2. Подходы к рассмотрению политического сознания

В науке в настоящее время сложились две точки зрения на сущ­ность политического сознания. Так, сторонники бихевиорального под­хода рассматривают политическое сознание как форму рационально­го мышления человека, всю ту совокупность его воззрений и пред­ставлений, которую он использует при осуществлении своих ролей и функций в сфере власти. Иными словами, с этой точки зрения поли­тическое сознание предстает как развернутое и как бы наложенное на политику мышление человека. При таком подходе отсутствуют какие-либо специальные требования к выработке человеком своих позиций, оценок политических событий. А, следовательно, снимается и проблема формирования политического сознания.

Второй, аксиологический, подход относится к политическому со­знанию как к определенному уровню социального мышления. С этой точки зрения в него входят также различные обыденные, общечело­веческие воззрения и ценности человека, но суть политического со­знания людей определяется его способностью и умением вычленять их групповые интересы, сопоставлять их с другими групповыми по­требностями, а также видеть пути и способы использования государ­ства для решения задач по их реализации. Таким образом, политичес­кое сознание понимается как тот уровень представлений, на кото­рый может подняться человек для оптимизации своего политического участия и выполнения необходимых функций в сфере власти.

В рамках такого подхода появляется возможность выделить, опи­раясь на те представления, которыми пользуется человек в сфере власти, ДВЕ ФОРМЫ СОЗНАНИЯ — политическое и предполитическое (потестарное, от лат. potestas — власть), ориентирующие­ся на различные принципы и критерии отражения действительности. Политические формы сознания предполагают способность человека вычленять в социальной жизни динамику межгрупповой борьбы за власть, умение вырабатывать оценку политических отношений с уче­том целей соперников, средств и степени их достижения в рамках краткосрочной или долгосрочной перспективы развития, навыки про­гнозирования условий проигрыша (выигрыша) и других параметров этого взаимодействия. Такого рода воззрения, дополняясь этически­ми суждениями, позволяют людям осознавать ограничения полити­ческих методов борьбы, относить себя к сторонникам левых или пра­вых политических движений.

В противоположность этому предполитические формы сознания базируются на исключительно моралистских критериях оценки по­литических изменений, которые улавливают только внешние соци­альные взаимосвязи и потому трактуют все интересы в рамках эмоционально-нравственных предпочтений: плохо/хорошо, справедли­во/несправедливо. В силу такого восприятия политической реальнос­ти на этой основе постоянно развивается идеализация политической жизни, рождаются болезненные этнофобии, агрессивность, апатия, бунтарство.

18. Политическая истина и ее концептуальные основы.

Анализ концептуальных оснований политической истины. Решение вопроса об основании политической истины связано прежде всего с ответом на вопрос: обладает ли полит.знание само по себе объективностью, философской и научной состоятельностью? Речь идет о степени верифицируемостиполит.знания. Здесь принципиальной является работа М.Вебера «Объективность социально-научного и социально-политического знания» 1. Каждый вид знания играет в политике определенную роль. Речь идет не о приоритете одного вида над другим, а только о наших предпочтениях. 2. Любая концепция полит.знания должна учитывать роль полит.интересов для обоснования истинности в оценке полит.фактов. Если мы представляем полит.познание как общественный процесс, включенный в многообразие соц.связей, то перед нами возникает проблема плюрализма полит.истин. Это приводит к необходимости соотнесения потенциального плюрализма истин с плюрализмом вызываемых этими истинами политических действий. Проблемой истинности политического знания является вопрос об его целях. Такой целью в равной степени может быть соответствие философской системы теории, гипотезе, объективной политической цели. Политическое знание, не соответствующее действительности, но при этом соответствующее интересам определенных групп или меньшинства, может считаться истинным, потому что оно является эффективным. Другими словами, речь идет о функциональном с одной стороны и конвенциональном – с другой стороны, характере политического знания. В любой системе современной политической философии всегда присутствует тезис: полит.знание – функция политического. Если оно является функцией политического, то оно должно удовлетворять определенным критериям и общественным потребностям и интересам, связанным с поддержанием социального равновесия, поскольку понятие политического включает в себя и понятие политической экономии, основанной на экономическом функционировании политических институтов. Эта констатация не исключает того, что определенные истинные знания могут быть использованы для разрушения полит.системы. Функции политического знания: мировоззренческая, управленческая, прогностическая, деструктивная. Другой стороной взгляда на проблему плюрализма политических истин и истинности политического знания, стороной, которая обнаруживает антиномичность любого политического знания является проблема политической лжи. Хабермас называет ее манипулятивной гласностью. Известно, что проблема лжи в политике была поставлена Платоном в «Государстве», в «Государе» Макиавелли. Августин Блаженный воспринимает ложь как абсолютный грех, в философии Канта по аналогии с Августином ложь определяется как аморальное зло. Утилитаристская философия Бентама: он формулирует тезис о моральной допустимости лжи, если она полезна для получения максимального блага. Любая политическая этика отвергает ложь с моральной точки зрения, но всегда признает полезной некоторую ее разновидность с точки зрения государственных интересов. Макиавелли: если уловки допустимы на войне, то они допустимы и в политике, которая, также как и военное дело, имеет своей целью захват и удержание власти. Характер полит.процессов, перевес одних из факторов над другими, определяет характер политической лжи, делая ее то бессознательной, спонтанной и случайной, то преднамеренной. Лучшей панацеей против политической лжи считается усиление элементов рационального выбора. Этому должна способствовать и соответствующая организация социально-политических институтов, обеспечивающих максимальный доступ информации. Так как работа СМИ, в частности телевидения, ориентирована на дезинформацию, ложь и различные приемы политических технологий, то естественно в массовом сознании политическая ложь часто возникает и расценивается спонтанно и является скорее нормой, чем исключением. Здесь позиция элиты, правящих слоев является определяющей. И в этом смысле в процессе рационализации политической жизни политическая философия играет не последнюю роль. В настоящее время предлагаются различные версии решения проблемы истинности полит.знания. Как правило, эти версии опосредованы различными методологическим подходами к проблеме бытия человека в обществе, их взаимодействию в политической среде . В свое время оригинальная концепция полит.эпистемологии была предложена Хабермасом в его работе «Познание и интерес»(1968), в которой он открыто признал, что невозможно абстрагироваться от полит.интересов в познании действительности, поскольку сам человек относится к событиям инструментально. Истиной для него является нормативная правильность – соответствие поступков общепринятым нормам и ценностям. В этом смысле инструментальной рациональности должна быть противопоставлена коммуникативная рациональность. П. Фейерабенд: цели науки – не истина, а творческое самовыражение исследователя. Все теории могут быть одновременно ложными, но это не лишает их эффективности. В свободном обществе всем теориям и традициям, равно как и политическим взглядам, предоставлены одинаковые права и возможности с точки зрения их влияния на политическую власть. Арендт "Истина и политика" Начинает с того, что истина и политика находятся в плохих отношениях. Никто не относил правдивость к числу добродетелей. Ложь всегда считалась необходимым и оправданным оружием политика. Задача философа здесь не показывать кто прав, а кто нет.задача философа в том, чтобы объяснить, почему это происходит. Другой важнейшей задачей философа является реабилитация истины и философ не должен расписываться в собственномбесчсилии. Причина плохих отношений заключается в парадоксе "цели-средства", когда ложь способствует торжеству справедливости, свободы итд. Ложь тождественная успеху. Другая ошибка, по мнению Арендт, в интерпретации истины состоит в том, что одной единственной истины не существует. Она представляет классификацию истин. Первая пара - 1)рациональная и фактическая истина. Эта пара противопоставленна ошибке и иллюзии 2) философская истина и политическое мнение. Эта пара противопоставлена невежеству и неведению. Необходимой предпосылкой власти является мнение, а не истина. Челов мышление может действоат только в сфере политического. Здесь можно уловить аспекты рассуждений Платона и Аристотеля в третьей книге "Политики". Он там писал, что идеальной матрицей политики является, один изееэелемнтов - правитель и нерассуждающее большинство (как у Маркузе). Чел мышление является слабым и беззащитным. Суждения человека более менее обоснованы, когда они только в сфере политического. Но здесь чела подстерегает другая опасность: рациональная и философская истина находятся за пределами общества и полит реальности. Значит попадая в чел среду истина превращается в мнение. Философская истина противостоит и фактической истине, однако, фактическая истина не тождественна иллюзии, но является именно политчисекой истиной по природе. Положение фактич истины является прочным, так как она вовлечена в реальную политику и основана на фактах. Фактическая истина обладжает функциональной природой, поскольку они утверждаются в ходе дискусии, которые составляют политичсекую реальность. Господство мнений и фактических истин придает политике безграничность. Единственный выход возможен, как говорил Сократ, самоотвестись от политики, отойти от дел. Природа истины - антиполитическая. Есть и другая теория - Хабермаса.

Из Новейшего философского словаря: ЭПИСТЕМОЛОГИЯ (греч. episteme — знание, logos — учение) — философско-методологическая дисциплина, в которой исследуется знание как таковое, его строение, структура, функционирование и развитие. Традиционно отождествляется с теорией познания. Однако в неклассической философии может быть зафиксирована тенденция к различению Э. и гносеологии, которое основано на исходных категориальных оппозициях. Если гносеология разворачивает свои представления вокруг оппозиции "субъект — объект", то для Э. базовой является оппозиция "объект — знание". Эпистемологи исходят не из "гносеологического субъекта", осуществляющего познание, а скорее из объективных структур самого знания. Основные эпистемологические проблемы: Как устроено знание? Каковы механизмы его объективации и реализации в научно-теоретической и практической деятельности? Какие бывают типы знаний? Каковы общие законы "жизни", изменения и развития знаний? При этом, механизм сознания, участвующий в процессе познания, учитывается опосредованно, через наличие в знании интенциональных связей (номинации, референции, значения и др). Объект при этом может рассматриваться как элемент в структуре самого знания (идеальный объект) или как материальная действительность отнесения знаний (реальность).

Политическая эпистемология (ПЭ) – есть теория политического познания. Познание является одной из основополагающих функций человеческого сознания. По мнению Джованни Джентиле («Введение в философию»), человек не просто животное политическое (homo politicus). Прежде всего, он – животное философское, способное мыслить и стремящееся к познанию уже в силу того, что оно существует.

Эпистемологические установки связаны с тем, что называют идеальным (изначальным?) алгоритмом политики. Аристотель считал принцип ротации (от лат. rotatio — «кругообразное движение, вращение») власти изначальным алгоритмом политики. Только человек, умеющий и повиноваться, и подчинять себе, может считаться гражданином. Правда, современный демократический принцип позволяет человеку не участвовать в политике и при этом оставаться субъектом рационального выбора. Политика может существовать и без власти. Есть, например, слой людей, не участвующих активно в политической жизни, но пишущих политические трактаты. Тема конфликта жизни философа с жизнью политической раскрыта Х.Арендт в работе «Vita activa».Возможно также и существование власти без политики (насилие).

Рефлексия в сфере политики возможна, но только если она носит коллективный характер (Арендт).

В качестве одной из эпистемологических концепций можно считать «треугольник Адорно». Данная концепция фактически демонстрирует соотношение политического и политологического. Человек политический должен либо подчиняться власти, либо осуществлять ее, либо вступать с ней в какие-либо отношения.

Интересна также концепция ПЭ Гадамера (см. Гадамер и билет 20) и проблема эпистемологическлого дуализма Рикера. Обе концепции опираются на противоречия между естественнонаучными методами и методологией наук о духе. Важным вопросом для обоих философов также является вопрос соотношения процедур понимания и истолкования.

Другой важной проблемой ПЭ является поиск истины и проблема истины в политике. Политическое знание не всегда укладывается в стереотипном мышлении, но его истинность в политике зависит от эффективности. Фактически политическое знание является функцией политического. Его основные свойства: функциональность и конвенциональность (оно должно быть общепринято и никогда не бывает абсолютно по сути). Проблема политической лжи обнаруживает антиномичность политического знания.

Хабермас называет политическую ложь манипулятивной гласностью. Джереми Бентам оправдывает политическую ложь, но лишь в том случае, если она полезна (то есть с ее помощью достигается максимальное благо).

Фейрабенд (создал концепцию эпистемологического анархизма: этот подход провозглашает отсутствие каких-либо универсальных критериев истинности знания, а навязывание таких критериев государством или обществом рассматривает как препятствие для свободного развития науки. Каждый ученый волен развивать свою идею, какой бы абсурдной или устаревшей она ни казалась, а каждый из нас, в свою очередь, должен быть свободен в выборе, с какими из этих теорий соглашаться и каких взглядов придерживаться.) утверждает, что в условиях политических конфликтов возникают постоянные идеологические дихотомии и антиномии. Роль обществоведа (политолога) заключается в том, чтобы уравнивать дискурсы, пусть даже посредством лжи. Той же точки зрения придерживается и Мишель Фуко. Он пишет о том, что в современных условиях истина больше не может служить субъекту, так как она не принадлежит ему, а существует сама по себе. Это предположение может быть подтверждено герменевтической теорией Рикера и Гадамера, согласно которой текст уже при жизни своего автора отделяется от него и сближается со своим носителем (например, трактат или философская программа не принадлежат своему автору, но принадлежат своей литературной форме и тем идеям, которые в них заключены). Таким образом, истина находится не у автора, но заключается в самом тексте, в логике аргументации, признанной классической. Интересна также идея о предрассудках у Гадамера. И хотя предрассудки могут быть и оправданными (то есть приводить к истине), они все же воспринимаются как нечто противоречащее свободе человеческого разума. Гадамер выделяет два вида предрассудков: основанные на авторитете и основанные на поспешности. Предрассудки, основанные на авторитете, довольно часто встречаются в политической жизни и довольно часто приводят к заблуждениям. Г. Не отрицает, впрочем, что для того чтобы принять чей-то авторитет, также необходима рефлексивная деятельность.

В своей статье «Истина и политика» Арендт поднимает дискуссию о плюрализме истин. По ее мнению, правдивость не относится к числу политических добродетелей, «истина не дружит с политикой». Напротив, ложь в современной политической традиции всегда считалась необходимостью. Здесь следует оговориться: по мнению Арендт, политическое имеет дело не с философской, а с фактической истиной. Фактическая истина – результат интерпретаций. Любая фактическая истина предполагает наличие лжи. Собственно, политическая жизнь и находится в пространстве между истиной и ложью. В чем же причина того, что в борьбе истины и лжи ложь зачастую одерживает победу? Иногда ложь, заменяя насилие, способствует установлению справедливости, так как выступает как «реальная истина». Кроме того, необходимой предпосылкой любой политической власти является мнение, а не истина. В силу слабости человеческого мышления политическое мнение проявляется только в публичной сфере. Рациональная и философская истины находятся абсолютно в другом измерении. Попадая в сферу политического, они неизбежно превращаются во мнения. Фактическая истина изначально пребывает в пространстве политического, основывается на фактах и событиях и действует в сфере «реальной» политики. Фактическая истина утверждается всегда в ходе дискуссии. Пространство политических истин, динамическое по своей природе, формируется в ходе дискуссий.