их лошадей, упряжь, повозку (сани). В 1828 г. военный губернатор был вынужден разрешить башкирам передавать выполнение почтовой гоньбы наемщикам из казаков других войск [Там же. Д. 2017. Л. 79].

Для содержания почт по всей Оренбургской линии от башкир требовалось 204 пары лошадей. Каждая пара лошадей обходилась им от 250 до 350 руб. ассигнациями; если учитывать расходы на провиант и фураж в натуре, а также вспомогательные деньги, которыми снабжались отправляющие эту повинность, в итоге всем кантонам отбывание ее обходилось ежегодно в сумму от 80 тыс. до 100 тыс. рублей, что составляет, в зависимости от расстояния — от кантонов до линии, от 30 коп. до

1. Руб. 70 коп. С каждой ревизской души.

Как видим, почтовая гоньба тоже была для башкир и мишарей одной из самых обременительных обязанностей.

Поскольку башкиры и мишари отправляли почтовую гоньбу бесплатно, тогда как другие сословия получали прогонные деньги, то в 1834 г. Перовский ходатайствовал перед правительством, чтобы и башкирам перевозка почты оплачивалась. Однако в просьбе башкир было отказано с мотивировкой, что эта повинность отправлялась ими «в виде обязанности службы» [ЦИАРБ. Ф. И-2. Oп. 1. Д. 2012. Л. 17, 120—123 об.]. На самом деле она была установлена по линии земства, а не по служебной.

Невыгодные условия найма, значительная потеря лошадей во время возки почты, «расстройство в домашнем быту» башкир из-за длительного их отсутствия и неуравнительность этой повинности для отдаленных кантонов вызывали их недовольство. Поэтому правительство было вынуждено пойти на замену натуральной повинности деньгами.

Указом от 2 апреля 1834 г. башкиры и мишари были обложены ежегодным 80-копеечным почтовым сбором с каждой ревизской души [Полное... II. Т. 9. № 6947]. Не все лица в войске платили почтовый сбор. Например, в 1846 г. были освобождены от данного сбора 4 002 чел., а именно 631 чиновник,

2. 098 представителей указного духовенства, 239 оспопрививателей и 34 башкира, принявших христианство [ЦИАРБ. Ф. И-1. Oп. 1. Д. 5447. Л. 20].

Из всей собранной суммы в 180 097 руб. 60 коп. ассигнациями почтового сбора всего 47 508 руб. (26,3%) было израсходовано в 1839 г. на оплату содержателей 45 почт Оренбургской, Троицкой, Верхнеуральской почтовых контор и Кизильского станционного смотрителя. Примерно так же обстояло дело и в последующие годы. Оставшаяся крупная сумма ассигновывалась на содержание управления Башкиро-мещерякского войска, канцелярии

68

случай неурожая. Однако башкиры поначалу не облагались хлебным сбором [Полное... I. Т. 40. № 20162-а. С. 10-12 (приложение)]. Но в дальнейшем, указами от 14 апреля 1822 г. и 7 августа 1823 г., они наравне с другими сословиями вместо взносов натурой были обязаны платить по 25 коп. ассигнациями с души. Весь этот сбор составлял большую сумму в 414 150 руб. 33,5 коп. серебром [ЦИА РБ. Ф. И-2. Oп. 1. Д. 7864. Л. 3]. Такие сборы продолжались до 1834 г. Затем они были заменены взносом хлеба в натуре и деньгами по 10 коп. Натуральный сбор должен был продолжаться до тех пор, пока не составится на душу населения хлеба озимого по 1 четверти (210 литров), ярового по получетверти и денег по 1 руб. 60 коп. ассигнациями (48 коп. серебром) [Там же. Л. 1]. Ежегодный взнос хлеба с каждой души равнялся получет- верику (14 л.) ржи или пшеницы и двум гарнцам (около 7 л.) овса или ячменя [ГАОО. Ф. 167. Оп. 2. Д. 8. Л. 19]. В силу неразвитости земледелия башкиры южных кантонов не могли выполнять эту натуральную повинность. Поэтому в 1837 г. взнос хлебом заменили там денежным сбором по 1 руб. ассигнациями (с 1840 г. - по 30 коп. серебром) с башкир 4-го, 7-го кантонов, 22 юрт 8-го кантона, 40 юрт 10-го и 7 юрт 13-го (по нумерации после 1847 г.) кантонов. Этот сбор должен был продолжаться до тех пор, пока не составится сумма на каждую душу в 20 руб. ассигнациями (5 руб.

5. коп. серебром) [Полное... II. Т. 12. № 9938]. До конца 1854 г. с башкир вышеуказанных южных кантонов было собрано 653 362 руб. 63 коп. Поскольку мужское население этих кантонов по 9-й ревизии составляло 108 513 душ, то это означало, что норма, определенная указом, к этому времени была превзойдена. Поэтому этот сбор был прекращен [ЦИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1.Д. 7864. Л. 3—4, 15]. В других земледельческих башкирских кантонах взнос хлебом не заменялся денежным.

В кантонах, вносящих хлеб натурой, были заведены запасные хлебные магазины. По IX ревизии (1850) мужское население оседлых кантонов составляло 185 963 души. Эти кантоны ежегодно собирали в магазины 17 500 четвертей хлеба. Во всех магазинах находилось хлеба к 1854 г. свыше 278 944 четвертей [Там же. Л. 2]. В этих кантонах было построено 187 новых хлебных магазинов, а общее число их к 1854 г. доходило до 300. Строительство магазинов производилось за счет башкирских обществ (например, для строительства 9 магазинов в 1-м башкирском кантоне было собрано с души по 2 руб. 40 коп. ассигн.) [Там же. Д. 4873. Л. 1]. В среднем единовременный сбор на постройку магазинов доходил от 4 до 9 руб. ассигн. с души [ГАОО. Ф. 167. Оп. 2. Д. 8. Л. 19]. Постройка одного магазина по плану в 50-е гг. обходилась каждому

М

Д. 6001. Л. 358-359]. Наряду в этим бывали случаи, когда даже 95-летние башкиры не освобождались от платежа денежных сборов и от выполнения натуральных повинностей.

Тяжелое бремя лежало на плечах башкирского населения. Назревало недовольство народа невыносимым военно-административным гнетом.

Итак, царское правительство, исходя из воен- но-стратегических задач дальнейшего продвижения в Среднюю Азию, переводило в конце XVTII в. в военное сословие башкир и мишарей, основной обязанностью которых стала как в мирное, так и в военное время служба по охране совместно с оренбургскими казаками Оренбургской и Сибирской пограничных линий.

В годы борьбы против иноземных захватчиков башкиры оказывали Родине помощь не только посылкой своих конно-казачьих полков в армию, но и денежными и другими пожертвованиями.

По мере выполнения внешнеполитических задач царское правительство сокращало военную силу башкир и переводило их в гражданское сословие, что заняло около 30 лет времени, в течение которого основной обязанностью башкир становится трудовая повинность — казенные работы не только мирного, но и военно-стратегического характера, исполняемые рабочими командами.

Участие в многочисленных войнах России, охрана Оренбургской и Сибирской линий дорого обходились башкирам; напряжение, которого требует любая война, вело к истощению их сил. Длительное пребываение в военном сословии и жесткий регламент быта связывали их общественно- политическую инициативу и тормозили экономическое развитие.

БАШКИРЫ В НАПОЛЕОНОВСКИХ ВОЙНАХ: ПРУССКИЙ ПОХОД 1807 ГОДА

Ярким примером патриотизма, верности своему долгу, мужества и отваги башкир было их массовое участие в наполеоновских войнах. Башкиры впервые встретились с французами в 1807 г. под Тильзитом во время русско-прусско-француз- ской войны. Затем они защищали Россию во время Отечественной войны 1812 г., а в 1813-1814 гг. прошли через всю Европу в составе российской армии во время Заграничного похода.

Тильзитский мир завершил боевые действия России и Пруссии в войне 1806—1807 гг. против наполеоновской Франции. Несмотря на неудачи, русские войска показали массовый героизм, отвагу и самопожертвование, заслужив уважительное отношение со стороны противника. Для башкир эта война была первой во многих отношениях: пер

70

вой в XIX в., на которую они были направлены, первой при императоре Александре I, первой после введения кантонной системы управления, первой в которой предполагалось их массовое участие. Всего на войну было откомандировано 10 тыс. башкир во главе со своими чиновниками. Вооружение было традиционным — лук и стрелы, незначительное число имело сабли и пики, единицы — огнестрельное оружие (ружья и пистолеты). В силу обстоятельств башкирская конница прибыла на театр военных действий поздно, успев принять участие в последних боях лета 1807 г.

Формирование и отправка конницы началась после получения указа Александра I от 9 ноября

1806. г. оренбургскому военному губернатору князю Волконскому предписывалось командировать в армию «из числа обитающего при хребте гор Уральских иррегулярного войска команды» в общем количестве 5 тыс. человек с чиновниками [ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 227. Д. 2846. Л. 126-126 об.]. Речь шла о башкирах и пятисотенной команде ставропольских калмыков (560 рядовых, вместе с чиновниками — 600 чел.). Затем 24 января 1807 г. последовал второй указ императора об отправке еще 10 пятисотенных башкирских команд, т. е. 5 тыс. человек, это были так называемые «команды второго наряда». Волконский в качестве сопровождающих прикрепил к командам штаб- и обер-офицеров регулярных частей Оренбургской инспекции.

Формирующиеся и отправляемые к армии башкирские команды получили свои порядковые номера. Первыми в 9-м башкирском кантоне были сформированы две пятисотенные команды, вышедшие в поход 27 декабря 1806 г. В своем рапорте

командир этих команд Рыльского мушкетерского полка майор Данисьев указал, что в них «люди молодые и могут быть к службе расторопные, и вооружены по их обыкновению саблями, стрелами и копьями, каждый о дву конь, но лошади весьма посредственны и притом худо кормленные, так как по азиатскому их обыкновению ходят оные лошади лето и зиму в степи и кормются более подножным кормом» [Там же. Д. 2185. Л. 103]. Это были 1 -я команда кантонного начальника поручика Бурангула Куватова, состоявшая из кантонного начальника, старшины, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмейстера, писаря, муллы, 10 пятидесятников, 490 рядовых, 1 004 лошадей; и 2-я старшины Айсувака Узенбаева, состоявшая из старшины, такого же числа чиновников и 469 рядовых на 962 лошадях. 3, 4 и 9-ю возглавил Уфимского мушкетерского полка майор Кандау- ров. Московский комендант при прохождении их через город произвел им 25 февраля 1807 г. смотр, отметив, что «люди довольно хороши и здоровы, но лошади с форсированных маршей тощи, но впрочем здоровы» [Там же. Д. 2858. Л. 33]. 8-ю команду возглавлял капитан Украйнцов, 10-ю - майор Феофилатьев.

Все 10 башкирских команд подчинялись, вместе с калмыками, полковнику князю А.В.Уракову, шефу Ревельского мушкетерского полка, до этого времени служившего в полках Оренбургской инспекции.

Команды «второго наряда» возглавляли: 11-ю — адъютант Оренбургского военного губернатора капитан Н.А.Темиров (Тимиров); 12-ю - Рыльского мушкетерского полка поручик Янышев;

71

в случае задержки с отправлением вело к насильному захвату необходимого. Об этом впоследствии упоминал в своих мемуарах владимирский губернатор И.М.Долгоруков [Долгоруков, 2005. С. 16].

Особую проблему составляло слабое вооружение. Военное руководство принимало различные меры для его улучшения. Так, для обучения навыкам стрельбы из огнестрельного оружия по высочайшему повелению, объявленному в феврале

1806. г. инспектором артиллерии графом А. А. Аракчеевым, было назначено отпустить на комплектные патроны порох, свинец и бумагу, но не больше чем 50 патронов для каждого человека, исходя из расчета, что одна половина будет ружейные, а другая пистолетные. Отпуск пороха, свинца и бумаги производился от артиллерийских команд в Оренбурге, Казани, Москве. Предписывалось на обучение отпускать каждому человеку пороху мушкетного по фунту, а свинца по 24 золотника [ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 227. Д. 2846. Л. 126-126 об.].

14. марта военный министр С.К.Вязмитинов сообщил: «Для усиления легкими войсками армии под командованием господина генерала от кавалерии барона Беннингсена действующей, его императорское величество высочайше повелеть соизволил, чтобы <...> из числа прибывающих в определенные по прежнему назначению места пятисотенных Оренбургского войска башкирских команд, тем, которые уже имеют больше времени взять отдохновения и исправиться, и в которых найтить- ся может более искусных стрелков из ружей, не делая одинакож выбора им из разных, но целыми пятисотными командами с получения сего <...> отправили каждую особо прямейшими путями к городу Вильно в команду генерала от инфантерии Римского-Корсакова» [Там же. Д. 2887. Л. 222 и об.]. Кантонир-квартиры, освободившиеся от отправленных к армии команд, по мнению царя, должны были занять команды «второго наряда», а «о фураже и подножном корме распорядиться так, что бы лошади были сыты, но не на словах, а на деле» [Там же. Д. 2898. Л. 142]. На фоне военных неудач Александр I стремился использовать все возможные силы для борьбы с противником. «Ведомость о числе дивизий, полков и людей российской императорской армии, состоящей под командованием генерала барона Беннигсена, действующей против французов» показывает, что «следуют к армии башкиры, кои уже находятся поблизости границы», всего 10 тыс. человек [РТАДА. Ф. 1261. Оп. 1.Д. 1870. Л. 41].

2. июня 1807 г. две башкирские пятисотенные команды и Ставропольский калмыцкий полк под общим командованием полковника князя А. В. Уракова соединились с корпусом М. И. Платова. Это были 1-я и 2-я башкирские команды 9-го кантона

72

башкирского кантона за 1838 г.» сохранил имена участников Прусского похода 1807 г., доживших до этого времени: Муса Кучербаев, Аислям Тулакаев, Ирназар Давлетчурин, Утяубай Абдулкаримов, Искандер Ярлыкапов, Нигаметьулла Бердыбаев, Кунафия Кутлугильдин из 1-й команды, Буранбай Буракаев из 3-й команды [ЦИА РБ. Ф. И-2. Oп. 1. Д. 14622].

Для национальных войск, как и для всей российской армии, а также французской, начались «представительские функции». Пока шли переговоры, императоры демонстрировали друг другу свои войска. 25 июня (7 июля по нов. ст.) 1807 г. Александр I во время одной из встреч с Наполеоном представил ему свою иррегулярную кавалерию. Сохранилась картина французского художника П.Н.Бержере «Александр I представляет Наполеону калмыков, казаков, башкир 9 июля 1807 года» (дата приведена по новому стилю, работа написана в 1810 г., Музей Версальского дворца), на которой изображен русский император представляющий Наполеону 27 июня командиров иррегулярной конницы. После этого представления башкиры на площади демонстрировали джигитовку, в процессе которой скакали вокруг брошенной в центр круга шапки, стреляя в нее стрелами. В результате образовался своеобразный «еж» из стрел, подаренный ими Наполеону, свой лук подарил ему также и М.И.Платов. Итогом этого знакомства были предложения Наполеона Александру направить казаков в поход на Индию, а также более внимательное отношение его военных агентов к положению казачества в России с расчетом возможного привлечения казаков на свою сторону в случае войны [Безотосный, Иткина, 2007. С. 21].

С башкирами познакомились не только Наполеон и его свита. С. Г. Волконский свидетельствует о посещениях бивака башкир французами: «На берегу Немана, против Тильзита, был расположен лагерь вновь пришедших башкирских казачьих полков. Странность наружности и обычаев их весьма занимала посещающих французов и; как эти башкирцы были вооружены, кроме обыкновенного огнестрельного и белаго оружия, луками и стрелами, французов весьма занимали игрища их этим незнакомым для них оружием» [Волконский, 1901. С. 54]. 31 июля князю Уракову было дано предписание отправляться с иррегулярной кавалерией наиболее кратчайшим маршрутом к своим жилищам.

Краткий опыт привлечения национальной и иррегулярной конницы был учтен. В апреле 1812 г. свидетель боя башкир под Веллау П.АЛуйкевич подал аналитический проект военных действий под названием «Патриотические мысли или Политические и военныя разсуждения о предстоящей войне

73

БАШКИРЫ В НАПОЛЕОНОВСКИХ ВОЙНАХ: «СЕВЕРНЫЕ АМУРЫ»

В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1812 ГОДА

Прежде чем подойти к истории участия башкирских полков в Отечественной войне 1812 г. и Заграничном походе 1813—1814 гг., необходимо сделать несколько предварительных замечаний о штатном составе, особенностях вооружения, военной организации башкирской конницы.

В 1811—1814 гг. башкирский полк насчитывал 500 рядовых, или «башкирцев», по терминологии того времени, 10 пятидесятников («урядников»), 5 хорунжих, 5 сотников, 5 есаулов (обер-офицеры), командира полка и его помощника — старшины (штаб-офицеры). Именно такой штат имели казачьи полки. Из нестроевых чинов в полку были писарь, квартирмейстер и полковой мулла. Итого — 530 человек. Все эти чины были из башкир. Большинство обер- и штаб-офицеров из башкир были зауряд-чинами, т. е. их чины не были уравнены с «Табелью о рангах» и считались таковыми только во время службы. Небольшая часть башкир - командиры полков и их помощники имели действительные армейские чины: прапорщика, поручика. В процессе боевых действий некоторые башкиры, проявляя героизм и отвагу, были награждены орденами, что в то время сразу давало первый офицерский чин и право на дворянство, иные за отличия получали действительный офицерский чин в качестве награды. Возглавлял полк командующий - офицер российской армии, его сопровождали в качестве писаря унтер-офицер или рядовой из его части (гарнизонные батальоны, расположенные на Оренбургской пограничной линии), один- два денщика. В случае назначения нового командующего полком прежний офицер оставался при нем в качестве прикомандированного.

Поскольку полки были конными, никаких повозок в них не полагалось, воины имели лошадь строевую и под вьюком (с имуществом). Вьючная лошадь в случае гибели строевой служила ей временной заменой. Соответственно, никаких юрт и иных тяжестей в башкирских полках не было. Соотношение строевых и вьючных лошадей в 1—6-м башкирских полках по штату было одинаковым, а всего — 1 060, в полках 7—20-м - 780, поскольку здесь вьючных лошадей полагалось 250, т. е. одна на двоих. Сокращение штатного количества лошадей было сделано для быстроты комплектования полков и скорейшей отправки их к армии. Известны по рапортам настоящие данные о количестве лошадей в некоторых полках. В конце 1812 г. во 2-м Башкирском полку было 998 лошадей, 6-м —1 024, 7-м и 9-м по 804, 8-м — 489 (после событий в Самаре), в 10-м 12—14-м, 20-м - по 768, 11-м — 764, в 16, 17, 18-м — по 750, 19-м - 798 лошадей [РГВИА.

ТА

релках 25 и 26 числа сентября при г. Лейпциге ружейных 2 ООО и пистолетных 1 270 боевых патронов» [РГАДА. Ф. 1261. Oп. 1. Д. 2025. Л. 317 об., 353 об.]. Можно считать, что соотношение карабинов и пистолетов примерно было 2:1.

В целом, можно считать, что военная организация башкир в эпоху наполеоновских войн 1807— 1814 гг. в структурном и тактическом отношениях носила европейский характер, но с сохранявшимися элементами степной традиции. Ее отличительными качествами были однородный состав подвижного конного войска, наличие опытных командиров, крепкая дисциплина, достаточная воинская выучка, большой конский резерв. Немаловажную роль играла массовая отвага и самоотверженность башкир, их патриотический настрой. Все это позволяло башкирским воинам с успехом противостоять легкой европейской коннице (польской, немецкой, французской). Отличительными чертами башкирской конницы были неутоми-

75

мость, храбрость, сплоченность. К числу частных недостатков можно отнести языковой барьер между русскими командирами и башкирами, а также недостаточную обеспеченность холодным и огнестрельным оружием.

Формирование башкирских полков началось в 1811 г. в связи с угрозой новой войны с Францией. 7 апреля было приказано сформировать Ставропольский калмыцкий, 1-й и 2-й Башкирские полки «для усиления армии <...> и чтобы приобу- чить на будущее время к службе калмык и башкир» [Полное... I. Т. 31. № 24583]. Башкиры должны были иметь национальное обмундирование и вооружение, каждому воину полагалось «быть о дву- конь». Обмундирование состояло из суконного кафтана синего или белого цвета, широких шаровар такого же цвета с красными широкими лампасами, белой остроконечной войлочной шапки (в виде колпака, разрезанного и загнутого с двух сторон), ременного пояса, кожаных портупеи и сапог.

Командиром 1-го Башкирского полка был назначен майор Звериноголовского гарнизонного батальона В.Ф. Добровольский, с ним откомандирован в качестве писаря унтер-офицер этого батальона. В апреле 1812 г. Добровольского сменил майор Нарвского драгунского полка М.М. Лачин. Полк составляли чиновники и рядовые башкиры в основном 7-го и 9-го башкирских кантонов.

В начале июня 1811 г. полк находился в месте сбора в Симбирске. В этом же месяце он выступил в Муром, куда прибыл в начале июля. Затем полк

перешел в Покров Владимирской губернии, после 21 июля совместно со Ставропольским калмыцким полком вышел на Серпухов, куда прибыл 26 июля. Башкиры и калмыки провели зиму 1811—1812 гг. в этом городе. Из-за недостатка фуража и провианта между местным населением, с одной стороны, и калмыками и башкирами, с другой, начались недоразумения. Все это привело к отстранению от командования калмыками их командира Барышевского. Поэтому обоими полками временно командовал майор Добровольский. 27 февраля 1812 г. по приказу военного министра полки должны были выйти на Вильну под команду генерал-лейтенанта Эссена 1-го. 9 марта башкиры вышли из Серпухова на Вильну и по прибытии были оставлены в окрестностях города [Отечественная... 1908. С. 220]. В Вильну полк прибыл в апреле [Акты... 1909. С. 257].

Приказом от 4 июня 1-й Башкирский полк вошел в состав Летучего казачьего корпуса генерала от кавалерии М.И. Платова (14 казачьих полков, 12 орудий) и нес кордонную службу на дистанции от Румшишек до Олиты. 9 июня полк был отправлен по распоряжению М. Б. Барклая де Толли к Гродно [Отечественная... 1910. С. 89].

С началом Отечественной войны 1812 г. полк впервые принял участие в боевых действиях в составе корпуса Платова под Гродно [Поликарпов, 1913. С. 66]. Александр I приказал атаману сосредоточить у Гродно его летучий казачий корпус для действий во фланг и тыл противника. 13 июня Платов прибыл к Гродно, с 14 июня его войска обеспечивали эвакуацию в Минск припасов, оружия, больных. 15 июня находившийся в составе корпуса Платова 1-й Башкирский полк участвовал в бою с польскими частями генерала Ж. Алликаса де Во на подступах к городу. Утром 16 июня противник вступил в Занеманский форштадт (предместье на левом берегу р. Неман). Казаки и башкиры совместно с солдатами Гродненского внутреннего гарнизонного батальона, завязав перестрелку, вели бой с войсками вестфальского корпуса короля Жерома и польского корпуса князя Ю.А.Понятов- ского. Вечером русские войска сожгли мост через р. Неман. В этом бою отличились рядовые Узбек Акмурзин и Буранбай Чувашбаев, зауряд-хорун- жий Гильман Худайбердин.

Затем полк бился с польскими уланами в сражении при Мире (27 и 28 июня). Утром 27 июня передовой отряд казаков был атакован польскими уланами, которые выбили его из д. Мир и начали преследовать. Платов заманил противника в ловушку, так называемый «вентерь», уд. Симаково, окружил его и атаковал. Попытка генерала Турно помочь польским уланам была неудачной, его бригада (15-й и 16-й польские уланские полки) была опрокинута, началось ее преследование. Польские уланы потеряли множество пленными, убитыми

Z6

а затем ночью начал отход [Харкевич, 1901]. Поставленная задача задержать противника была выполнена. В этом бою отличились зауряд-хорунжий Г.Худайбердин и урядник Б.Чувашбаев.

27 июля в бою при дд. Лешня и Иньково (Моле- во Болото) между казаками Платова и французской кавалерией О.Ф.Себастиани в составе казачьего корпуса приняли участие две сотни башкир под командой поручика Павлоградского гусарского полка Жилина, адъютанта Платова. Башкиры успешно атаковали 5-й и 9-й французские гусарские полки из 8-й бригады А.Бюрта. Сохранилось описание атаки башкирами, сделанное врачом французской армии Роосом: «мы совсем вблизи увидели русских, которые гнали впереди себя, в полном беспорядке, французские полки, стоявшие перед этим в Инкове <...> Здесь мы в первый раз подверглись обстрелу стрелами, которые по большей части летят и свищут в воздухе, как пули. Одному польскому офицеру стрела попала в бедро, у другого она застряла в платье; мы потом долгое время возили их обе с собой на память. Кровавой работы для врачей оказалось вдосталь» [Роос, 2003. С. 36].

В наградном документе на Жилина сказано: «Командуя 200 отборных башкирцев, которых прежде того приводил в порядок и исправление лошадьми по худобе оных, первый по приказанию генерала Платова вел с неприятелем перестрелку, а когда к неприятельскому корпусу сближались, то он вместе с другими казачьими полками сделал на оный сильный удар и поступая с отличною хра- бростию, поощрял башкирцев к поражению, где и получил в правую ногу пулею тяжелую рану» [РТВИА. Ф. 29. Оп. 1/153. Св. 5. Д. 8. Л. 137 об.]. Офицер был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени. Как видно из приведенного документа, полк во второй половине июля разделился как минимум на две части. Двумя сотнями «отборных» башкир командовал поручик Жилин. «Отборность» заключалась в наличии огнестрельного оружия, поскольку они вели с противником перестрелку. Таким образом, в 1-м Башкирском полку на начало войны огнестрельное оружие имели менее половины воинов. В этом сражении отличились зауряд-есаулы Муслим Сиксимбаев и И. Абубакиров, получившие чин есаула, зауряд-сотник Иждавлет Мисареев, зауряд-хорунжие Мурат Куруртинов (Хурурдинов), Яруш (Ерыш) Азаматов, Ян Мурдашкалдеев (Янмурза Шкалдеев), которые «действовали с отличной храбростию и поражали онаго, прогнали до самого подкрепления, подавая тем пример башкирцам», за что были награждены следующим чином [Там же. Л. 137; Ф. 103. Оп. 1/208а. Св. 0. Д. 1. Л. 37-40].

В дальнейшем башкирский полк использовался в самых разных назначениях. Кроме несения

71