2. Понятие преступления, объективная и субъективная стороны преступления, виды составов преступлений

Современные понятия и юридическое описание преступления не могут адекватно описывать то, что является преступлением по древнерусскому праву. «Само понятие преступления как действия, «преступающего» закон в абстрактном смысле, утверждается лишь в начале XVIII в.» [2]

В первую очередь, что считалось преступлением во времена Русской Правды? То, что в современном мире запрещено уголовным законом, в древнем праве обособленно отсутствовало, Русская Правда содержит нормы, налагающие наказания как за убийства, так и за такие правонарушения, которые в современном мире ограждены административным или гражданским законодательством, уголовные и гражданско-правовые нормы смешаны.

Степень тяжести наказания также не может служить определяющим: «поток и разграбление», наиболее суровое наказание, применяется в трех случаях; вира, в отличие от продажи, назначается только за убийство. Представляется, что отграничить уголовные преступления от гражданских деликтов применительно к Русской Правде возможно лишь с современных взглядов на имеющиеся уголовные составы, приняв за объекты преступления личность и имущество.

Структура норм Русской Правды имеет казуальный характер, без попыток обобщения.

Представляется, что в практике применения нормы носили характер ориентира, и конкретные дела, отличные от описанных в нормах, решались скорее на основе широко понимаемой справедливости и общего смысла законодательства. Отсюда следует, что объектом преступления являлось не подвергаемое опасности общественное правоотношение, а всегда конкретное действие, причинение вреда конкретному лицу.

Преступление являлось «обидой» - частным случаем причинения вреда конкретному лицу – жертве преступления. Преследование преступника – дело самого потерпевшего (или его родственников – в случае убийства): «он сам должен отыскать преступника, сам производить следствие, сам позаботиться найти свидетелей и доставить их на суд» [5] Частный характер преступления проявлялся и в наказании, являющимся как возмещением причиненного ущерба, так и возмездием в виде виры и продажи, идущих в пользу князя.

Таким образом, главный элемент преступного по Русской Правде – наказуемость деяния.

Объективная сторона распадалась на две стадии: покушение на преступление и оконченное преступление. Упомянуто соучастие (случай разбойного нападения «скопом»), но без разделения ролей.

Право на необходимую оборону при защите жизни и имущества (безнаказанное убийство вора) не подвергалась сомнению, но уже имелись представления о случаях ее превышения (когда несопротивляющегося вора убивают уже после его задержания).

К смягчающим обстоятельствам относилось состояние опьянения, к отягчающим – корыстный умысел (убийство в разбое), повторность совершения преступления.

О субъекте преступления в Русской Правде ничего не говорится, но с учетом того, что любое преступление подразумевало наказание в виде штрафов и имущественных взысканий, субъектом преступления могли быть только лица, могущие иметь собственность. т.е. свободные. Иных упоминаний, в частности, сословных отличий, ответственности женщин, о возрасте преступников, не имеется.

Субъективная сторона уже подразделяется на умысел и неосторожность (убийство на пиру и убийство в разбое).

Помимо убийства, тяжелым преступлением против личности считалось нанесение увечий (усечение конечности), далее по степени тяжести наказания следовало оскорбление действием (удар чашей, рогом, мечом в ножнах), менее тяжкими преступлениями считались легкие телесные повреждения, побои.

Имущественные преступления включали разбой (неотличимый еще от грабежа), кражу (татьбу), уничтожение или порчу чужого имущества (в том числе убийство раба), угон скота, отдельно наказывалось конокрадство, увод раба, повреждение межевых знаков, поджог, злостную неуплату долга. Наиболее подробно квалифицировалась татьба, различались ее виды: из закрытых помещений, конокрадство, кража холопов, сельскохозяйственных продуктов и прочие мелкие кражи.

В Уставе Владимира Мономаха появляются статьи о личных оскорблениях, нанесенных рабом свободному человеку, обиженный имел право или бить раба (но несвязанного), или получить возмещение. В целом данный Устав содержал в основном составы преступлений из прежней редакции, но были конкретизированы предметы краж и уничтожения: добавлена статья о краже бобра, о подломе бортного дерева, выдирании пчел из улья, о порче верви в перевесе, о зажжении чужого гумна или двора, о зарезании чужой скотины.

Отсутствие абстрактного описания преступных деяний вынуждало законодателя описывать подобные мелкие детали преступлений.

Устав включил важное определение, согласно которому у рабов и холопов отсутствуют права личности – за их убийство не назначалась вира, ущерб возмещался как за уничтоженное имущество. За ущерб, причиненный рабом или холопом, ответственность нес господин.

В определенной степени трансформируется понятие обиды, причиненной оскорблением. «Первоначально каждый платил обидчику тем же, потом оскорбления стали оплачиваться деньгами, но продолжали считаться частными оскорблениями, наконец, в них стали видеть оскорбление всего общества» [3]

В Русской Правде отсутствует понятие государственного преступления, хотя и существует повышенная ответственность за убийство лиц княжеской администрации. Представляется, что в случае посягательства на князя он сам творил расправу в виде казни, часто массовой, на месте преступления: «вред государству отождествлялся с вредом князю» [2] Соответственно, измена князю и междукняжеские споры решались в своей среде и не требовали законодательного оформления.