1.6. Реформа финансовой системы

Из ситуации гражданской войны в новую экономическую политику страна входила по существу с рухнувшей финансовой структурой, с формально присутствующим в обороте, но реально отсутствующим рублем. Вместо прежних копеек дореволюционных времен, цены на те же товары теперь исчислялись шестизначными и семизначными цифрами. Совершенно понятно, что намеченные и начавшие проводиться изменения в экономической сфере были немыслимы без стабилизации денежной системы, без основательной денежной реформы . В основе реформы лежала идея параллельных денег. Сохраняли свое хождение старые советские дензнаки. Одновременно выходил в обращение твердый золотой червонец. 1 червонец равнялся 10 дореволюционным золотым рублям (7,74 г чистого золота) и 60 тыс. советским дензнакам. Советские дензнаки быстро вытеснялись из употребления. В 1924 году их вообще перестали печатать и изъяли из обращения. Были выпущены новые казначейские билеты – рубли (10 рублей = 1 червонцу). Бюджет был сбалансирован. Последовало запрещение использования эмиссии для покрытия расходов государства. Страна получила вполне устойчивую национальную валюту, имевшую нарастающую котировку по отношению к иностранной валюте. Уже к январю 1923г на толкучках червонец шел за 4,36 доллара, или 0,47 фунта стерлингов, а к январю 1924г – потяжелел до 4,54 доллара, или 1,07 фунта. Возрождается и получает развитие кредитная система. В 1921 году был воссоздан Госбанк, начавший кредитование промышленности и торговли на коммерческих основах. Появляется целый ряд специализированных банков, кредитные общества, сберегательные кассы. Нарастает тенденция в сторону их развития, при сокращении доли Государственного банка.

2. Первые итоги введения политики нэпа

2.1. Трудности и противоречия в проведении нэпа

Становление нэпа проявило достаточно серьезные диспропорции и противоречия. Они проявились, в частности, в том, что темпы восстановления промышленности вполне объективно отставали от темпов восстановления сельского хозяйства. В данной ситуации требовалось «подкормить рабочих», что означало для крестьянства осуществить это во многом в долг.  Диспропорции возникли между легкой (в основном, полукустарной) и тяжелой (крупной) промышленностью. Разница восстановления в темпах в пользу легкой промышленности создавала дополнительные осложнения. Легкая промышленность имела полукустарный характер, низкий уровень технического оснащения, высокую долю ручного труда. Возможно, количественный предел ее дальнейшего развития (экстенсивно) и не был исчерпан. Но без адекватного развития тяжелой промышленности это означало замораживание легкого промышленного производства на том самом полукустарном уровне, с тем же качеством и ассортиментом выпускаемой продукции. А это вело к нарастающей проблеме обеспечения товарных потребностей населения в условиях возрастающего уровня жизни. Очень важным явлением нэпа стало формирование так называемого олигополистического рынка (рынка, контролируемого несколькими крупными поставщиками-монополистами). Теория олигополистического рынка была разработана уже в начале 30х годов (Дж. Чемберлин, Дж. Робинсон ). В ней отмечается, что цена на таком рынке устанавливается на более высоком уровне, чем при чистой конкуренции, а объем производства – на более низком. В подобных обстоятельствах закономерно устремление к достижению прибыли не за счет качественного развития производства, но за счет монопольных цен. Именно такое повышение цен за счет ограничения производства происходило в широких масштабах после образования трестов, а впоследствии и синдикатов (объединений трестов). Высокие цены приводили к кризису сбыта и затовариванию. В 1923 году возникло исключительное явление: цены частного рынка на промышленные товары оказались ниже государственных. Вмешалось государство – цены на госпродукцию стали устанавливаться сверху . Нэп не имел при своем становлении прочной социальной базы, которая обеспечивала бы стабильность его развертывания, на его стороне были весьма немногочисленные нарождающиеся предпринимательские элементы. Он имел поддержку в лице определенной части старой (дореволюционной) интеллигенции, да и то в основном не по экономическим, а по идейно-политическим соображениям. Зато против нэпа был настроен в основной своей массе аппаратно-бюрократический элемент, советско-партийное чиновничество. Но самое главное – нэп не получил плодородной почвы для своего укоренения в широких слоях рабоче-крестьянского населения советской России. Он больно ударил по некоторым достаточно многочисленным категориям рабочего класса, в основном в силу их низкой квалификации. Наметившаяся в целом тенденция к росту благосостояния в рабочей среде была яркой лишь при сравнении с годами гражданской войны. Однако заработок рабочего заметно отставал от довоенного уровня (тем более от уровня западного рабочего в "эксплуататорском обществе"), а темпы его прироста отставали от темпов роста производительности труда. Это вызывало недовольство не только в среде рабочих с низкой квалификацией, но и в среде высококвалифицированных рабочих. При этом срабатывала еще и достаточно примитивная психология, распространенная в рабочей среде. Рабочая масса полагала, что вся получаемая прибыль должна переходить в их карман, разве что за исключением некоторой доли на амортизацию оборудования. Отсутствие же этого порождало уверенность в исключительно "буржуазных происках". С легкой руки деятелей "рабочей оппозиции" рабочие расшифровывали аббревиатуру нэп как "новая эксплуатация пролетариата". Резко выросла и продолжала расти безработица. А уровень жизни безработных в рассматриваемый период был крайне низким. В глазах трудящейся массы ситуация выглядела более чем парадоксально – чем больше наблюдался подъем экономики, тем больше росла безработица. Но парадокса никакого не было – сказывалось традиционное аграрное перенаселение России. Новая экономическая политика порождала противоречивую ситуацию и далеко не однозначное отношение к себе не только в городах, но, что более существенно для аграрной России, и в деревенской среде. Это выражалось также и в дифференциации крестьянства по доходам, его имущественном расслоении, приводившим к социальной вражде. Эти диспропорции и противоречия, конечно, ослабляли политику нэпа, но отнюдь еще не свидетельствовали об ее бесперспективности. Многие из них были вполне разрешимы в случае постепенного качественного развития и углубления новой экономической политики, а следовательно, не являлись сами по себе достаточным основанием для ее свертывания.