40. «Слова назидания» Абая Кунанбаева.

«Слова назидания» были написаны Абаем более ста  лет  назад.

Как  произведение,  оно  не  предназначалось  к публикации;  на  тот  момент  это  были  дневниковые записи. В дальнейшем - после длительного периода запрета  на  все,  что  связано  с  творчеством  Абая  - наступила  оттепель  и  появляются  первые  труды, посвященные наследию величайшего  мыслителя  в истории  Казахии.  Но  Абай-философ  очень  сложен для  понимания;  стиль  изложения  неподражаем, каким он бывает только у гениев;  поэтический слог настолько  высок,  что  кажется  нет  смысла  переводить  его  поэзию  на  другой  язык  -  больше  будет потеряно,  чем передано...

И все-таки работа над переводом Абая ведется и сегодня  мы  имеем  ряд  талантливых переводов «Слов  назиданий»  на  русский  и  др.  языки.  Особо следует  отметить  перевод  в  редакции  Роллана Сейсембаева  и  Клары  Серикбаевой,  который  является исходным текстом для поэтического переложения  мною  этого  произведения.

Хотелось бы сформулировать преамбулу «Слов назиданий»,  потому  как  многие  ошибочно  считают, что  именно  моралистика  является  смысловым стержнем этого  произведения...

Необычайно  одаренный,  человек  высочайших принципов,  разочарованный  результатами  своей просветительской миссии, Абай, в своих размышлениях  о  разумности  и  целесообразности  Сущего, приходит  к  умозаключениям,  которые  во  многом отличаются  от  традиционного  понимания...

Слово I

Жил хорошо ли плохо, а пройдено немало. В конфликтах да судах  что только не сносил ... В страданьях обострилась преклонных лет усталость... Пресытясь суетой, я выбился из сил.

И, обнаружив бренность, бесплодность достижений, Был вынужден признать никчемность бытия... Чем мне заняться ныне, терзаясь униженьем?.. Ответ не нахожу. И озадачен я...

Народом править?.. Глупость! Власть люду - вечный недруг. Пусть этот груз несет, кто сердцем не остыл, Приобретя духовный неисцелимый недуг; Меня ж -  Бог упаси, то - не по мне посыл.

Преумножать богатства - лишь тешиться обманом! Пусть дети скот растят, чем "подпирать углы". А я сим заниматься остаток дней не стану На радость шельмецам - разносчикам хулы.

Заняться ли наукой... Но как её постигнешь, Раздумьем не делясь, что ново - не узнав? Что толку, что бездарно в степи далекой сгинешь, Вкруг наложив холсты, аршин в руке зажав?!!

Когда друзей не видишь, с кем делишь горе-радость, Познанья - тяготят лишь и отравляют старость..

А может, посвящу я себя служенью Богу?.. Боюсь, и здесь душа не обретёт покой: Какое благочестье в рассаднике порока, Когда подлец - в чести, а праведник - изгой?!

Воспитывать потомство...И в этом нет призванья... Чему и как учить? Смогу ли дать совет - Где приложить достойно достигнутые знанья? Не вижу сам... И здесь мне примененья нет...

И, наконец, решил я: бумаге и чернилам, В остаток дней своих вверяю знаний свод. Пусть, кто поймёт их смысл: в чем просвещенья сила - Запишет или так запомнит мыслей ход.

А ежели народ мой воспримет их немило - Останутся при мне... И нет иных забот!!!

Слово II

Когда бы я казахов не любил - Откочевал, чтоб их не видеть боле; Не тратил зря своих душевных сил, Не чувствовал ни горечи, ни боли...

Когда б любил... я б одобрял их нрав, Нашёл бы, что моей душе по нраву, И, утешенье старости познав, Своей гордился нацией по праву.

Но нет того. Хотя и сам казах, На сей вопрос ответить мне непросто: Лишь влага с носа, слёзы на глазах... Терзают душу горькие вопросы.

Хотя живу, живым себя не чту, Досада ль на людей тому причина?.. Таясь от посторонних, горечь ту Скрываю под смирения личиной:

Не весел смех,  сержусь -  а гнева нет, Слова мои мне кажутся чужими; Тепло не греет, тускл белый свет, И мысли стали будто не моими...

В дни молодости я не допускал: Как это можно свой народ оставить... Любил и верил,  смысл во всем искал... Такую старость - мог ли я представить!?

Мечтал их образумить-обучить... Узнал людей - угасло упованье. Всё бросить, на чужбине жизнь влачить - Лишь сложности и новые страданья...

Все чуждо. А в груди лишь пустота... Но в глубине сознанья полагаю, Что сей кошмар, обман и суета - Есть некий путь души...(надеюсь, к раю...)

41. «Три истины» Шакарима Кудайбердиева. В современном обществе возвращение к общечеловеческим ценностям часто носит судьбоносный характер и лежит через бережное отношение к культуре, истории, традициям народа. Без памяти – нет традиции, без традиции – нет культуры, без культуры – нет воспитания, без воспитания – нет духовности, без духовности – нет личности, без личности – нет народа. Исторически значимыми являются толкования Шакаримом Кудайбердиевым философских оснований психологии. В частности им анализируются некоторые аспекты позитивизма, материализма и других философских учений, которые легли в основу данной науки. Шакарим исследует развитие представлений о душе в контексте истории психологии через столкновение идеалистических и материалистических учений о психике. Он анализирует труды Демокрита, Декарта, Эпикура, Дольна, Фонтеня и других просветителей, посвященных исследованию психологического феномена «душа». В работе Шакарима Кудайбердиева «Три истины» вопрос о смысле жизни, о предназначении человека связан с изучением души человека. Шакарим утверждает, что душа является такой сущностью, которая никогда не исчезает, не поддается порче, с каждым разом все совершенствуется, идет к возвышению. Излагая свои мысли о трех истинах, а именно о материалистическом мировоззрении, теологическом миропонимании и достоинстве личности, Шакарим неразрывно связывает душу человека с проявлением совести. Проявление души Шакарим связывал с таким явлением как энергия. С этим же источником философ связывает природу возникновения таких явлений психологической действительности как магнетизм, спиритизм, телепатия, фахризм, лунатизм, сновидения. Он пытается рассмотреть различия между состоянием сна и бодрствования. Он утверждает, что человек не вооружен таким средством, которое бы позволило ему провести грань между реальностью сновидений и истинностью того, что не во сне.

42. Метафизика «всеединства» В. Соловьева. Соловьев так сформулировал суть теории всеединства: «Всеединство, по самому понятию своему, требует полного равноправия, равноценности и равноправности между единым и всем, между целым и частями, между общим и единичным»'. При этом философ призывает различать два вида всеединства — истинное и ложное. Истинным или положительным всеединством является такое, в котором единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех. Ложное, отрицательное единство подавляет или поглощает входящие в него элементы и само оказывается, таким образом, пустотою; истинное единство сохраняет и усиливает свои элементы, осуществляясь в них как полнота бытия. Нетрудно заметить, что принцип всеединства как воплощение некоей божественной воли повсеместно проявляет себя в окружающей вселенной и в частности в природе, общественной жизни и теории познания (гносеологии). Так, Соловьев следующим образом объясняет одно из его проявлений в природе. Сама индивидуальная жизнь животного организма уже содержит в себе хотя бы ограниченное подобие всеединства, поскольку здесь осуществляется почти полная солидарность и взаимосвязь всех частных органов и элементов в единстве живого тела. Действительно, признание биологической взаимозависимости и равновесия как применительно к отдельному живому существу, так и ко всей природе, в свете нынешних экологических проблем становится одним из главнейших условий нашего существования.

Философия всеединства легко применима и к жизни общества. В этой связи философ призывал человеческую личность не «подчиняться» общественной среде и не «господствовать» над нею, а быть с нею «в любовном взаимодействии», «служить для нее деятельным, оплодотворяющим началом движения» не только в интересах какой-то группы, собственного народа, но и всего человечества.

43. Н. Бердяев «Смысл творчества». "Смысл творчества" — одна из первых книг XX в., где четко и сильно заявлено об отходе от абстрактного гносеологизма, абстрактного онтологизма к персоналистской философии человека, центрированной вокруг жизни, смерти, любви человеческого существа. Это сочинение, к сожалению, было мало известно на Западе. Но соответствующим западным "экзистенциальным" образцам книга Бердяева, несомненно, предшествует, а в некоторых отношениях их превосходит. Двойственность природы человека — достаточно старая истина философии. Но очень важны и оригинальны те выводы, которые делает из прежних и новейших споров Бердяев. Прежде всего, он подвергает резкой критике такой антропоцентризм, который наивно "прикрепляет" знание человека к природному миру, делая из человеческого существа простое орудие мира. Естественно, что заканчивает Бердяев критикой в адрес Маркса и марксизма: именно марксистскую традицию он изображает результатом натуралистического антропоцентризма. "Маркс окончательно отрицает самоценность человеческой жизни, — пишет он, — видит в человеке лишь функцию материального социального процесса и подчиняет, приносит в жертву каждого человека и каждое человеческое поколение идолу грядущего, будущего государства и благоденствующего в нем пролетариата. Для Бердяева подлинный и конечный смысл всех этих философских рассуждений состоит в том, чтобы подвести к проблеме проблем книги "Смысл творчества", а именно к вопросу о том, как проблемы творчества человека, проблема антропоцентризма философии согласуется с евангельской истиной, с тем вообще-то явным обстоятельством, что в Евангелии, как он сам признает, нет ни одного слова о творчестве. Никакими софизмами из Евангелия не могут быть выведены творческие призывы и императивы. Трудность, над которой Бердяев здесь бьется, вполне понятна: в строгом соответствии с истиной евангельского вероучения, с теологией христианства человек не может быть поставлен в центр мироздания. И придать центральный и творческий характер человеческому началу значило нарушить ту неоспоримую прерогативу творчества, которую Евангелие и все классические книги христианства отводили Богу.

44. Учение Ф.Ницше о «переоценке ценностей» и «сверхчеловеке». Переоценка всех ценностей – критическая, порой разрушительная, идея ломки и уничтожения устаревших (в основном христианских) ценностей и замена их новыми, провозглашаемыми в учении Ницше. Наиболее острой критике подвергаются такие понятия как христианская «любовь к ближнему», сострадание, равенство всех перед Богом и др. Он резко критикует всю предыдущую философию, начиная с Сократа, за присущий ей рационализм или идеализм, моральное происхождение философских суждений. Ницше вводит в европейскую философию категорию «ценность», саму философию считает ценностным мышлением, вопрос о ценностях важнее для него вопроса об истинности познания. Идея Сверхчеловека, заключается, с точки зрения Ницше, в преодолении всех отрицательных качеств человека и приближении его к идеалу Сверхчеловека – создателя и носителя новых ценностей и новой морали. Сверхчеловеку присущи это абсолютная способность к коренной переоценке ценностей, духовное творчество, полная концентрация воли к власти, сверхиндивидуализм, оптимистическое жизнеутверждение, бесконечное самосовершенствование. Ницше писал: «Слово «сверхчеловек»…в противоположность «современным» людям, «добрым» людям – почти всюду понято…как идеалистический тип высшей породы людей, как полусвятой, как полугений…». На самом деле «это люди, которые проявляют себя по отношению друг к другу столь снисходительными, сдержанными, нежными, гордыми и дружелюбными, но по отношению к «добрым» людям – они немногим лучше необузданных хищных зверей». Добрые – это те, кто распинают всех, пишущих новые ценности на новых скрижалях, а, значит, приносят себе в жертву человеческое будущее. Добрые – это бездумно, а значит бессмысленно верующие, те, кто не могут созидать и никогда не говорят правды. Добрые – это христиане с их Крестовыми походами на все, что они не приемлют. Сверхчеловек – это высший биологический тип, который так соотносится с человеком, как человек соотносится с обезьяной. Но этот тип нужно вырастить, а для этого Ницше не дает никаких специальных рецептов, а выступает только как пророк, предвещающий приход нового времени. Идея сверхчеловека изложена в книге «Так говорил Заратустра», где сам Заратустра еще не сверхчеловек, а только «мост» к сверхчеловеку.

45. А. Камю «Миф о Сизифе». Произведение "Миф о Сизифе" (1941) написано Камю А. во время фашистской оккупации Франции и во многом созвучно реализму периода нынешней либеральной оккупации в России. В работе " Миф о Сизифе. Эссе об абсурде " Камю предлагает ответ на абсурдность жизни. Заключается он в том, что человек может обрести "свободу", презирая тот мир, в котором он живет. Философ приходит к выводу, что абсурд - это одновременно и проклятье человека, которое он должен постоянно преодолевать, и фундаментальное условие существования. " Безрассудному молчанию мира " противостоит у Камю "порыв " или "бунт " самого человека как активный протест перед лицом абсурда. "Этот бунт придает жизни цену,...восстанавливает ее величие "1. Камю призывает всегда оставаться верным самому себе и окружающей природе и никогда не терять богатства человеческих чувств. Сизиф бросил вызов Богам. Когда пришло время умирать, он попытался сбежать из преисподней. За это Боги решили его наказать: вечно он должен был вкатывать огромный камень в гору, откуда тот неизменно скатывался вниз, и все нужно было начинать сначала. Боги полагали, что на свете нет ничего ужасней, чем тяжёлая и бесполезная работа. Камю считает Сизифа абсурдным героем, который живёт полной жизнью, ненавидит смерть и обречен на бессмысленный труд. Сизиф наиболее интересен Камю, когда он спускается к подножию горы к скатившемуся камню. Это поистине трагический момент, в который герой осознает свое безвыходное положение. У него нет надежды, и тяжёлая судьба не может быть преодолена с помощью презрения к ней. Но у Сизифа есть камень, который является его достоянием, и каждый отблеск руды в нём для героя — целый мир. Камю заключает, что «все хорошо» и, что «Сизифа следует представлять себе счастливым».

46. Ж.П.Сартр «Экзистенциализм-это гуманизм». Самым надежным свидетелем истины экзистенциалисты считают нетранслируемую индивидуальную субъективность сознания, выражающуюся в настроениях, переживаниях, эмоциях человека. Постигнуть мир, как он есть значит, согласно экзистенциалистам, выявить смысл единого мироощущения личности, непроизвольно присутствующего в этих настроениях, переживаниях, эмоциях. Во время своего знаменитого доклада " Экзистенциализм - это гуманизм" (1946) Сартр пытался выступить в защиту экзистенциализма от ряда упреков, высказанных в адрес этого учения. Экзистенциализм обвиняли в том, будто он призывает погрузиться в квиетизм отчаяния, в подчеркивании человеческой низости ("забыли об улыбке ребенка" ), в игнорировании солидарности людей, в отрицании реальности и значения человеческих поступков, в способствовании произволу. Неслучайно Сартр употребил в названии слово гуманизм. Сартр напоминает, экзистенциализм - это исключительно строгое учение, меньше всего претендующее на скандальную известность и предназначенное прежде всего для специалистов и философов. Люди, не имеющие отношения к философии, часто понимают серьезные учения так, как им заблагорассудится, ухватив лишь "вершки", они считают, что все предельно просто. Слово приобрело такой широкий и пространный смысл, что, в сущности, уже ничего ровным счетом не означает. Между тем, исходя из строгого учения, Сартр раскрывает сущность экзистенциализма и дает упрощенные формулировки морали, ценностей, которые не нашли своего выражения в его предыдущих философских работах.

По Сартру, человек сначала существует, встречается, появляется в мире, и только потом он определяется. Таким образом, нет никакой природы человека, как нет и бога, который бы ее задумал. Человек просто существует, и он не только такой, каким себя представляет, но такой, каким он хочет стать. Заброшенность, отчаяние и т. д. имеют особенное значение, и, по Сартру, вовсе не толкают к пессимизму.

47. З.Фрейд «Психоанализ и культура». Классический психоанализ Фрейда обозначает специфический тип терапии, при котором «анализант» (аналитический пациент) вербализует мысли, включая свободные ассоциации, фантазии и сны, на основании чего аналитик пытается сделать заключение о бессознательных конфликтах, являющихся причинами симптомов и проблем характера пациента, и интерпретирует их для пациента, для нахождения пути разрешения проблем. Специфика психоаналитических интервенций как правило включает конфронтацию и разъяснение патологических защит и желаний пациента. При раскрытии взаимосвязей между человеком и культурой Фрейд уделяет значительное внимание рассмотрению феноменов страха и вины, являющихся питательной почвой для возникновения неврозов. Он говорит о двух источниках чувства вины, связанных со страхом перед авторитетом и страхом перед Сверх-Я. Первый заставляет отказываться от удовлетворения природных влечений, второй, помимо этого, еще и наказывает. Первоначальный отказ от влечений является следствием страха перед внешним авторитетом. В результате подобного отказа у человека не остается чувства вины. В случае же страха перед Сверх-Я чувство вины возникает, несмотря на отказ человека от влечений. Тем самым человек как бы променял угрозу внешнего несчастья, связанную с утратой любви и наказанием со стороны внешнего авторитета, на длительное внутренние несчастье, обусловленное напряженным сознанием виновности. Таким образом, с точки зрения Фрейда, развитие человеческой цивилизации способствует невротизации человека, который не может вынести всевозможных ограничений, налагаемых на него во имя культурных идеалов. Культура строится на отказе человека от сексуальных и агрессивных влечений. Но чем культурнее становится человек, тем больше вероятность того, что его внутрипсихические конфликты, возникшие на основе угрызений совести и чувства вины, будут способствовать его "бегству в болезнь".

48. В.Франкл «Человек в поисках смысла». Виктор Франкл считает, что вопрос о смысле жизни в явном или неявном виде волнует каждого человека. О нём свидетельствует напряжение между тем, что «я есмь» и тем, «кем я должен стать», между реальностью и идеалом, между бытием и призванием. Духовные поиски человека отражают уровень его осмысленности по отношению к жизни. Человек, считающий свою жизнь бессмысленной, не только несчастлив, он вообще едва ли пригоден к жизни. Если человек не может придумать доводы в пользу жизни, то рано или поздно у него возникают мысли о самоубийстве. Задайте человеку вопрос о том, почему он не думает о самоубийстве, и вы услышите ответ о смысле его существования. Смысл жизни каждого конкретного человека обнаруживается, а не придумывается. Смысл существует не сам по себе, а в той или иной ситуации для конкретного человека. Он уникален. Задача врача, по Франклу, не навязать пациенту смысл, а лишь помочь его найти. Жизнь каждого человека уникальна. Сомнения в смысле жизни отражают истинные человеческие переживания, они являются признаком человека в самом человеке. Ибо только человек задумывается о смысле своего существования, сомневаясь в нём. Проблема смысла жизни временами может буквально завладевать всем человеком. Но всё равно жизнь предъявляет свои права. Если человек забывает цель и увлекается средствами, у него возникает «невроз выходного дня» — ощущение пустоты собственной жизни. Жертвы этого состояния напиваются или «вмазываются» для того, чтобы спастись от ужаса этой пустоты. Франкл считает, что в жизни человека существует некий Высший Замысел. Он считает, что мы никогда не поймем этот Замысел, как ветвь не поймет замысел дерева. Вера в Высший Замысел, по словам доктора Франкла, имеет огромное психотерапевтическое и психогигиеническое значение. Такая вера делает его более жизнеспособным. Для такой веры нет ничего бессмысленного. В этом плане человек, верующий в Высший Замысел о нем, в собственное высшее предназначение, приближается к границам религиозного поиска. Поиск удовольствия, радости и счастья сам по себе не может быть смыслом жизни, поскольку удовольствие — это следствие результата наших стремлений. Франкл утверждает, что психологически незрелому человеку необходимо разъяснять богатство мира ценностей и помочь ему выработать гибкость и способность переключаться на другую ценностную группу, если к настоящей утрачен интерес.

Франкл приходит к выводу, что жизнь человека по сути своей никогда не может быть бессмысленной. И пока сознание не покинуло человека, он постоянно может реализовывать те или иные ценности. И даже если возможностей для этого у него немного, реализация собственных ценностей остается для него доступной всегда.