Средняя населенность двора у оседло-земледельческих башкир Оренбургской губернии*

Таблица 24

* Составлена по: Асфандияров, Сулейманов, 1994. С. 94; ЦИА РБ. Ф. И-138. Оп. 2. Д. 161, 291, 547, 468, 742, 753.

ров в буквальном смысле слова. Хотя, конечно, такие случаи и имели место, но в большинстве своем объединение происходило через «невыделение» женатых детей в отдельные хозяйства.

Как видно из таблицы 24, составленной по данным полукочевых уездов, преобладающие позиции среди сложных семей, по ревизии 1816 г., занимали семьи типа «отцовской»: в среднем 54 % всех исследуемых сложных семей. Максимального значения этот показатель достигает в Стерлитамакс- ком уезде - 63 %.

В дальнейшем наблюдается изменение в структуре типов сложных семей: по данным ревизии

г. (см. табл. 21), доля братских семей возрастает по сравнению с 1816 г. с 32 до 43,6 %, при этом

удельный вес отцовских семей падает с 54 до

%.

К 1859 г. (X ревизия) доля отцовских семей падает в среднем до 34 %, достигая минимального значения в Челябинском уезде (23 %), а доля сложных семей типа «братской» еще более возрастает и начинает преобладать — 51 %. Максимальных значений этот показатель достигает в Оренбургском уезде - 59 % (см. табл. 26). Таким образом, эти данные подтверждают положение о последовательности складывания разных типов сложных семей.

Переходя к вопросу о степени распространения неразделенных семей у полукочевых и оседлых башкир, отметим дискуссионность этого вопроса в литературе.

181

По изученным нами архивным данным, возрастание общего количества сложных семей у оседлых башкир идет при сохраняющемся господстве малой семьи: по данным таблицы 27, до 75-80 %, у полукочевых же башкир в некоторых уездах наблюдается преобладание сложной семьи — до 60 % (см. табл. 18). И хотя это преобладание не всегда сохраняется в силу различных обстоятельств, налицо факт большего распространения неразделенных семей среди полукочевых башкир, чем среди оседлых.

Данные по средней населенности двора в оседло-земледельческих уездах подтверждают этот вывод и показывают относительно стабильное положение в этом вопросе: изменение показателей средней населенности двора незначительно (см. табл. 24).

Данные результаты исследований позволяют сделать вывод о том, что в этот период социально- экономическая ситуация, сложившаяся в Башкортостане, способствовала перестройке семейнобытовых отношений у полукочевников, то есть кантонная система управления экономически сильнее задела полукочевых башкир, чем оседлых.

Анализ материалов ревизских сказок по полукочевым башкирам первой половины XIX в. подтверждает основные концептуальные положения

об историческом месте и роли неразделенной семьи, изложенные у Александрова, Свердлова, Асфандиярова. Увеличение доли неразделенных семей на протяжении первой половины XIX в. у башкир-скотоводов доказывает их вторичность по отношению к малой индивидуальной семье.

Данные материалов ревизских сказок по Оренбургскому, Верхнеуральскому, Троицкому (Заторному), Стерлитамакскому, Челябинскому уездам, а также сравнительный материал по оседло-земледельческим уездам (Бирский и Мензелинский) подтверждают вывод о более широком распространении неразделенных семей у полукочевых башкир, чем у оседлых. Количественное увеличение таких семей в отцовском, братском вариантах, а также «дядя-племянник» в период кантонной системы управления по сравнению с XVIII в. свидетельствует об усилении военно-феодального гнета. В целях сохранения экономической стабильности хозяйства постепенно росла численность двора, на основе малых регенерировались неразделенные семьи.

Материалы ревизий дают возможность не только проследить динамику количества форм семьи у башкир, но и выявить некоторые пережиточные формы брака, бытовавшие в первой половине XIX в., известные и по другим источникам. Статистическая форма ревизских сказок позволяет выявить общие тенденции в развитии определенных форм брака, провести сравнительный анализ

степени распространенности той или иной формы брака в зависимости от хозяйственного уклада населения различных регионов, определить зависимость некоторых форм брака от формы семьи, имевшей распространение в данный период.

Одной из известных форм брака, прослеживаемой по ревизским сказкам, является полигамия.

В прошлом полигамные браки имели довольно широкое распространение у многих народов земного шара. В подавляющем большинстве известных науке племенных обществ считалось вполне естественным, что сильный воин или удачливый охотник имел несколько жен, которыхмог содержать. С переходом к земледельчеству и скотоводству процент полигамных браков повышался.

Одной из причин существования полигамии являлась диспропорция полов, значительное численное преобладание женщин детородного возраста над мужчинами. Другой важной причиной часто являлась бездетность первой жены, а у народов с патриархальными традициями — также рождение ею только девочек.

Большое значение имел и экономический стимул, так как женщины выполняли трудоемкие работы в поле и домашнем хозяйстве. Нередко количество жен являлось показателем социального положения или ранга мужчины. Для многих народов, знавших полигамию, было характерно увеличение числа жен с повышением возраста мужчины, что было обусловлено рядом причин (улучшение социально-хозяйственного положения и благосостояния мужчины, увядание и старость первой жены и т. д.).

В первой половине XIX в. большинство башкирских семей были моногамными, но были случаи параллельного существования и полигамных семей. Многоженство было санкционировано Кораном: «Если боитесь, что не соблюдаете справедливость в отношении сирот, то женитесь на тех сиротах женского пола, которые нравятся вам: на двух, трех, четырех» [Коран, 1963. С. 69]. Поэтому башкиры, как и другие мусульманские народы, имели право заключать браки с четырьмя женщинами одновременно. Однако необходимо отметить, что двух, трех, четырех жен имели в основном баи и представители мусульманского духовенства. И связано это было, в первую очередь со степенью зажиточности семьи и с таким атрибутом брака, как калым, о котором речь пойдет ниже.

Исследователь жизни и быта башкир Д. П.Никольский в конце XIX в. отмечал в одной из своих работ, что «муж, приобретая жену, должен обеспечить ее материально; у башкир мулла при свидетелях предъявляет это требование к жениху при заключении брака» [Никольский, 1899. С. 112]. То есть муж должен был иметь средства не только

182

в семье от наличия полигамии. Автор сделал вывод

о незначительном влиянии многоженства в целом на прирост башкирского населения [Асфандияров, 1989. С. 31].

Так, по данным автора, по VIII ревизии в Оренбургском уезде полигамные семьи составляли

% от всех семей, при этом на каждую многобрачную семью приходилось в среднем 3,3 ребенка [Асфандияров, 1997. С. 60].

Необходимость изучения динамики полигамных и моногамных браков вытекает из ведущей роли формы брачных отношений в исследовании вопросов рождаемости, их влияния на формирование демографической структуры населения.

При изучении вопроса о среднем количестве детей в моногамной и полигамной семьях необходимо оговорить ряд моментов. Во-первых, специфика переписи населения (в данном случае ревизских сказок) дает статичный материал на определенный момент времени, так называемый моментальный срез структуры населения, то есть в информации, заложенной в ревизской сказке, отсутствуют данные о том, есть ли в данной семье взрослые дочери, уже выданные замуж в другую семью. Если есть, то при подсчете детей, рожденных в полигамных и моногамных браках, будет некоторая неточность. И, во-вторых, в полигамном браке чаще всего одна из жен несколько старше другой и является ровесницей мужа. Другая же жена, еще не вышедшая из детородного возраста, вероятно, будет иметь еще детей в данном браке, что также нами не учитывается. Однако необходимо иметь в виду, что пожилой муж будет, вероятно, реже вступать в брачные отношения со второй женой, и, видимо, детей у нее все же будет меньше, чем у первой жены. Тем не менее, учитывая эти моменты, мы считаем возможным использовать материалы ревизских сказок для сравнительного анализа среднего количества детей в моногамных и полигамных семьях.

Для изучения детности в полигамных и моногамных браках мы отобрали семьи, где возраст супругов составлял 40 лет и старше. При этом необходимым условием выборки было соответствие возраста старшего ребенка возрасту фертильности жены, так как при высокой женской смертности в детородном возрасте были часты случаи, когда вдовец с детьми брал более молодую жену, которая иногда лишь на несколько лет могла быть старше первого ребенка мужа (см. табл. 25).

По данным VII ревизии (1816), на каждую полигамную семью в среднем приходилось 3,45 ребенка, а на моногамную — 3,8. При этом средняя плодовитость женщины в полигамном браке была ниже более чем в два раза — 1,65 и 3,8. Как видно из данных таблицы 25 за 1816 г., в полигамных браках детей было даже меньше, чем в моногамных. Воз-

183