Заключение

Когда старость воспринимается как вызов, а не как приговор, как продолжение жизненного пути, а не как процесс неизбежного увядания, то даже при проявлениях старческой озабоченности или ипохондрической фиксации обнаруживаются позитивные адаптационные явления. Сами пожилые люди сравнивают процесс старения с восхождением на гору, при котором подъем становится все круче, спутников - все меньше, а страхов все больше. Любопытно отметить, что в американской геронтопсихологии нет понятия «счастливая старость», но есть понятие «успешное старение». Оно предполагает постоянное приложение усилий для совладания с дефицитарностью, присущей процессу старения. Постоянная и разумная активность, адекватные физические и умственные тренировки обеспечивают пожилого человека необходимыми навыками совладания с недугами, способствуют решению основных задач возрастного развития и сопровождаются переживанием удовлетворения жизнью в этом возрасте.

Как отмечал Э. Эриксон, старость есть период подведения итогов и сбора созревших «плодов» предыдущих возрастных стадий. В зависимости от того, каким образом человек прожил свою жизнь и как он ее оценивает, встреча со старостью отразится в спектре эмоциональных переживаний пожилого человека состояниями разной модальности. Плодо­творная, здоровая старость связана с при­нятием своего жизненного пути. Неизбежные стрессогенные факторы геронтогенеза по-разному будут влиять на людей, выбирающих разнообразные стратегии адаптации к данному периоду жизненного пути. Между тем, определенная степень тревожности способна проявиться даже в условиях наиболее умиротворенной и активной старости в связи с неминуемым процессом ухудшения физического самочувствия. Этот аспект проблемы тревожности в пожилом возрасте должен рассматриваться в рамках тесного взаимодействия психологии, геронтопсихологии и медицины, в частности, гериатрии.

В целом, можно сказать, что среди факторов, влияющих не отрицательные эмоциональные переживания пожилого человека, социальные факторы занимают одно из важнейших мест. Уровень социальной защищенности стариков в условиях существующей социально-экономической системы – проблема не только общества и государства. Она весьма болезненно воспринимается каждым отдельно взятым индивидом, который достигает соответствующего возрастного рубежа. Также немаловажным является и то, какой образ старости создается и поддерживается в рамках определенной культуры. Обусловленные традицией стереотипы в значительной мере влияют на отношение к своему возрасту у стареющих людей, навязывая им те или иные страхи и опасения.

По мнению П. Тиллиха, тревога есть ситуация, когда бытие осознает возможность своего небытия. Исходя из этого, можно сказать, что тревожность пожилого человека – это неявное тягостное переживание им понимания того, что он достиг той стадии, за которой маячит жизненный финал. Это не значит, что все тревоги старости выводятся или сводятся к страху смерти. Скорее, речь здесь должна идти о том, что человек сталкивается с проблемой жизненной бесперспективности, осознанием (пусть и имплицитно данным) неопределенности своего дальнейшего пути и способа существования. В этом корень тревожности и напряженности у лиц пожилого возраста.

Чтобы сохранить бодрость и радостное ощущение жизни, надо все время конструировать значимые и долговременные перспективы. Они настраивают на долгую, полноценную жизнь. Строительство дома, посадка сада, воспитание внуков, творчество – все это связано с восприятием перспективы, а значит, с душевной молодостью.