Муж со стенаньем... Старовавилонская поэма о невинном страдальце

Старовавилонская поэма о невинном страдальце это небольшая (90 стихов) поэма, которая по существу, представляет собой обрамленную авторским текстом молитву - жалобу Страдальца, к которой добавлен совет божества. Поэма дает простейшие изображения достаточно обыденной для вавилонян ситуации: какой-то человек (герой поэмы не является рассказчиком) страдает, молится своему богу (следует текст жалобы), бог услышал, смилостивился, простил Страдальца (идет текст ответа божества). Человек жалуется на постигшие его несчастья и утверждает, что не знает своего прегрешения, которое повлекло за собой все беды. Подобное утверждение, впрочем, еще не говорит об истинной невиновности страдальца, он мог согрешить сам того не зная. Собственно о невиновности страдальца в поэме ничего не сказано, лишь отрицаются отдельные пригрешения, по-видимому, сама проблема страдания невинного только начала оформляться в литературе. Это сочинение старше "Вавилонской теодицеи", по крайней мере на 600 лет, может быть и больше. Однако, несмотря на такой временной разрыв, между поэмами существует лексическое и стилистическое сходство.

Муж со стенаньем своему богу плачется, Молится постоянно, просит его неотступно. Разум его пылает, мучительно наказанье, И от страданий дух мутится; Ослаб он, пал на колени, поник, склонился. Многи его наказанья, - вот он приблизился, плача, Кричит, как осленок, от ослов отделенный, К богу свой вопль возносит; Как у быка - его рот, как у плакальщиц - завыванья. Его господину плач несут его губы. Наказания, что претерпел, господину он поверяет, О страданьях, что выстрадал, муж сообщает: "В душе моей, господин, - так рассуждал я, - ..... сердца, прегрешенья, что сделал, - я не знаю. ...... мерзость перед тобою. Лютую скверну я встречаю. Не поносил я брата пред братом, Друга перед другом его не хулил я. .................................

42 стиха, составляющие продолжение молитвы-жалобы, сохранились очень плохо

Приблизился бог к нему - и сердце его просветлело; Он обещает ему восстановить здоровье: "Вел ты себя как муж; сердце твое зла не творило! Кончились годы, исполнились дни наказанья! Если б никто не судил тебе жизни, Как дошел бы, как вынес болезнь всю тяжкую эту? Беду безысходную ты видел, Дошел до конца, нес тяжкое бремя; Была закрыта дорога, - теперь для тебя открыта: Выровнена стезя и установлена милость! В будущем не забывай твоего бога, - Создателю твоему каким добром отплатишь? Я - твой бог, твой создатель, твоя защита! Тебя бережет мой страж, и силен мой Гений-хранитель! .................................. Смотрю на тебя и долгую жизнь дарую. И ты не бледней, возьми умащенья, Голодного накорми, жаждущего напои водою; И кто сидел, чьи глаза горели, Пусть на еду твою поглядит, П усть проглотит, возьмет, пусть возликует. Открыты тебе врата мира и жизни; Обернись и вступи в них, выйди! Да будешь благополучен!"

Перевод Клочкова И. С.

"Владыку мудрости хочу восславить..." Cредневавилонская поэма о невинном страдальце

Широко известный "Невинный страдалец" (около XIII в. до н. э.) написан в форме пространного монолога, в котором Страдалец повествует о выпавших на его долю несчастьях. Эта поэма сохранилась во многих (около 30) списках, происходящих из многих городов - Вавилона, Сиппара, Ашшура, Ниневии. В библиотеке Ашшурбанапала сохранился более поздний ассирийский комментарий к поэме, который сообщает, что Мардук избавил страдальца от болезней и рабства. Спасенный вместе с другими жителями Вавилона принимает участие в торжествах по поводу своего выздоровления. Люди, увидев как бог спас Страдальца почти из гроба, восхваляют величие Мардука и его жены Царпанит. Все это говорит о популярности, которой "Невинный страдалец" пользовался спустя 600 - 700 лет со времени создания поэмы. В отличие от старовавилонской поэмы "Невинный страдалец" целиком построен как рассказ от первого лица. Тема страдания невинного человека звучит здесь в полный голос: понятно, когда страдают наказываемые богами нечестивцы, но почему же их участь делит человек благочестивый? В чем же тогда дело, как это объяснить? Божий промысел неисповедим, остается лишь уповать на божественную мысль и смиренно молиться - вот вывод, к которому приходит автор поэмы.

Только жить я начал - прошло мое время! Куда ни гляну, - злое да злое! Растут невзгоды, а истины нету! Воззвал я к богу - лик отвернул он, Взмолился к богине - главы не склонила, Жрец-прорицатель не сказал о грядущем. Вещун волхованьем не выяснил правды, Ясновидца спросил - и он не понял. Обряд заклинателя не отвел моей кары. Но что за дела творятся в мире! Я в грядущем зрю гоненья и смуты! Как тот, кто молитвой не славит бога, В трапезы час не чтит богиню, Не склоняется ниц, не бьет поклоны, Чьи уста забыли мольбы и молитвы, Кто священные божьи дни не приветил, Кто в небреженье презрел обряды, В почтенье и страхе не вел свою паству, Бога не вспомнив, вкушал свою пищу, Богиню оставил, муки ей не сыпал, Беспечно забыл своего господина, Бездумно клялся святою клятвой - Так я ниспровергнут! А ведь я постоянно возносил молитвы! Мне молитва - закон, мне жертва - обычай, День почтения бога - мне радость сердца, День шествий богини - и благо, и польза Славить царя - мое блаженство, Песнопенья святые - мое наслажденье! Я страну призывал соблюдать обряды, Чтить богини имя учил я народ мой, Я славил царя, равнял его богу, Почтенье к творцу внушал я черни. Воистину, думал, богам это любо! Но что мило тебе, угодно ли богу? Не любезно ли богу, что тебя отвращает? Кто же волю богов в небесах постигнет? Мира подземного кто угадает законы? Бога пути познает ли смертный? Кто был жив вчера, умирает сегодня. Кто вчера дрожал, сегодня весел. Одно мгновенье он поет и ликует, Оно прошло - он горько рыдает! Как день и ночь, их меняются лики: Когда голодны, лежат, как трупы, Наелись - равняют себя с богами! В счастии мнят себя на небе, Чуть беда, - опустился в мир подземный. ... ........... Словно камыш, - я вырван и брошен! Демон в мое облачился тело, Словно сеть, опутало оцепененье. Отверзты, да не видят - очи, Внимают, да не слышат - уши, Изнурение овладело плотью. Сотрясение поразило тело. Окостенение сковало руки, Бессилие охватило чресла. Движение позабыли ноги. Я сражен ударом, я прикончен горем, Близкая смерть мне лицо прикрыла, Заклинатель позвал меня - мне не ответить, Вокруг рыдают, а я без сознанья, Уста мои узда стянула, Удила в мои вонзились губы... Голоден я, но стянута глотка! Мне хлеб на вкус что сорняк вонючий, Опротивело пиво, человечья радость, Воистину, нету конца недугу! От голода изменился лик мой, Дряблое тело кровь покидает, Я голый остов, покрытый кожей, В лихорадке тело, охвачено дрожью, Недуг приковал оковами к ложу, Я заперт в темницу собственной плоти, Руки-плети - путы для тела, Тело - узы для ног бессильных! Тяжел удар, бичеванье жестоко, Бич, что свалил меня, - в острых колючках, Плеть, что хлещет, - в шипах жестоких, День напролет меня гонит гонитель, И глубокой ночью не дает передышки! Не повернуться - разошлись сухожилья, Отделились все члены и брошены рядом! В своих испражненьях, как бык, я валяюсь, Словно баран, лежу в нечистотах! А ведь мой недуг изучал заклинатель, Жреца-прорицателя смутил оракул, Ни один целитель не понял болезни, Срока страданий не назвал ясновидец! Не вел меня за руку бог, мой заступник, Не была благосклонна ко мне богиня! Знать, могила близка, готов мне саван, Я не умер еще, а уже оплакан! Вся страна восклицает: "Погиб он, горе!" Враг мой слышит - светлеет ликом, Ненавистница слышит - ликует сердцем! Угасает день для всех моих близких, Для друзей моих закатилось их солнце!

Перевод В. К. Афанасьевой