, харак­терного для итальянского общества нача­ла XX в.,— он сам был продуктом этого кризиса. Неогегельянство следует рассмат­ривать и оценивать в контексте происхо­дившей в то время повсюду (а не только в Италии) активизации идеалистических тенденций в сфере философско-историчес­кой мысли.

Позитивизм являлся для Кроче и Джентиле ближайшим, непосредственным противником, которого они одолели срав­нительно легко. Главную же, имевшую «стратегическое» значение битву они вели

против марксизма. Речь шла не о прими­тивном «опровержении»: итальянские

философы-идеалисты претендовали на решение таких теоретических проблем, которых марксизм якобы не решил, или же пытались включить отдельные завоева­ния марксистской мысли в принципиально иную систему идеологических координат.

Экономико-юридическая школа в исто­риографии. На рубеже XIX—XX вв. в Ита­лии появилась новая историографичес­кая школа, которая получила название экономико-юридической. Историки этой школы впервые в итальянской историогра­фии приступили к широкому изучению со­циальной жизни общества, исследуя эконо­мические отношения и юридические инсти­туты. В их обращении к такой проблемати­ке сыграло известную роль воздействие марксизма. Подчас они и прямо деклари­ровали свою приверженность материалис­тическому пониманию истории, хотя в дей­ствительности принимали его лишь в ис­толковании Кроче.

Основатели экономико-юридической школы в научном отношении сформирова­лись в 90-е годы — в период кризиса в итальянской историографии, порожден­ного господством позитивизма. Они стре­мились преодолеть свойственный позити­вистской «филологической школе» взгляд на историю как на скопление отдельных, не подчиненных какой-либо закономер­ности фактов. Они восприняли накоплен­ный «филологами» положительный опыт в области техники исследования, критики источников, использования методики раз­личных вспомогательных исторических дисциплин, но порвали с традиционным для этой школы объективистским подходом к прошлому. Историку, писал крупнейший представитель экономико-юридической школы Гаэтано Сальвемини (1873—1957), надлежит быть «не эрудитом, безразлич­ным к моральным и политическим пробле­мам своего времени, 'а политиком и мора­листом, который, руководствуясь эру­дицией, должен искать в прошлом истоки того общества, где он живет и действует»⁴⁶².

Сам Сальвемини являл собой яркий пример граждански активного, вовлечен-

6. Цит. по кн.: Maluri W. Interpretazioni del Risorgimento (Torino), 1962. P. 449.

ного в политику ученого. Он был урожен­цем Юга и в молодости примыкал к социа­листическому движению, но вышел из ИСП в знак протеста против пренебрежения к южному вопросу со стороны возглавляв­ших партию реформистов. В предвоен­ные годы он стал признанным лидером демократического крыла итальянского меридионализма и развернул активную публицистическую деятельность в жур­нале «Единство» («Unita»), который из­давал в 1911 —1920 гг. Как меридиона- лист Сальвемини резко критиковал поли­тику Джолитти, видя в нем олицетворение державшегося на насилии и коррупции господства Севера над Югом. Широкую известность получил его памфлет против Джолитти «Министр-преступник», вы­шедший в 1910 г.

Научная деятельность Сальвемини в начале XX в. развертывалась преиму­щественно в области истории нового вре­мени. Ему принадлежат работа о Великой французской революции ⁴⁶³ и целая серия исследований по истории Рисорджименто.

Сальвемини занимался также историей итальянского средневековья (одна из пер­вых его работ была посвящена социальным отношениям во Флоренции конца XIII в.⁴⁶⁴). Именно в медиевистике представители экономико-юридической школы с наиболь­шей полнотой реализовали свой интерес к социальной тематике: под этим углом зрения они разрабатывали историю италь­янских городских коммун, еретических дви­жений и т. д. Эволюция политической сис­темы города-государства и переход от республики к тирании Медичи во Флорен­ции были предметом исследования А. Ан- цилотти. Как историк-медиевист утвер­дился в начале XX в. в науке Дж. Вольпе, чьи значительные труды в этой области вышли в 20-е годы.

Экономико-юридическая школа дала и работы по истории античности, впрочем, весьма неравноценные по качеству и диа­метрально расходившиеся в выводах о социальном содержании той эпохи. Евро­пейскую известность снискала книга Дж.

Сальвиоли «Античный капитализм. Исто­рия древнеримской экономики», вышедшая первым изданием в 1906 г. на французском языке. Сальвиоли подверг аргументиро­ванной критике идущую от Т. Моммзена и отмеченную еще Марксом тенденцию отождествлять с капитализмом любую эко­номику, внутри которой существуют де­нежные отношения. Но именно эту модер- низаторскую тенденцию разделял другой историк той же школы Г. Ферреро, чей труд «Величие и упадок Рима» (1902) от­личался легковесностью, авторским про­изволом в обращении с источниками, а в концептуальном отношении основы­вался на представлении об истории как движении по кругу.

Представители экономико-юридичес- кой школы отказались от позитивистской установки на чистый эмпиризм, анализ без синтеза, но не вышли за пределы пози­тивистского мировоззрения как такового, эклектически соединив с ним элементы вос­принятого в искаженном виде материалис­тического понимания истории. Их взгляды на исторические закономерности несли печать сильного влияния развившейся на позитивистской основе социологии, что выражалось в склонности к поискам в истории некоей заданной целенаправлен­ности, к выведению общих, одинаковых для всех времен законов социального раз­вития.

Свой наиболее весомый вклад в исто­рическую науку экономико-юридическая школа внесла не в сфере теории и мето­дологии, а в сфере конкретного исследо­вания. Она продвинула вперед и изучение истории нового времени, прежде всего истории Рисорджименто.

Историография Рисорджименто в на­чале XX в. В 1914 г. Антонио Анцилотти (1885—1924) опубликовал в журнале «Итальянский исторический архив» ста­тью, в которой выражал глубокую неудов­летворенность состоянием историографии Рисорджименто. «До недавнего времени,— писал он,— этот период новейшей итальян­ской истории рассматривался учеными очень поверхностно... Наблюдается пат­риотический интерес к некоторым деяте­лям, к военным событиям, к истории дип­ломатических отношений, к эпизодам на­шего мартиролога. Но внутренняя история, понимаемая как история общественных классов, партий, политических идей, адми­нистративных институтов, финансов и во­обще экономической политики, остается почти нетронутой целиной» ⁴⁶⁵.

Именно к этим аспектам истории и непосредственной предыстории Рисорд­жименто обратился сам Анцилотти. Цикл его работ был посвящен экономическому развитию Тосканы в XVIII в. и реформам «просвещенного абсолютизма» в этом итальянском государстве ^|0. Анцилотти занялся также изучением либеральной политической мысли эпохи Рисорджименто и прежде всего того ее направления, ко­торое представлял идеолог «неогвель- физма» В. Джоберти ".

Значительную роль в изучении эконо­мических и социальных процессов XVIII в., а также экономической мысли периода Рисорджименто играли, помимо историков, либеральные экономисты той школы, кото­рая сложилась в Пьемонте вокруг Луиджи Эйнауди (1874—1961). Ему самому при­надлежал фундаментальный труд о сос­тоянии финансов Савойского герцогства (будущего Сардинского королевства) в период войны за испанское наследство ⁴⁶⁶. Представитель этой же школы Джузеппе Прато (1873—1928) выступил с моногра­фией «Экономическая жизнь в Пьемонте в середине XVIII в.» ^|3; к ней примыкал по тематике ряд других его работ, опубли­кованных на протяжении 1899—1913 гг. Позднее он занялся исследованием идей­ной борьбы вокруг различных экономи­ческих проектов, выдвигавшихся деяте­лями Рисорджименто ^и.

Прато ввел в научный оборот огромный и до сих пор не потерявший ценности фак­тический материал о положении крестьян Северной Италии к началу Рисоражи- менто, но осмыслил его весьма тенден­циозно — в духе идеализации архаичных, добуржуазных отношений в деревне. Глав­ным врагом крестьянства в конце XVIII в. являлся, по Прато, алчный слой «новых богачей» буржуазного происхождения — и он же изображался как та среда, из которой исходило сочувствие идеям Фран­цузской революции и черпались кадры пьемонтских «якобинцев». Такая трак­товка «якобинства» при всей нетради- ционности ее обоснования (социальные противоречия как причина отчуждения «якобинцев» от массы сельского населе­ния) оставалась в русле, уже проложен­ном либерально-монархической историо­графией Рисорджименто.

Проблемой «якобинства» занимался и Б. Кроче, чья ранняя, но неоднократно переиздававшаяся работа была посвящена самому трагическому эпизоду «револю­ционного трехлетия» — Партенопейской республике 1799 г. в Неаполе ^|5. Кроче разделял традиционную для либерального лагеря оценку неаполитанских «якобин­цев» как оторванных от реальности, ослеп­ленных абстракциями политиков, но с точки зрения своей этико-политической концепции истории не мог не увидеть их нравственной высоты и самопожертво­вания. Он одним из первых в итальянской историографии указал на то, что деятель­ность республиканцев конца XVIII в. спо­собствовала выработке идеи независи­мости и единства Италии, т. е. становлению национального самосознания.

К демократическим, республиканским традициям Рисорджименто были обра­щены научные интересы Г. Сальвемини. В 1905 г. вышла его монография о рели­гиозных, политических и социальных взглядах Мадзини, десять лет спустя пере­изданная в значительно переработанном и расширенном виде ⁴⁶⁷. Сальвемини опуб­ликовал и ряд других работ о Мадзини, дополнявших его основное исследование. В литературе о Мадзини трудам Сальве­мини до сих пор принадлежит одно из первых мест. Он положил начало изучению взглядов Мадзини в контексте европей­ской общественной мысли XIX в., выявил роль сен-симонизма в процессе их форми­рования, поставил вопрос о соотношении социальной программы Мадзини с социа­листическими идеями.

Сальвемини как историка привлекало наследие и другого видного идеолога демо­кратического крыла Рисорджименто К. Каттанео, поборника объединения Ита­лии в форме республиканской федерации по типу Швейцарии или США. Он под­готовил к изданию и сопроводил своим предисловием антологию избранных произ­ведений Каттанео ^|7. Политическое пора­жение Каттанео в борьбе за республи­канско-федералистскую программу нацио­нального объединения Сальвемини объяс­нил в первую очередь тем, что эта програм­ма оказалась неприемлемой для буржуа­зии Юга — малочисленной, неспособной к самоуправлению и нуждавшейся в силь­ной центральной власти для обуздания крестьянских масс.

В историографии Рисорджименто оста­вили свой след работы видного юриста, специалиста в области церковного права Франческо Руффини (1863—1934). Он постоянно обращался к животрепещущей для Италии после 1870 г. проблеме взаи­моотношений церкви и государства и был сторонником ее решения в духе класси­ческих либеральных принципов. Это при­влекло его внимание к деятельности Ка- вура — автора формулы: «Свободная цер-

10. Satvemini G. II pensiero religioso, poli­tico, sociale di Giuseppe Mazzini. Messina, 1905; idem. Mazzini. Catania, 1915.

17. Le piu belle pagine di Carlo Cattaneo, scelte da G. Salvemini. Milano, 1922.

ковь в свободном государстве». Кавуру и его взглядам на религиозную свободу были посвящены основные исторические тру­ды Руффини, опубликованные в начале

19. в.

Выступила на сцену и католическая историография Рисорджименто, заявив­шая о себе прежде всего попытками оспо­рить апологетическую по отношению к Са­войской династии версию о том, что объе­динение Италии совершилось благодаря исключительному искусству Сардинского королевства в дипломатической борьбе с Австрией на протяжении нескольких де­сятилетий начиная с Венского конгресса. Особую активность в этом направлении проявил иезуит Иларио Риниери, который впервые получил доступ в секретный архив Ватикана и начал там систематические изыскания. Результатом явился ряд его трудов о внешней политике папства в кон­це XVIII в. и в период наполеоновского господства в Италии и публикация пе­реписки двух видных представителей римской курии во время Венского кон­гресса.

Среди предпринятых в начале XX в. публикаций источников по истории Рисор­джименто преобладали, как и прежде, издания материалов из личных архивов участников событий — переписки, остав­шихся в рукописях воспоминаний и т. д. В 1906 г. была начата растянувшаяся на несколько десятилетий и составившая в итоге более 100 томов публикация нового, «национального» издания произведений Мадзини под редакцией М. Менгини Некоторые крупные документальные пуб­ликации появились в связи с отмечав­шимся в 1911 г. 50-летием объединения Италии (отсчет велся от образования в 1861 г. Итальянского королевства). Среди них наиболее значительными были две, непосредственно относившиеся к истории революции 1848—1849 гг.: осуществленное по постановлению Палаты депутатов 15-томное издание отчетов о прениях в законодательных ассамблеях различных итальянских государств и выпущенный

17. Scritti editi е inediti di Giuseppe Mazzini a cura di M. Menghini (Edizione nazionale degli scritti di G. Mazzini). Imola, 1906—...

историческим отделом генерального штаба армии сборник документов о военной кам­пании 1849 г. в Северной Италии ⁴⁶⁸. В том же юбилейном году вышла посмертным изданием работа Э. Мази, представлявшая собой аналитический обзор библиографии Рисорджименто ⁴⁶⁹.

Перед первой мировой войной, а осо­бенно после ее начала, в область истории Рисорджименто все более настойчиво втор­гались со своими идеологическими спе­куляциями националисты и другие побор­ники империалистической экспансии Ита­лии. Они нашли предшественника в ли­це А. Ориани с его книгой «Политичес­кая борьба в Италии», которая по выходе в свет осталась почти незамеченной, но в предвоенные годы обрела широкую попу­лярность и в 1913 г. была заново переиз­дана. Первым о ней отозвался хвалебно Б. Кроче, в 1908 г. рекомендовавший ее вниманию читателей со страниц журнала «Критика». Он объяснил первоначальный неуспех книги тем, что при господстве в историографии «филологической школы» не могло найти признания ее главное дос­тоинство — проявленная Ориани способ­ность «взглянуть на факты с вы­соты».

Впрочем, в научной среде об извлечен­ной из забвения книге Ориани высказы­вались и другие суждения. В 1914 г. ей дал весьма нелестную оценку такой серьезный историк, как А. Анцилотти. Славу Ориани создали главным образом националисти­ческие круги, подхватившие заложенную в его исторических построениях критику результатов Рисорджименто с великодер­жавных позиций.

Борьба вокруг вступления Италии в первую мировую войну сопровождалась использованием в империалистических целях традиций гарибальдийского движе­ния. Чтобы подготовить общественное мнение к отказу Италии от нейтралитета, на франко-германский фронт для участия в боевых действиях на стороне Франции были посланы отряды добровольцев под командованием Риччотти Гарибальди— сына прославленного национального ге­роя. Когда же Италия повела войну про­тив Австро-Венгрии и Германии, ее стали изображать как борьбу с вековечными врагами итальянского единства, как пос­леднюю из войн Рисорджименто. Этой вер­сии не были чужды и известные историки, например Г. Сальвемини, который активно выступал за участие Италии в войне на стороне Антанты во имя разрушения импе­рии Габсбургов

В действительности мировая война по­ставила под вопрос не единство и незави­симость Италии, а утвердившуюся в ре­зультате Рисорджименто форму полити­ческого господства буржуазии. Война и ускоренный ею крах либерально-парламен­тского государства под натиском фашизма стали поэтому рубежом между принци­пиально разными этапами в процессе ос­мысления исторического опыта Рисорд­жименто.

²¹ Salvemini G. Delenda Austria! Milano, 1917.