Сословный состав покупателей, площадь и стоимость башкирских земель по Уфимской губернии за 1868-1878 гг.*

* Составленапо: Ремезов, 18896. С. 222—226.

которые не вошли в состав душевых наделов. Допускалось в дальнейшем включить их в единый массив площади, принадлежащий одному или нескольким селениям. При этом разрешалось разделить «свободные угодья» между вотчинниками. В последнем случае механизм раздела этих угодий был аналогичен действиям при выделе душевых наделов. Соответственно на «свободные угодья» оформлялась документация (приговоры о разделе участков, их планы, письменное описание границ). Однако имелось и некоторое различие: оренбургский генерал-губернатор лично утверждал приговор о разделе «свободных земель» между селениями вотчинников. После этого подлинники документов сдавались на хранение в губернские присутствия по крестьянским делам, а копии планов выдавались для жителей селений — владельцев этих участков.

В правилах от 4 августа 1878 г. вновь подтверждена возможность выдела земли в частную собственность отдельных домохозяев, как и в положении от 14 мая 1863 г. Выдел производился за счет будущих владельцев участка. Реализация этого мероприятия совершалась на основе сельского общества — коллективного владельца общинной земли. После этого производилось освидетельствование местной администрацией — волостным правлением, членом уездного присутствия по крестьянским делам и утверждение акта оренбургским генерал- губернатором [Сборник... 1899. С. 91-99].

Таким образом, правила от 4 августа 1878 г. стали очередной попыткой царской администрации разрешения земельного вопроса в крае. Эта проблема должна была решаться, по мнению властей, по пути установления 15-десятинных душевых норм землевладения и определения четко установленных границ для массива так называемых «свободных сверх душевого надела земель». Кроме того, для упорядочения землевладения допускалось приобретение земельных участков в частную собственность башкирами-вотчинниками.

Мнение Государственного совета и «Правила...» оренбургского генерал-губернатора носили противоречивый характер. С одной стороны, они свидетельствовали о стремлении правительства сохранить часть вотчин за башкирами, оградить их от случаев возможного мошенничества со стороны покупателей (местных и переселенцев), свести к минимуму нарушения закона. С другой стороны, снижение размеров душевого надела с 40 до 15 дес. по сравнению с нормами указа 1832 г. показывало стремление властей отделить эти земли под видом свободных участков. Затем власти устанавливали контроль над ними для последующего водворения здесь переселенцев. Все эти явления показывали увеличение масштабов колонизации в 70-е гг. XIX в.

К 1881г. выяснилось, что «из числа распроданных земель в Уфимской губернии только до

тыс. дес. использовались самими владельцами. Остальные же земли сдавались в аренду соседним крестьянам, часто тем же башкирам, из владения которых они отрезаны, или переселенцам, частью остаются втуне лежащими» [Шпицер, 1929. С. 27]. Весьма типичными были случаи перепродажи только что приобретенных участков. Например, генерал-майор Гейнс купил в 1876 г. участок в 2 227 дес. стоимостью 7 373 руб., но уже в 1878 г. этот же участок был продан за 56 719 руб. В 1879 г. коллежский советник Страшинский купил участок земли в 665 дес. за 848 рублей, а в 1880 г. перепродал его за 10 тыс. руб. В итоге к началу XX в. из 401 высокопоставленного сановника, купившего землю в Уфимской или Оренбургской губернии, сохранили за собой участки лишь десятая часть [Шпицер, 1929. С. 20; Усманов, 1981. С. 43-44].

В 1868—1878 гг. в Уфимской губернии было совершено 106 сделок по покупке башкирских земель. В большинстве случаев (55 из 106) реальные площади проданной земли превышали указанные в купчей сведения (см. табл. 32). Не менее важным было и то, что покупки совершались по весьма низ

265

кой цене. Кроме того, значительная часть сделок была осуществлена по инициативе купцов, но при содействии дворян, которые занимали влиятельные посты в уездной и губернской администрации. Именно поэтому довольно часто покупателями одного и того же участка являлись и купец, и дворянин. Сделок, Заключенных только дворянами, было 23, при этом в 16 из них зафиксировано превышение фактической площади по сравнению с записью в купчей. Немало сделок осуществлялось крестьянами-переселенцами и башкирами. В первом случае это свидетельствовало об усилении масштабов колонизации края, а во втором — о социальной дифференциации внутри башкирской общины. В ней стали выделяться люди со значительным капиталом. Среди них можно упомянуть покупателей, которые приобретали большие участки: это дворянин Сыртланов в Белебеевском уезде — 2 798 дес., купец Шахмаев в Стерлитамакском уезде — 1 600 дес. [Ремезов, 18896. С. 223—225].

Таким образом, в приобретении земель на территории края ведущая роль принадлежала дворянам и купцам. Правительственные учреждения поощряли скупку угодий из башкирских дач. Все это свидетельствовало о совпадении интересов как покупателей, так и представителей царской администрации, которые по своему должностному положению являлись руководителями процесса купли-продажи земли. Определенное значение имела и личная заинтересованность представителей царской администрации в этих сделках.

Всего с 1868 по 1878 г. приобретено дворянами и купцами в башкирских дачах 1 047 469 дес. земли, в т. ч. по Уфимской губернии — 876 700 дес. и Оренбургской — 170 769 дес. Средняя стоимость за десятину в этих сделках составила 2 рубля 66 коп., что в несколько раз было ниже по сравнению с рыночными ценами на аналогичные угодья из дворянских поместий [Усманов, 1981. С.47].

Порядок покупки, аренды угодий переселенцами на протяжении 70-х гг. XIX в. неоднократно вызывал недовольство самих башкир. В качестве примера напряженного противостояния можно указать на конфликт, возникший между вотчинниками Урман-Кудейской волости Уфимского уезда и купцом И. Вейнбергом. Последний в 1879 г. заключил сделку лишь с небольшой частью башкир из д. Тикеево на аренду двух участков земли для устройства дегтярного завода. При этом данная дача еще не была размежевана, т. е. угодья находились в совместном владении всех жителей волости (8 населенных пунктов). Группа вотчинников — представителей волости во главе с Н.Кач- киновым и 3. Суяшевым в марте 1879 г. опротестовала сделку, совершенную жителями д. Тикеево. Челобитчики обратили внимание оренбургского

генерал-губернатора, губернского присутствия по крестьянским делам на явное нарушение законодательства. А именно первый арендуемый участок в 50 дес. предполагалось предоставить из территории, предназначенной под душевые наделы. Для второго арендуемого участка определялась плата за каждый год в размере 125 рублей, что по цене в несколько раз было ниже обычно заключаемых сделок. Кроме того, площадь второго участка определялась примерно в 2 тыс. дес. Фактором, обострявшим ситуацию, было то, что сделка была оформлена не на общем собрании (сходе) жителей волости, а путем приглашения только некоторых жителей одной деревни Тикеево. Таким образом, был нарушен общинный принцип распоряжения вотчинными угодьями. При рассмотрении данного конфликта непременный член уфимского уездного присутствия по крестьянским делам Березовский пытался подтвердить правомочность сделки. При этом он как непосредственный контролер составляемого арендного договора даже попытался обосновать выгодность соглашения для башкир. Однако губернское присутствие признало правомочность иска Качкинова и Суяшева. Исходя из этого несостоявшаяся сделка осенью 1879 г. была аннулирована губернскими властями. Вейн- берг пытался представить апелляцию в Сенат, но в 1882 г. был вынесен прежний вердикт об отмене арендного договора [РГИА. Ф. 1291. Оп. 66. Д. 82. Л. 45-63 об.].

Вышеуказанный конфликт и другие подобные дела стали основанием для губернских властей, чтобы выступить с законодательной инициативой. Так, Крыжановский обратился в январе 1881г. к министру внутренних дел М.Т.Лорис-Меликову с предложением о возможности досрочного прекращения арендных сделок между частными лицами и башкирами-вотчинниками. Чиновник констатировал, что «в Оренбургской и Уфимской губерниях спекуляторы разобрали в аренду на долгие сроки сотни тысяч десятин башкирской земли». Неограниченное право аренды, по мнению губернатора, могло привести «к истощению и обесценению башкирских земель, а также к нарушению правительственных целей: оно совершенно отвлечет продажу свободных башкирских земель в производительные руки и поселение на башкирских землях русского земледельческого класса». Таким образом, губернские власти выступали за регулируемый приток крестьян-переселенцев на башкир- скиеземли.

Следует указать и на другую особенность колонизации в этот период. Кризис башкирского скотоводства к середине XIX в. и переход к оседлой земледельческой жизни сопровождались усилением налогового гнета со стороны правительства.

«непроизводительное отчуждение казной около полумиллиона десятин земли и лесов и денежный убыток, простирающийся, по самым скромным подсчетам, до 1 079 тыс. рублей». Кроме того, по мнению ревизора, весьма велик был и нравственный ущерб от расхищения угодий. Этот процесс можно было охарактеризовать как «нарушение государственных интересов, совершающееся на глазах всех и к прекращению которого не принималось своевременно никаких мер». Еще один негативный фактор выражался в том, что «льготная продажа земель отождествлялась в глазах народа с наделом известного сословия, т. е. господ, и поддерживает в крестьянах надежду на такой же надел в их пользу» [Шпицер, 1929. С. 28, 30]. Все это, по мнению сенатора, являлось предпосылкой для социальных потрясений в обществе. Признавая незаконность сделок, Ковалевский высказался в то же время за сохранение бывших казенных и запасных угодий в пользовании тех лиц, за кем они к моменту ревизии числятся. «Всякая попытка к отобранию этих земель в казну, если бы и была возможна, произвела бы серьезную путаницу в землевладении, понятие о котором в местном населении и без того уже расшатано действовавшими в Оренбургском крае особыми законоположениями». Ковалевский не считал необходимым осуществить судебное расследование и наказание по отношению ко всем должностным лицам, виновным в нарушении своих обязанностей [Там же. С. 32].

Тем не менее правительство было вынуждено отреагировать на итоги сенаторской ревизии. Были сняты с должностей крупные царские сановники: оренбургский генерал-губернатор Крыжановский, управляющий его канцелярией Холодковский, управляющий временным отделом Министерства государственных имуществ Климов, управляющий государственными имуществами Уфимской губернии Ивашинцев. Кроме того, было выражено «высочайшее неодобрение» царя министру государственных имуществ Валуеву, который вскоре был вынужден подать в отставку. Немаловажным итогом ревизии стало прекращение раздачи земли чиновникам в крае. Однако незаконно приобретенные угодья из башкирских дач не были возвращены ни башкирам-вотчинникам, ни их припущенникам [Ремезов, 1986. С. 185].

Таким образом, в 60-70-е гг. XIX в. в различных формах продолжалось массовое изъятие земель башкир и их припущенников. Недовольство последних выразили представители русской демократической общественности того времени. Ревизия сенатора Ковалевского подтвердила это беспокойство, вскрыла имевшие место нарушения аграрных законов.

267