2. Белинский о Гоголе.

С правдивым воспроизведением действительности Белинский связывает новый этап в развитии русской литературы. В статье «О русской повести и повестях Гоголя», явившейся утверждением принципов реализма, Белинский, полемизируя с «идеальными ро­мантиками», выдвигает положение о том, что писатель нового вре­мени более спрашивает и исследует, нежели безотчетно воскли­цает. Глубокое проникновение поэзии в процессы действительности и правдивое раскрытие всей ее сложности и противоречивости в глазах критика становятся непременным условием художествен­ности современного искусства. С точки зрения Белинского, литера­тура не всегда располагала возможностями истинного воспроиз­ведения жизни. Она не имела их ни в период классицизма, ни при сентиментализме, ни в пору мистического романтизма Жуковского. Теперь литература прямо обращается к широким запросам услож­нившейся жизни, к реальной действительности. Поворот к реализ­му Белинский рассматривал как всемирное явление, которое про­изошло не по воле какого-либо гения, а таков был дух времени. Тяготение к реализму в русской литературе он ставил в прямую связь с национальным подъемом после войны 1812 года, когда наметился повышенный интерес к изображению человека в его общественных отношениях.

Белинский дает теоретическое обоснование двух способов вос­произведения жизни в искусстве — субъективного и объективного. В первом случае поэт как бы пересоздает жизнь по своему идеалу, во втором — воспроизводит ее во всей наготе и истине, оставаясь верным всем подробностям, краскам и оттенкам действительности. В соответствии с этими двумя методами творчества критик делил поэзию на идеальную и реальную. Идеальная поэзия соответство­вала младенческому состоянию древнего мира, когда человеку не были доступны ни законы природы, ни истина жизни, когда он смотрел на мир глазами любовника, а не мыслителя и исследова­теля. Реальная поэзия соответствует требованиям нового времени, развитию общества, желающего открыть тайны жизни и найти путь к свободе и счастью человека. «Чем отличается лиризм наше­го времени от лиризма древних? — писал критик. — У них, как я уже сказал, это было безотчетное излияние восторга, происходив­шего от полноты и избытка внутренней жизни, пробуждавшегося при сознании своего бытия и воззрении на внешний мир и выра­жавшегося в молитве и песне... Для нас жизнь уже не веселое пир­шество, не празднественное ликование, но поприще труда, борьбы, лишений и страданий. Отсюда проистекает эта тоска, эта грусть, эта задумчивость и вместе с ними эта мыслительность, которыми проникнут наш лиризм».

Допуская возможность сосуществования и в современной лите­ратуре идеальной и реальной поэзии, Белинский все свои симпатии отдает второй, "называя ее «поэзией жизни, поэзией действитель­ности... истинной и настоящей поэзией нашего времени». Ею вос­создается правда жизни, в которой и состоит главная ценность произведения искусства. «Высочайшая поэзия состоит не в том, чтобы украшать его, но в том, чтобы воспроизводить его в совер­шенной истине и верности», — гово­рит Белинский, имея в виду явление жизни.

Торжество реальной поэзии вызвало, по мысли критика, утвер­ждение и широкое распространение в литературе новых жанровых форм — романа и повести. «Теперь вся наша литература превра­тилась в роман и повесть, — писал критик. — Роман все убил, все поглотил... Какие книги больше всего читаются и раскупаются? Романы и повести... В каких книгах излагается и жизнь челове­ческая, и правила нравственности, и философские системы, и, сло­вом, все науки? — В романах и повестях».

В статье «О русской повести и повестях Гоголя» дан широкий обзор повестей виднейших русских писателей 30-х годов — А. Марлинского, В. Одоевского, М. Погодина, Н. Павлова, Н. Полевого. Никто из названных авторов не был признан критиком достойным высокого звания народного писателя. Еще не были написаны «Ре­визор» и «Мертвые души», а критик-демократ объявляет Гоголя главой русской литературы, достойным преемником Пушкина. В «Вечерах на хуторе близ Диканьки», в «Миргороде» и «Арабе­сках» критик увидел поэзию действительности, удивительную по своей истине и глубине. Хотя в «Миргороде», по его оценке, мень­ше упоения и лирического разгула, но зато больше верности изоб­ражения жизни.

Особенно высоко критик оценил способность Гоголя извлекать поэзию из повседневных картин обыкновенной прозаической жиз­ни. Он особо выделил тот факт, что писатель раздвинул рамки по­вествования, найдя поэзию «в нравах среднего сословия в Рос­сии».

Простота вымысла, совершенная истина жизни, народность, оригинальность, комическое одушевление, всегда побеждаемое глу­боким чувством грусти и уныния, — вот в чем критик видел отли­чительный характер повестей Гоголя. Юмор Гоголя критик оха­рактеризовал как чисто русский, спокойный, простодушный, но который «не щадит ничтожества, не скрывает и не скрашивает его безобразия», а «возбуждает к нему отвращение».

Проблемы реалистичности, народности, демократичности и прогрессивной идейности литературы, выдвинутые и освещенные Белинским в статье «О русской повести и повестях Гоголя», были с новой силой подняты им в полемике с «Московским наблюдате­лем» и его руководителем Шевыревым в 1836 году.

Борясь против развития реализма в русской литературе, Шевырев пытался отвлечь Гоголя от пристрастия к изображению «заднего двора человечества» и звал его к отображению эсте­тически-прекрасного.

Те же потребности русского общественного развития, та же страстная убежденность в том, что только обличительное начало и критический ана­лиз действительности могут сделать реализм, впервые утвержден­ный Пушкиным, выражением передового общественного самосо­знания, помогли Белинскому в лице Гоголя увидеть вождя совре­менной ему литературы, признать, что именно он «действительно стал... выше всех других писателей русских». Обосновывая это положение, критик писал: «Мы в Гоголе видим более важное значение для русского общества, чем в Пушкине, ибо Гоголь более поэт социальный, следовательно, более поэт в духе времени...», «Гоголь первый взглянул смело и прямо на русскую действитель­ность», показывал ее со «страшной правдой изо­бражения», «во всей ее наготе». Белинский раскрыл прогрессив­ное, обличительное, демократическое содержание произведений Гоголя, указал на художественную оригинальность и националь­ную самобытность его творчества.

Считая, что именно с Гоголя «начинается новый период рус­ской литературы», Белинский дает исчерпывающую характери­стику тем принципиально новым чертам, которые приобрел реализм в творчестве этого нового гения русской литературы.

Гоголь для Белинского еще и потому основатель новой эпохи в литературе, что с него «начался русский роман и русская по­весть, как с Пушкина началась истинно русская поэзия»; что он «навел общество на истинное созерцание романа, каким он дол­жен быть...».

Критик был не только первым глубоким ценителем Гоголя, открывшим глаза современникам на величайшее значение его тво­рений. Белинский явился борцом за Гоголя в яростной схватке со славянофилами, пытавшимися сделать писателя своим худож­ником в трагические минуты переживавшегося им идейного кри­зиса.