Список литературы диссертационного исследования кандидат философских наук Чиракадзе, Дмитрий Зурабович, 2002 год

1. Абрамова И. Г. Педагогический риск: теория и практика // Magister (Магистр). (М.). - 1999. - № 5. - С. 19 - 80.

2. Адрианова Т. В. Социально-философские аспекты формирования устойчивых обществ. Научно-аналитический обзор. М.: ИНИОН РАН, - 1998. - 47 с.

3. Алексеев П.В., Панин A.B. Хрестоматия по философии: Учебное пособие. Издание второе, переработанное и дополненное. М.: Проспект, -1997-576 с.

4. Афонина A.B. Общество риска как открытое общество //Современная парадигма человека. Саратов: Саратовский гос. ун-т, 2000. -С. 156-161.

5. Березин В.М. Теория массовой коммуникации: Тексты лекций. -М.: РУДН, 1997.-34 с.

6. Борев В.Ю., Коваленко A.B. Культура и массовая коммуникация. М.: Наука, 1986. - 310 с.

7. Боркова М.В., Молсовцев В.В. Риски в рекламной деятельности //Диагностика и прогнозирование социальных процессов. (Белгород). - 1999.-Вып. 2.-С.149- 151.

8. Вебер М. Избр. произведения. М.: Прогресс, 1990. - С. 602644.

9. Волгин О.С. Философские основания идеи прогресса: Учеб. пособие. М.: РУДН, 1997. - 103 с.

10. Глушков В.А. Стиль социального мышления и ситуации риска //Современная парадигма человека. Саратов: Саратовский гос. ун-т, 2000. -С.175 - 178.

11. Голуб H.A. Классификация рисков в личном потреблении //Социологические исследования. (М). - 1999. - № 8- С. 139 - 141.

12. Грабельников А.А. Средства массовой информации постсоветской России. Учеб. пособие для вузов по спец. «Журналистика». М.: РУДН, 1996.- 167 с.

13. Делез Ж. Различие и повторение. Пер. с фр. Н.Б. Маньковской, Э.П. Юровской. СПб.: Петрополис, 1998. - 384 с.

14. Дядин О.Ю. Проблема ценностей в нестабильном обществе //Философия в системе духовной культуры рубеже XXI века. (Курск). 1997.-С. 64-66.

15. Законы и практика СМИ в одиннадцати демократиях мира (сравнительный анализ). М.: Права человека, 1997. - 230 с.

16. Землянова JI.M. Современная американская коммуникативистика: теоретические концепции, проблемы, прогнозы. -М.: МГУ, 1995.-271 с.

17. Ильин В.В. Политология: Учебник для вузов. 2-е изд., испр. -М.: «Книжный дом» Университет», 1999. - С. 73 - 74.

18. Инглегарт Р. Культурный сдвиг в зрелом индустриальном обществе //Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под. ред. В.Л. Иноземцева. М.: Academia, 1999. - С. 245 - 260.

19. Инглегарт Р. Модернизация и постмодернизация // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под. ред. В.Л. Иноземцева. М.: Academia, 1999. - С. 261 - 291.

20. История философии: Учеб. пособие для вузов / Волкова А.Н., Горнев B.C., Данильченко Р.Н. и др.; Под. ред. Мапельман В.М. и Е.М. Пенькова. М.: ПРИОР, 1997. - 464 с.

21. Казакова Н. В. Специфика учета факторов риска в инновационной сфере //Современная парадигма человека. Саратов: Саратовский гос. ун-т, 2000. - С. 169 - 172.

22. Карманов В.Г., Федоров В.В. Моделирование в исследовании операций. М.: Твема, 1996. - 102 с.

23. Кастелс М. Могущество самобытности // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под. ред. B.JI. Иноземцева. М.: Academia, 1999. - С. 296 - 308.

24. Кемеров В.Е. Введение в социальную философию. Учебное пособие для гуманитарных вузов. М.: Аспект Пресс, 1996. - 215 с.

25. Кожемякин Е.А. Диагностика нормативного общения в информационном обществе // Диагностика и прогнозирование социальных процессов. (Белгород). - 1999. - Вып. 2. - С. 47 - 48.

26. Корнилова Т.В. Индивидуальные категоризации субъективного риска //Вопросы психологии. (М.). - 1999. - № 6. - С. 128 - 139.

27. Краткий словарь по социологии. М.: Наука, 1989. - С. 376.

28. Кретов Б.И. Средства массовой коммуникации элемент политической системы общества // Социальные гуманитарные знания. -(М.).-2000.-№1.-С. 101 - 115.

29. Листвина Е.В. Возможности культуры в обществе риска //Современная парадигма человека. Саратов: Саратовский гос. ун-т, 2000. -С. 163 - 165.

30. Лосев Д.И. Особенности восприятия социальной информации //Проблемы развития общества: экология, экономика, управление. -Ульяновск: Эйдос, 1999. С. 95 - 99.

31. Майерс Д. Социальная психология / Пер. с англ. СПб.: Питер, 1999.-688 с.

32. May М. «Модель государства всеобщего благосостояния» на примере трех стран: Великобритании, Швеции, ФРГ // Государственная служба за рубежом. (М.). - 1999. - № 2. - С. 100 - 109.

33. Миф о насилии черного населения // Нью-Йорк Тайме. 18 июля, - 1990.-С. А15.

34. Можянгун С.Е. О модернизме. М.: Искусство, 1970. - 278 с.

35. Мозговая A.B. Технологический риск и экологическая составляющая качества жизни населения: возможность социального анализа. М.: Диалог МГУ, 1999. - 120 с.

36. Момджян К.Х. Введение в социальную философию: Учебное пособие. М.: Высшая школа, КД «Университет», 1997. - 488 с.

37. Найман Е.А. О влиянии новых коммуникационных технологий на конструирование субъекта и общества постмодерна // Методология науки. (Томск). - 1998. - Вып. 3. - С. 124 - 134.

38. Неклесса А. Реквием XX веку // Мировая экономика и международные отношения. (М.). - 2000. - № 1. - С. 3 - 13.

39. Никитин М.Ю. Общество риска: истоки и пути выхода //Современная парадигма человека. Саратов: Саратовский гос. ун-т, 2000. -С. 161 - 163.

40. Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под. ред. Иноземцева B.JL М.: Academia, 1999. - 640 с.

41. Нозрин И.В. К проблеме информационных рисков в образовательных технологиях // Современная парадигма человека. -Саратов: Саратовский гос. ун-т, 2000. С. 172 - 175.

42. Ромащенко C.B. Телесность, личность и социум в обществе риска //Современная парадигма человека. Саратов: Саратовский гос. унт, 2000.-С. 178- 183.

43. Россия: риски и опасности «переходного» общества: Сб. ст. /Отв. ред. О.Н. Яницкий. М.: Института социологии РАН, 1998.

44. Руденский Е.В. Социальная психология: Курс лекций. М.: ИНФРА,- 1997.-224 с.

45. Салтыкова О.П. Онтологические основания риска в современном обществе // Современная парадигма человека. Саратов: Саратовский гос. ун-т, 2000. - С. 153 - 156.

46. Современная западная философия: Словарь / Сост.: Малахов

47. B.C., Филатов В.П. -М.: Политиздат, 1991. 414 с.

48. Социология средств массовой коммуникации. Учебное пособие. -М.МГИМО, 1991.- 166 с.

49. Спиркин А.Г. Философия: Учебник. М.: Гардарика, 1999.816 с.

50. Средства массовой информации в современном обществе. Тенденция развития, подготовка кадров. Монография / Коллектив авторов //Под ред. A.A. Грабельникова. -М.: РУДН, 1995.- 132 с.

51. Татеиси К. Вечный дух предпринимательства. М.: Вече, 1990.1. C. 49.

52. Терин В.П. Основные направления исследований теории массовой коммуникации // Социологические исследования. (М.). - 1997. -№ 11.-С. 25-31.

53. Тягунов A.A. Философский анализ теоретических проблем страховой деятельности М.: Лилия, 1999. - 315 с.

54. Федорова H.A. О понятии «рискованное существование» //Вести Удмуртского университета. (Ижевск). - 1997. - № 5. - С. 232 - 288.

55. Философия истории: Учеб. пособие / Под. ред. проф. A.C. Панарина. М.: Гардарика, 1999. - 432 с.

56. Човушян Э.О., Сидоров М.А. Управление риском и устойчивое развитие. Учебное пособие для экономических вузов. М.: РЭА им. Г.В. Плеханова, 1999.-528 с.

57. Этциони А. Новое золотое правило. Сообщество и нравственность в демократическом обществе // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под. ред. B.JI. Иноземцева. М.: Academia, 1999.-С. 312-334.

58. Alien F. W. Towards a holistic appreciation of risk: The challenge for communicators and policy makers // Science, Technology & Human Values. L., 1987. - № 12. - P.138 - 143.

59. Baran S.J., Davis O.K. Mass Communication Theory: Foundations, Ferment and Future. Belmont, Wardsworth Publ. Co., 1995. - 335 p.

60. Beck U. From industrial society to risk society: questions of survival, social structure and ecological enlightenment // Theory, Culture & Society. -Cleveland, 1992. Vol. 9. - № 1.- P.97- 123.

61. Beck U. Risk society. Towards a new modernity. L.: Macmillan, 1992.-384 p.

62. Beer T., Ziolkowsky F. Environmental Risk Assessment: An Australian Perspective // Risk and uncertainty in Environmental Management. -Canberra, 1995.-Nov.-P. 13 16.

63. Bell D. The Coming of Post-Industrial Society: A Venture in Social Forecasting. N.Y.: Cambridge Univerity Press, 1973 - 378 p.

64. Bord R. J., O'Connor R. E. Determinants of risk perceptions of a hazardous waste site // Risk Analysis. N.Y., 1992. - № 12. - P. 411 - 416.

65. Bradbury A. J. The policy implications of differing concepts of risk //Science, Technology & Human Values. L., 1989. - Vol. 14. - № 4. - P. 380 -399.

66. Burmaster D.E., Appling J.W. Introduction to Human Health Risk Assessment // Environmental reporter. Bureau of National Affairs. -Washington DC. April 7. - 1995. - P. 431 - 440.

67. Clarke L. Explaining choices about technological risks // Social Problems.- 1989.-№ 1.- P.22-35.

68. Covello V. T. Risk communication: An emerging area of health communication research // Communication Yearbook 15 / Ed. by A. Deetz. -Newbury Park CA: Sage Publications, 1992. P. 359 - 373.

69. Covello V. T., Slovic P., von Winterfeldt D. Risk communication: A review of the literature // Risk Abstracts. 1986. - Vol. 3, № 4. - P. 172 - 182.

70. Cross F.B. The Risk of Reliance on Perceived Risk // URL: http://www.fplc.edu/risk.

71. Dale A. Scientific uncertainty in a world of risk: a review // Futures, Guildford, 1994. Vol. 26, № 8. - P. 862 - 867.

72. Deacon D. The voluntary sector in a changing communication environment. A case study of non-official news sources // European journal of communication. L., 1996. - Vol. 11, № 2. - P. 173 - 199.

73. Douglas M. Risk as a forensic resource // Daedalus. 1990. - Vol. 119.-P. 1 - 16.

74. Douglas M., Wildawsky A. Risk and culture. An essay on the selection of technological and environmental danger. Berkeley: University of California Press, 1982. - 451 p.

75. Draker P. The landmarks of tomorrow. N.Y.: The Free Press, 1957.

76. Emerson M. O., Smith Ch., Sikkink D. Equal in Christ, but not in the world: White conservative Protestants and explanations of Black-White inequality //Social problems. 1999. - Vol. 46, № 3. - P.398 - 417.

77. Ezrahi Y. The Descent of Icarus: Science and the Transformation of Contemporary Democracy. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1990.-473 p.

78. Fessenden-Raden J., Fitchen J. M., Heath J. S. Providing risk information in communities: Factors influencing what is heard and accepted //Science, Technology, & Human Values. L., 1987. - Vol. 12, № 3 - 4. - P. 94 - 101.

79. Fischhoff B., Lichtenstein S., Slovic P., Keeney D. Acceptable Risk. Cambridge, Massachusetts: Cambridge University Press, 1981. - 422 p.

80. Fischhoff B., Slovic P., Lichtenstein S. Lay foibles and expert fables in judgments about risks // Process in resource management and environmental planning / Ed. by T. O'Riordan & R. K. Turner. New York: Wiley. - 1981. -P. 161 -202.

81. Fischhoff B. Managing risk perception // Issues in Science and Technology. 1985. - № 2. - P. 83 - 96.

82. Fourastie J. Le grand espoir de 20 siecle. Paris, 1949.

83. Friedman S., Gorney C., Egolf B. Reporting on radiation: A content analysis of Chernobyl coverage // Journal of Communication. 1987. - Vol. 37, № 3. - P. 58-79.

84. Friedman M., Savage L.J. The Utility Analysis of Choices Involving Risk // Journal of Political Economics. 1948. - № 27. - P.9

85. Gamson W. A., Modigliani A. Media discourse and public opinion on nuclear power: A constructionist approach // American Journal of Sociology. 1989.-Vol. 95. -№ l.-P. 1-37.

86. Giere R. N. Knowledge, Value and Technological Decisions: A Decision Theoretic Approach // Acceptable Evidence: Science and Values in Risk Management. Ed. by Deborah G. Mayo & Rachelle D. Hollander. 1991. -P. 183.

87. Gregory R., Lichtenstein S. A hint of risk: Tradeoffs between quantitative and qualitative risk factors // Risk analysis. N.Y., 1994. - Vol. 14, № 2. - P. 199 - 206.

88. Gwardini R. Ende der Neuzit. Leipzig, 1954

89. Heimer C. A. Social structure, psychology, and the estimation of risk // Annual Review of Sociology. 1988. - № 14. - P. 491 - 519.

90. Hornig S. Framing risk: Audience and reader factors // Journalism Quarterly. 1992. - № 69. - P. 679 - 690.

91. Hornig S. Reading risk: Public response to print media accounts of technological risk // Public Understanding of Science. 1993, № 2. - P. 95 -109.

92. Improving Risk Communication. Washington D.C.: National Academy Press, 1989. - 278 p.

93. Jasanoff Sh. EPA's regulation of daminozide: Unscrambling the messages of risk // Science Technology & Human Values. 1987. - Vol. 12, № 3-4.-P. 116-124.

94. Jasanoff Sh. Resolving Medical Controversies: Procedural Choices in Regulatory Science // URL: www.fplc.edu/risk.

95. Johnson B. B. Advancing understanding of knowledge's role in lay risk perception // RISK: Issues in Health & Safety. 1993. - № 4. - P. 189 -212.

96. Kane H. Time for Change: A new approach to environmental development / Ed. by Starke L. Washington, DC: Brookings Institution Press, 1992.-441 p.

97. Kaplan St., Garrick J.B. On The Quantitative Definition of Risk // Risk Analysis. № 1. - 1981. - P. 11 - 27.

98. Knight F. Risk, Uncertainty and Profit. 1st edition, Hart, Schaffner & Marx; Boston: Houghton Mifflin Company, 1921.

99. Kunreuther H., Slovic P. Science Values and Risk. Annals of the American Academy of Political and Social Science. N.Y.: Wiley, 1996.

100. Lackey R.T. Ecological Risk Analysis // Fundamentals of Risk Analysis and Risk Management / Ed. Molak V., Lewis Publishers / CRC Press, Boca Raton, 1996.-397 p.

101. Levidow L. De-reifying risk // Science as culture. L., 1994. - Vol. 4, №20. -P. 440-456.

102. Lifton R. The Protean Style // The Fontana Postmodernism Reader, Ed. Anderson W. T. Glasgow: Fontana/Collins, 1996. - P. 128 - 140.

103. Luce D. Games and Decision: Introduction and Critical Survey. -N.Y.: Cambridge Univerity Press, 1989. 421 p.

104. Masuda Y. The Information Society as Post-Industrial Society. -Washington, DC: Brookings Institution Press, 1981. 350 p.

105. Mazur A. Nuclear Power, Chemical Hazards and The quantity of Reporting //Minerva. № 28, 1990. - P. 294.

106. Mazur A. The dynamics of technical controversy. Washington: Communications Press, 1981. - 328 p.

107. Mazur A. The Journalists and Technology //Minerva. № 22. -1984.-P. 45.

108. Mazur A., Lee J. Sounding the Global Alarm: Environmental Issues in the US National News // Social Studies Science. № 23, 1993. - P. 681

109. McCombs M., Shaw D. The Agenda Setting Function of the Mass Media // Public Opinion Quarterly. 1972. - № 176. - P. 36.

110. McGuire W. J. The Myth of Mass Media Impact // Public Communication and Behavior. N.Y.: Routledge, 1986. - Vol. 1. - P. 175 -259

111. McLuhan H.M. The Gutenberg Galaxy. Toronto, 1962.

112. Morgan G. Probing the Question of Technology-Induced Risk. L.: IEEE Spectrum, 1981.-366 p.

113. Naisbitt G. Megatrends: Ten new directions transforming our lives. -N.Y.: Basic Books, 1982. 452 p.

114. Nelson R.N. In memorial: On death of the market mechanism. -Amsterdam, 1997. Vol. 20. - № 2. - P. 187 - 199.

115. Oelschlaeger M. Caring for creation: An ecumenical approach to the environmental crisis. New Haven, Conn.: Yale University Press, 1994. -385 p.

116. Paustenback D.J. Retrospective on US Health Risks: How others can benefit // Risk. № 6. - 1995. - P. 283 - 332.

117. Peters H.P. Media as information channel and public arena. New Hampshire: FPLC, 1998. - URL: www.fplc.edu.

118. Plough A., Krimsky Sh. The Emergence of Risk Communication Studies: Social and Political Context II Science, Technology and Human Values. -№4, 1991.

119. Price V. Communication Concepts // Public Opinion Quarterly. -1992.-Vol. 4.-P. 22-47.

120. Risk in technological society / Ed. by Honenemser C., Kaspersn J. X. -N.Y.: Westview press, 1982.- 380 p.

121. Robertson J.A. The question of human cloning // Hastings center report Briarcliff Manor. N.Y., 1994. - Vol. 24, № 24. - P. 6 - 14.

122. Scelton C. The state and Chernobyl // Social Standard. L., 1990. -Vol. 86.-№ 173.-P. 76-98.

123. Schrader-Frechette K.S. Risk and Rationality. Berkeley: University of California Press, 1991. - P. 56 - 72.

124. Singer E., Edreny Ph.E. How the Media Portray Hazards. New Hampshire: Franklin Pierce Law Center, 1998. - 418 p.

125. Social theories of risk. / Ed. by Krimsky S., Golding D. L.; N.Y.: Pergamon Press, 1992 - 345 p.

126. Stair Ch. Societal Risk assessment: How Safe is Safe enough. Ed. by R. Schwing and W. Albers. N.Y.: Columbia University Press, 1980. - P. 47.

127. Stallings R.A. Hindsight, Organizational Routines and Media Risk Coverage, Franklin Pierce Law Center, 1996. URL: http: // www.fplc / risx.

128. Starr Ch., Whipple C. Risks of Risk Decisions // Science. 1980. -Vol. 2, № 8. - P. 76 - 94.

129. The Blackwell Encyclopedia of Social Psychology / Ed. by Antony S. R. Manstead, Miles Hewstone et al. Oxford: Oxford University Press, 1995. - 540 p.

130. Tichenor Ph.J., Donohue G.A., Olien C.N. Community Conflict and the Press. Beverly Hills, Ca.: Sage, 1980. - 293 p.

131. Thompson P.B., Dean W. Competing Conceptions of Risk // URL: http://fplc.edu / risk.

132. Understanding risk analysis. A short guide for health, safety and environmental policy making. Washington DC: American Chemical Society, 1998.-39 p.

Главная страница / Справочная информация / Авторефераты диссертаций / Социальная феноменология риска: концептуальный анализ  /  Социальная феноменология риска: концептуальный анализ На правах рукописи Молчанов Алексей Викторович Социальная феноменология риска: концептуальный анализ Специальность 09.00.11 — социальная философия Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата философских наук Саратов — 2008 Работа выполнена в Саратовском государственном университете им. Н.Г. Чернышевского Научный руководитель доктор философских наук, профессор Устьянцев Владимир Борисович Официальные оппоненты: доктор философских наук профессор Борщов Александр Сергеевич кандидат философских наук, доцент Афанасьев Илья Александрович Ведущая организация Волгоградский государственный технический университет Защита состоится «14» ноября 2008 г. в 14 час. на заседании диссертационного совета Д 212.243.09 по присуждению ученой степени доктора философских наук при Саратовском государственном университете им. Н.Г.Чернышевского по адресу: г. Саратов ул. Астраханская 83, XII корпус, ауд.203. С диссертацией можно ознакомится в библиотеке Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского. Автореферат разослан «12»октября 2008г. Ученый секретарь диссертационного совета Листвина Е. В. I. Общая характеристика работы. Актуальность темы исследования Глобальные вызовы современности заставляют совершать переосмысление проблем, связанных с безопасностью окружающего нас мира. Вызовы эти связываются с процессами глобализации и интеграции различных культур и, напротив - противодействием распространению нового мирового порядка. Все чаще этот новый мир описывается с точки зрения посредством категорий "риск", "неопределенность", "вероятность", "скрытая угроза ". В связи с этим появляется необходимость новой рефлексии современных социальных процессов с точки зрения безопасности, через решение проблемы существования риска. Человечество подвергается различным рискам: от риска утраты энергетических ресурсов, обеспечивающих существование современной технотронной цивилизации, до рисков, связанных со "столкновением" различных культурных общностей. Можно утверждать, что решение проблемы безопасности требует глубокого осмысления самого феномена риска, существование которого уже невозможно игнорировать. Поэтому на смену отдельным дисциплинарным исследованиям различных рисков, которыми традиционно занимались менеджмент, психология, статистика, приходят концептуально оформленные теории "общества риска", авторы которых ставят в качестве основной задачи анализ риска как феномена социальной реальности. адекватно описывающего процессы, происходящие в современном мире. Можно утверждать, что существует необходимость концептуализации понятия риска в социально-философском аспекте, и эта необходимость диктуется острой нехваткой социально-гуманитарных прогнозов и экспертных заключений, которые могут оценить современные ситуации риска и определить стратегии будущего развития нашей цивилизации. Степень научной разработанности проблемы Очевидно, что проблемное поле риска вошло в гуманитарный дискурс не так давно, истоки социально-философского представления о риске обнаруживаются в дисциплинарных исследованиях 60х – 70х годов, и в отечественных философских конструктах риска в 80-е годы. Риск всегда связывался с понятием рациональности и рациональным образом мышления. Возникновение данного понятия следует отнести к XVII в., связывается это исследователями с развитием азартных игр. Риск тогда означал вероятность появления некоторого события в сочетании с величиной потерь и выигрышей, которые оно повлекло бы за собой. С XVII в. анализ вероятностей становится основой научного знания, преобразуя природу очевидности, авторитета и логики. Любой процесс или любая деятельность имеют свои вероятности успеха или неудачи. Исчисление риска пустило глубокие корни в науке и производстве, а также в качестве теоретической базы для принятия решений. Начиная с середины 80х годов, категория риск приобретает легитимный статус в качестве гуманитарного научного понятия, используемого в междисциплинарных исследованиях по современным социальным системам и перспективам существования общества и культуры в целом. Российский этап исследования проблемы риска, основанный на выявлении специфики российских рисков в глобальном мире, насчитывает несколько лет. Для отечественной гуманитарной науки основной задачей для исследования становится выявление универсальных и специфических черт современного социума, обладающего потенциалом рискогенности. В этой связи хочется отметить работы отечественных исследователей А. Альгина, О. П. Яницкого, С. М. Никитина и К. А. Феофанова, которые оформили дискурсивное поле данного понятия, обеспечив дальнейшее концептуальное развитие для всех последующих исследований. В существующей научной литературе не уделялось должного внимания анализу риска, как системного явления, связанного с существующим в обществе наличным запасом знания. Отсутствие трактовки социально оформленной системы знания с позиции риска позволяет нам заявить о возможности новой концептуализации понятия риска. Существует огромный пласт прикладных, специализированных исследований самого понятия риск в различных аспектах, среди которых можно выделить экономические, социологические, политологические и психологические аспекты рассмотрения данного явления, которые используются в данной работе в качестве эмпирической базы. Психологические аспекты феномена риска были осмыслены как отечественной, так и мировой психологической наукой, в частности были выдвинуты различные модели психологии рискованного поведения. К ним можно отнести модель "восхождения к риску" В. А. Петровского, а так же игровую модель ситуации риска В. Лефевра. Свой вклад в изучение психологии риска внесли так же А. Брушлинский, И. Задорожнюк, А. Зозулюк, Г. Солнцева, Т. В. Корнилова, А. Тягунов Наиболее фундаментальные работы, определившие базис проблемы, связанной с пониманием природы риска и рискогенного социума, представлены произведениями Ф. Найта., У. Бека, Н. Лумана, А. Вилдавски, М.Дуглас, Э. Гидденса. Эти исследования, составляя концептуальную основу всех дальнейших исследований, способствовали становлению гносеологии и онтологии риска. В отечественных социологических исследованиях большой вклад в изучение социальных рисков внесли В.В. Гришаев, С. М. Никитин, О. А. Андреева, П. А. Ваганов, В. И. Чупров, В. А. Зубок, Ю. Л. Воробьёв, Г.Г.Малинецкий, Н. А. Махнутов, А. В. Мозговая, Б.Н. Шлыкова, А. Н. Чумаков, А. Бекарев, Н. А. Мешавкина. Понятие риска и общества риска активно разрабатывается представителями саратовской философской школы, к которым можно отнести В.Б. Устьянцева, В. Н. Ярскую, В. С. Ибрагимову, Т. П. Фокину, А. С. Борьщева, В. Н. Гасилина, В. П. Рожкова, Н. А. Акимову, Д. А. Аникина, А. В Иванова, И. А. Афанасьева. В их работах представлены различные перспективы в изучении рисков: от рисков, проявляемых в жизненном пространстве, до институциональных и ментальных рисков, подготовлен ряд коллективных монографий . Анализ литературы свидетельствует, что отдельные работы по проявлениям феномена риска в социуме в литературе присутствуют, однако еще не предпринимались попытки концепт "общества риска" интерпретировать с позиции методологии феноменологического исследования. Социально-феноменологическое направление в исследованиях современного социума в отечественной науке представлено в работах Н. М.Смирновой, В. У.Бабушкина, Д. Н.Замятина, Б. С. Свиридова, Л. Г. Ионина, П. А. Фирстова. Социокультурный пласт исследований современных рискогенных обществ представлен работами И. Г. Яковенко, В. А. Ядова, Т. Ворожейкиной, Е. В. Шлыковой, Т. М.Кошелевой. Цивилизационный аспект в исследовании рисков выделяется в работах А. С. Панарина, А. С.Ахиезера, В. Г. Стельмана. Следует отметить, что феноменальная составляющая рискогенных процессов современного социума уже отмечалась в ряде исследований в контексте, например, цивилизационного анализа данного явления. Однако до сих пор не предпринималось попыток обосновать наличие риска в повседневной социальной жизни человека, связав его единым конструктом «понимания», «описания» того, что подразумевается под риском, что позволило бы выяснить значение данного феномена для безопасной жизнедеятельности социума и для культуры в целом. В этой связи нами выдвигается гипотеза о том, что социальные и культурные риски в контексте восприятия и воспроизводства имеют общие основания. Одной из неисследованных тем в отношении риска является тема «понимания» риска как некоего предиката социальных взаимодействий, потому данное исследование следует считать «дескриптивным», описательным, что предполагает использование методов социально-феноменологического исследования. Объект исследования. Объектом исследования выступает современная социальная реальность, обладающая свойством рискогенности. Предмет исследования. Предметом исследования является социально-философское изучение феноменов риска в современном социуме. Цель диссертационного исследования. Целью данной работы является применение методов феноменологического исследования при анализе феноменов рискогенного социума. Данная цель предусматривает решение следующих задач: 1. Исследовать концептуальные основания понятий: "риск", «рискованная деятельность», «рискованная ситуация» в аспекте феноменологической модели изучения общества. 2. Разработать авторский вариант концепта социального риска. 3. Исследовать концептуальные основания феноменологической модели рискогенного социума с учетом возникновения и функционирования различных рисков в глобализирующемся социуме. 4. Произвести компаративистский анализ существующих концептов социального риска, выделить структуру социальных рисков в пространстве рискогенного социума. 5. Исследовать социокультурную составляющую рискогенных процессов в традиционном и индустриальном обществе. 6. Выделить цивилизационный уровень социокультурного рассмотрения рисков в современном социуме. Теоретическая и методологическая основа исследования. Характер и логика предлагаемой работы ведет к необходимости применения междисциплинарного исследования, осуществляемого в рамках парадигмы научной рациональности. Данный методологический синтез осуществляется при использовании таких идей и методов социальной философии, как социальная феноменология, символический интеракционизм, конструктивизм, цивилизационный анализ, а также идеи этнометодологии Г. Гарфинкеля и социологии знания П. Бергера и Н. Лумана. Социально-философский анализ риска обусловлен спецификой проявления рисков в современном социуме, и здесь возможны два измерения: субъективное и объективное. В основу формирования феноменологической модели риска нами положен феноменологический метод, основанный на процедурах интенциональности, редукции и реализуемый в познавательных конструктах идеации и типизации. Методологической стратегией, призванной осуществить концептуализацию понятия риска в качестве феномена, является социально-феноменологический анализ форм существования риска в современности в соотнесении с существующими концептами социального риска. Стратификация феноменов риска осуществляется путем соотнесения социально-феноменологической модели риска с социокультурными и цивилизационными концептами социального риска. Новизна диссертационного исследования проявляется в том, что впервые ставится и решается задача комплексного анализа феномена рисков современного социума с позиции предложенного концептуального основания. Результаты, заключающие в себе научную новизну исследования, состоят в следующем: 1. Проанализированы существующие концептуальные основания понятий «риск», «рискованная ситуация», «рискованная деятельность» с позиций существующих дисциплинарных и социально-философских подходов к проблеме риска. Выделена специфика феноменологического и социо-культурного подходов, заключающаяся в исследовании повседневных социальных рисков, позволяющая преодолеть схематичность и излишнюю рационализированность традиционных исследований в области риска. 2. Разработан концепт социального риска, заключающийся в понимании социального риска как субъект-объектного взаимодейстия, реализуемого в двух стадиях: потенциальной и актуальной. Это позволяет осуществить выход на феноменальный уровень исследования через анализ повседневной социальной реальности, обладающей свойством рискогенности. 3. Оформлено феноменологическое понимание рискогенного социума через рассмотрение концептов рискованного действия как разновидности социального действия, осуществляемого в рамках существующего социального порядка и рискованной ситуации как опасности, зафиксированной в запасе наличного социального знания. Это позволяет утверждать, что социальные риски для рискогенного социума являются нормой. 4. Произведен компаративистский анализ существующих концептов социального риска на основе рассмотрения социально-философских подходов к проблеме социальных рисков, среди которых мы выделяем формально-нормативный, психолого-когнитивный, социологический, культурный, и горизонтов интерпретаций возможных опасностей: социального и культурного. Это позволило зафиксировить структуру социальных рисков в социальном пространстве, выраженную в техногенном, социогенном, культурном концептах. 5. Выделены социокультурные формы рефлексии риска в традиционном и индустриальном обществе, обозначена зависимость повышения рискогенности социальных действий от степени рационализации отношения человека к различным социальным опасностям и угрозам. 6. Рассмотрен цивилизационный уровень социокультурных рисков, произведена классификация современных цивилизационных рисков. Положения, выносимые на защиту. 1. Развернутое и системное понимание такого социального феномена как риск возможно только при комплексном рассмотрении существующих дисциплинарных и социально-философских подходов к проблеме, выделении исторических этапов рефлексии понятия риска, а так же определенных типов рациональности, определяющих отношение социального субъекта к опасностям и угрозам. Исторически выделяются три этапа рефлексии феномена риска: до-модернизационный, индустриальный и постиндустриальный. Основанием для выделения выступает подход предлагаемый Э.Тоффлером. Имеет значение и восприятие социальных рисков в рамках существующих типов научной рациональности в частности в концепции В. С. Степина: классического, неклассического и постнеклассического. Из анализа сушетвующих социально-философских представлений о риске, по мнению диссертанта, следует необходимость междисциплинарного исследования с использованием феноменологического подхода в качестве концептуального основания. 2. Социальный риск концептуально понимается в виде структуры, в которой в качестве субъекта выступают акторы социальной действительности, под которыми понимаются субъекты, характеристика которых может быть выражена через категории поведения и действия, а в качестве объекта выступает внешняя среда, обладающая свойством рискогенности; выделяются варианты их взаимодействия: актуальный, предполагающий активное воздействие субъекта на среду риска, и потенциальный, предполагающий только рефлексию субъекта по возможным свойствам рискогенной среды. 3. С феноменологической позиции риск представляется рефлексивной посылкой социально опасного действия, феноменально проявляющейся в таких компонентах, как «рискованное действие», «рискованная ситуация». Любой риск в том или ином качестве состоит, таким образом, из двух составляющих: потенциальный риск, т. е. рефлексия субъектом некой опасности и актуальный риск – рискованное действие. Рискованное действие определяется как частный случай социального действия, если оно осуществляется социальным субъектом в рамках существующих норм социального порядка. Рискованная ситуация может считаться таковой, если знание о потенциальной опасности или угрозе зафиксировано путем типизации в социальном запасе знания. Все это позволяет сделать вывод о том, что социальные риски плотно интегрированы в структуру повседневности жизненного мира социума современности. Качественное отличие стадии общественного развития, называемой «общество риска», от предшествующих заключается в специфическом отношении к социальному знанию о возможных опасностях и всеобщем распространении типов рискованных действий. 4. При анализе современных социальных рисков важное значение имеет распределение социальных рисков в жизненном пространстве социума и цивилизации. Поэтому на основе компаративистского анализа существующих подходов и направлений к проблеме социального риска предлагается структура распределения социальных рисков в современном социуме через соотнесение трех результирующих концептов социального риска: техногенного, представляющего собой результат осмысления существующих социальных рисков через призму взаимодействия общества и внешней среды; социогенного, подразумевающего результат возникновения в обществе ситуации неопределенности как следствие утраты со стороны общества контроля над социальными изменениями; и культурного, представляющего собой восприятие социальных рисков как явлений культуры, возникающих вследствие трансформации цивилизационного развития. 5. В рамках традиционного общества повседневный социальный риск определяется через такую форму рефлексии и действия как ритуал. Это означает, что если человек живет в образе традиционного мироосмысления, то ритуал для него становится формой снятия неопределенности, являясь механизмом гармонизации существующего мира. Таким образом, ритуал, феноменологически понимаемый в данном контексте в качестве процедуры, действия, направленного на осуществление собственной безопасности, служит основанием существования и воспроизведения традиционного сообщества. В индустриальном обществе возникает такая форма социокультурной рефлексии повседневных социальных рисков, как технология, основанная на целерациональном отношении человека к миру, соответственно технология превращается в процедуру осуществления стратегий безопасности, основанную на принципах научной рациональности. Научное знание об опасностях и угрозах становится повседневным. На следующей стадии общественного развития, называемой постиндустриальной, ориентация на технологию перестает гарантировать безопасность, включая механизм всеобщей «модернизации» описанный У. Беком. 6. На современном этапе развития социума становится необходимым обращение к цивилизационному уровню рассмотрения феноменов социального риска, что связано с неоднородностью цивилизационного развития различных регионов мира. Это позволяет установить взаимосвязь рискогенных социальных действий в повседневности с общими цивилизационными основаниями, что ведет к комплексному пониманию значения социальных рисков в контексте цивилизационного развития. Социальные риски, присущие индустриально развитым странам, в результате процессов интеграции и глобализации оказывают влияние на традиционные общества, а это означает, что категория риск приобретает посттрадиционный, цивилизационный статус. В связи с этим проводится классификация возможных цивилизационных рисков, в отношении, прежде всего к Российскому социуму: риски геополитические, риски утраты жизненного пространства, риски всеобщей универсализации, риски деформации национальной идентичности. Теоретическая и практическая значимость исследования. Значимость данного диссертационного исследования определяется развитием новых путей концептуализации проблемы риска как одной из наиболее острых и актуальных проблем современности. По мнению диссертанта, развитие социально-феноменологического направления в исследовании заявленной проблемы будет способствовать выработке новой формы анализа современных рискогенных обществ, и позволит сформировать стратегию безопасного развития глобализирующегося социума, основанную на синтезе гуманитарных исследований по данной тематике. Материалы и выводы диссертационного исследования могут быть использованы для дальнейшей фундаментальной проработки и изучения таких важнейших проблем современности, как проблема риска и проблема безопасности как в теоретических исследованиях современного социума, так и в прикладных исследованиях риска. Апробация диссертационного исследования. Положения диссертационного исследования были апробированы в докладе на аспирантском семинаре кафедры теоретической и социальной философии в апреле 2008года. Основные положения и выводы диссертационного исследования представлены в докладах и выступлениях на научно-практических конференциях: «Философия, человек, цивилизация» (Саратов, октябрь 2004г.), "Общество риска: цивилизационный вызов и ответы человечества" (Саратов, декабрь 2005г.), "Формирование гражданской личности в современной России: потенциал и модели межнационального и межконфессионального взаимодействия" (Саратов, июнь 2006г.), «Жизнь: бытийственный, ценностный и антропологический аспекты» (Саратов, декабр.2007), «Социально-экономические проблемы и перспективы развития России и её место в мире» (Саратов, апрель. 2007). Структура диссертационной работы. Работа состоит из введения, двух глав, пяти параграфов, заключения и списка литературы. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ. Во введении обосновывается актуальность темы исследования, степень её разработанности, обозначается объект, предмет, цель, а так же основные задачи исследования, характеризуется научная новизна и практическая значимость, приводятся положения, выносимые на защиту. В первой главе «Феномен социального риска: методология исследования» рассматриваются концептуальные основания анализа понятий «риск», «рискованная деятельность», «рискованная ситуация» в области социально-философского рассмотрения и дисциплинарных подходов к проблеме риска, и производится концептуализация данных понятий с применением методологии социально-феноменологического анализа. В первом параграфе « Социальный риск: понятие, значение, феномен» обращается внимание на широкий спектр понимания термина и феномена риска как в области прикладных дисциплин, таких как экономика, психология, статистика; так и в области социально-философского знания. В связи с этим автором предлагается собственная модель концептуализации понятия социального риска, призванная преодолеть конкретизацию и рационализацию разрозненных концептов и теорий социального риска, на основе обращения к социокультурным аспектам рассмотрения социальных рисков через призму социально-феноменологического подхода. Автор представляет риск как сложный и многозначный феномен для адекватного анализа, которого необходимо комплексное осмысление. Раскрытие данного феномена оказывается возможным через выделение трех исторических этапов рефлексии понятия риска, в основу которого положен концепт Э. Тоффлера: до-модернизационный или традиционный, индустриальный и постиндустриальный. 1) На до-модернизационном этапе риск чаще всего не отличается от понятия локальной опасности, представляющей собой стихию природы и используется при необходимости защитить себя от опасности, которая несет в себе природа: шторм, наводнение, эпидемия, в большей степени, чем от антропогенных факторов. Можно говорить о таких сходных и современных тому времени терминах как рок, судьба, случай. Но в данном аспекте риск представлялся интуитивно, чем рационально. 2) Этап называемый индустриальным привносит рациональное в дело осмысления любого риска. Именно в данный период формируется большинство направлений изучения различных рисков, как на теоретическом, так и на практическом уровне, возникает дифференциация рисков. Разделение общества на классы, страты привносит различия в системы рисков, которым подвергаются люди, отличающиеся своей социальной принадлежностью. 3) На постиндустриальном этапе понятие риска и сам фактор существования различных тотальных рисков приводит к возникновению определенного типа общественного развития называемого «обществом риска». Накопление рисков в различных областях общественной жизнедеятельности приводит к осознанию научной необходимости теоретического осмысления сущности риска и изучению многообразия его проявлений в обществе. Кроме исторических интерпретации по мнению автора имеет значение типы рациональности отвечающие за восприятие рисков в разных обществах, что позволяет понять связь риска с понятием рациональности отношения человека и общества к рискогенной среде, в этой связи за основу берется концепция В. С. Степина, предлагающая три типа научной рациональности: классический, неклассический и постнеклассический. 1). В классическом типе научной рациональности акцентируется внимание на объекте познания, существует стремление элиминировать все, что относится к субъекту, средствам и операциям его деятельности, что рассматривается как необходимое условие получения объективно-истинного знания о мире. В рискологической интерпретации означает, что реальность того, что объект познания обладает потенциальной угрозой, «вероятным риском», рассматривается без относительно средств познания, а так же деятельностных и ценностных установок субъекта познания. 2) В неклассическом типе научной рациональности учитывается связь знания об объекте с характером средств и операций деятельности субъекта познания, что рассматривается в качестве условия объективно-истинного описания и объяснения мира. С позиции автора данную схему можно прокомментировать тем, что в данном типе рискованный опыт детерминируется не только потенциально опасными свойствами изучаемого объекта, но так же сам способ изучения и воздействия на объект может являться источником риска. 3). В постнеклассическом типе научной рациональности расширяется поле рефлексии над деятельностью субъекта. Учитывается соотносимость знаний об объекте не только с особенностью средств деятельности, но и с ценностно-целевыми структурами. В результате обнаруживается связь нормативно-ценностных установок познающего и рискующего субъекта с особенностями технологии познания и освоения объекта. В этом качестве риск становится значимым системным фактором. Данная схема позволяет нам допускать, что в современности существует другой, более широкий анализ, учитывающий социальный контекст происходящих событий, возникающего риска и его последствий, который в согласии со схемой типов научной рациональности можно назвать "постсовременным" анализом риска. Всесторонний и адекватный анализ феномена риска в современном социуме возможен только при междисциплинарном исследовании данного понятия, что позволяет нам придти к цельному пониманию феномена риска, как важнейшей составляющей бытия человека и общества. По мнению автора на современном этапе развития социума риски связаны с рациональным образом мышления современного человека, который оказывается главным субъектом риска, направленного либо на собственную судьбу, либо на социальную группу, либо на природу как внешнюю среду, поэтому нами делается вывод о том, что риск как рефлексивная посылка любого социального действия существует внутри социальных отношений. Риск фиксируется в виде универсальной концептуальной схемы позволяющей предусмотреть возможные взаимосвязи в системе социальный субъект – социо-культурная среда. Под субъектом риска воспринимается индивид, социальная группа или общество, подвергающееся риску или осуществляющее рискогенное действие. Под объектом риска понимается социо-культурная среда, содержащая в себе потенциальную социальную опасность или являющуюся объектом рискованных действий. Соответственно автором определяются стратегии отношения к риску со стороны каждого социального субъекта: это пассивное рефлексия рискованной ситуации и приспособление или активное рискогенное вмешательство во внешнюю среду. В качестве философской основы для реализации стратегии исследования феномена риска выступает феноменология, поскольку феноменологически ориентированная социальная методология рассмотривает социодинамику культуры как процесс выражающий динамику трансформации интерсубъективных значений из которых составляется основа "жизненного мира" социума. Во втором параграфе «Социально-феноменологический контекст ситуации риска» производится детальная проработка концептуальной модели социального риска с позиции социально-феноменологического анализа через описание двух социально-феноменологических конструктов: действия и ситуации. Обозначается нахождение рискованной ситуации в повседневности жизненного мира социума, концептуализируется «нормальная структура действия» в соотношении действием рискованным , выделяется смысл, значение и последствия рискованных действий для существующего социального порядка, основанного на общем запасе наличествующего знания. Рискованная ситуация всегда имеет основанием определенное знание о каком-либо неблагоприятном следствии или событии. Значения возможных рискогенных ситуаций входят в наличествующий запас социального знания, проявляясь в сфере непосредственно данного, очевидного мира повседневности. Ситуация риска является вызовом повседневному существованию общества, однако, если возможные действия или последствия данной ситуации определенным образом типизируются и «понимаются», т. е. знание о ситуации входит наличествующий запас знаний, риск как действие социального субъекта обретает смысл в качестве социальной нормы. В ином контексте, когда понимание и знание ситуации риска затрудняется социальные риски не могут быть минимизированы и ситуация может развиваться непредсказуемым образом. Процедура «понимания» риска связана с социальной структурой Жизненного мира индивида, в которой происходит социальное распределение знаний о возможных опасностях и экстремальных ситуациях. Риск как действие, реакция субъекта на обстоятельства, представляет собой определенный типический опыт, и в этом качестве может рассматриваться как составная часть процесса конституирования субъектом собственного жизненного мира. Процедура «понимания» риска связана с социальной структурой Жизненного мира индивида, в которой происходит социальное распределение знаний о возможных опасностях и экстремальных ситуациях. Человек ограждает себя от возможного риска созданием типичных образцов поведения. Типизация есть обретение взаимосвязи различных смыслов социальных коммуникаций. Типизации призваны упорядочить реальность, преобразуя ее в действительность, которой можно доверять. Следовательно, обладая типическим знанием о рисках человек может спокойно существовать внутри своего Жизненного мира, полагаясь на то, что он может/должен делать в ситуации опасности. Это показывает очевидную связь рисков с существующим в обществе знанием. Действования, результат которых оказался успешным и целесообразным, становятся наполненными рутинными повседневными действиями. Рефлексия, сопровождающая эти действия в пространстве повседневности, может характеризоваться определенными типизациями самопостижения. Общество это процесс создания, распределения знания которое в форме типических представлений поддерживает общий социальный порядок на уровне повседневности. Риски же в данном контексте существуют как необходимые внутренние изменения, заставляющие общественный порядок каким-либо образом реагировать на данные изменения, приспосабливаться. Поскольку социальный порядок в обществе выражается в строгом отношении к системам знания, риск приходит в жизнь современного человека как новое знание, опыт типизаций не воспринимаемый как безопасный. Социально сконструированный порядок в форме систем знания вынужден реагировать на новое знание, конституируя и конструируя повседневность. Феноменологически социальная реальность всегда стремится к упорядоченности, балансу, все неопределенное, «нетипизированное», не проверенное путем идеализаций воспринимается как сбой. В следствии можно говорить о том что рискованное действие соответствующее схеме нормального социального действия, понимаемого и интерпретируемого обществом, является соответствующим норме, в отличии от рискованных действий явившихся результатом случайности или сбоя, тогда ситуация риска становится фактором разрушения стабильности повседневного мира человека. Риск в той или иной форме нарушает существующий в обществе порядок, вынуждая его трансформироваться, изменятся, и именно в этом значении обнаруживается позитивное значение риска для сообщества людей. Во второй главе «Социально-феноменологический дискурс риска» производится сравнительный анализ существующих концептов социального риска с целью выявления структуры социальных рисков в социальном пространстве; выявляются социокультурные и цивилизационные аспекты современных рисков, через рассмотрение форм отношения человека к различным рискам как традиционном, так и современном обществе; а так же делается выход на цивилизационный уровень рассмотрения социальных рисков и производится классификация возможных цивилизационных рисков исходя из рассмотренных проблемных полей цивилизационного анализа. В первом параграфе «Концепты социального риска: сравнительный анализ» приводится компаративистский анализ различных концепций и теорий социального риска образуемыми социально-философскими и прикладными исследованиями в данной области, с целью построения концептуальной схемы локализации социальных рисков в социальном пространстве, ориентируясь на культурный и социальный горизонты интерпретаций. Автором исследуются следующие подходы: 1. Формально-нормативный подход, главной задачей которого является создание универсального, действенного эталона риска, с помощью которого становятся «доступными» различные виды рисков. Главное рациональное «ядро» данного подхода образовано формулами риска, позаимствованными у структуры экономики страхования, где риск определяется в соответствии с ожидаемым способом и вероятностью наступления самого ущерба, а так же теорией принятия решений, в которой была создана модель принятия рациональных решений, вследствие чего появляется возможность сформировать такой концепт риска, в котором существует возможность оценивать одновременно аспекты ущерба и пользы. Однако недостатком такого концепта социального риска является то, что: 1) В самой теории надежности не существует единого понятия риска и 2) что взятая в экономике формула оценки риска не воспринимается обществом именно в том случаях, если речь идет о оценивании потенциала опасности, обусловленного применением новых технологий. 2. Психолого-когнитивный подход берет в качестве отправной точки несоответствие реальных процедур принятия решений в ситуации риска с позициями рационального расчета возможных опасностей. При этом в рамках данного подхода выделяются еще три направления рассматривающие влияние отношения к риску на принятие решений: субъективное, основанное на анализе мнения субъекта о допустимости и обоснованности риска; акторное или деятельностное, основанное на концепции социального действия М. Вебера, опирающегося на анализ целерациональности поведения рискующего субъекта, через рассмотрение риска как цели и как ценности; и объективное, берущее в расчет объективный анализ субъектом возможной ситуации риска с привлечением всей возможной информации. В целом фундаментальным недостатком подхода становится неизбежная субъективность анализа риска. 3. Социологический подход, в отличие от психологических исследований, в качестве объекта исследований выделяет то, как восприятие и установки по отношению к различным рискам находятся во взаимосвязи с факторами общественного развития. Общественное мнение имеет отношение к процессам трансформаций, содержащих как явные, так и скрытые риски. Ввиду актуальности проблематики риска в вопросе, какие технические риски могут быть политически оправданы и поддержаны, социологический подход основным предметом в исследовании делает конфликт и достижение согласия. Следовательно, социологический подход исследует пути достижения консолидации общества перед лицом возможных опасностей и экстремальных ситуаций. Данный подход можно выделить как сугубо практический, не позволяющий придти к теоретико-методологическим обобщениям в деле концептуализации социальных рисков. 4. Культурный подход к социальным рискам, представляется нам наиболее продуктивным из представленных по нескольким критериям: во-первых, даже в рамках научного знания оценка риска и принятие новых технологий определяется не личными субъективными факторами, а скорее значением социальных и политических ценностей определяемых обществом для «колонизации будущего», оценкой политических процессов принятия решений. Основными характеристиками данного подхода является то, что восприятие риска уже «социально отфильтровано» и уложено в рамки различных социальных практик разделяемых всем обществом. Таким образом, социально организационные формы, в согласии с которыми разворачиваются действия отдельной личности, имеют решающее значение в отношении к рискам. В современную эпоху меняются формы взаимодействия техногенных рисков с природогенными и социогенными, рисковые процессы становятся все более взаимозависимы, приобретая способность к взаимному и многократному усилению. Взаимное усиление становится возможным в любой последовательности и направлении, XXI век вносит фактор объединения рисков различного происхождения и требует развития комплексных подходов. Вместе с тем существует и тенденция к дифференциации наук и исследовательских направлений, стремящихся к познанию «собственных» предметных областей в отношении к рискам. Таким образом, автор выделяет следующие концепты социального риска: 1. Техногенный. Представляет собой результат осмысления существующих социальных рисков через призму взаимодействия общества и внешней среды. 2. Социогенный. Под последним подразумевают результат возникновения в обществе ситуации неопределенности как следствия утраты со стороны общества контроля над социальными и в целом социетальными изменениями. К ним относятся, прежде всего, общественные конфликты, различные виды девиации и некоторые формы социальной напряженности. 3.Культурный. Представляет собой восприятие социальных рисков, как явлений культуры, возникающих как вследствие трансформации цивилизационного развития отдельного региона, так и в процессах взаимодействия различных культурных общностей. В социальном пространстве глобализирующего социума все три выделенных концепта социального риска образуют единую систему объединяемую единым вектором цивилизационного развития. Каждый концепт оказывается включенным в общий процесс формирования глобальной постиндустриальной цивилизации. Во втором параграфе «Социокультурные и цивилизационные аспекты риска» выделяются формы социокультурных интерпретаций социального риска в традиционном и индустриальном обществе: технология и ритуал, рассматривается связь технологии с понятием рациональности и социальным институтом экспертизы и рассматривается одновременное существование данных форм в современном социуме. Технология представляется формой целерационального, выражаясь языком Вебера, отношения к ситуациям риска, а именно: знание технологических, рациональных основ происходящих процессов ведущих к появлению рисков, позволяет человеку сформулировать четкую стратегию в отношении каждой из ситуаций на рациональной основе. Для технологического действования характерна ориентация на процедурность. Процедура здесь понимается как форма социальной практики, основанная на переработке информации и оценке вероятности происхождения чего-либо в материальной действительности. Смысл действия заключается в его результате, который является основной целью и ценностью. Человек, мыслящий в рамках такой формы восприятия риска как технология, является «экспертом», который призван рационально оценивать и реагировать на возникновения любых рискогенных ситуаций. В обществах со слабой социальной дифференциацией задача носителей знания, детерминирующего мировоззрение других людей, заключается в обеспечении базового согласия и стабильности общества; от них не требуется разработки инноваций и продвижения развития, такова роль экспертизы в обеспечении безопасности традиционного общества. При социальной однородности приоритет отдается традиции, вменяющей членам общества строго определенные обязанности, а знание является принципиально закрытой от непосвященных сферой. По мере того как углубляется социальная дифференциация, усложняется институциональная структура общества и его взаимодействия с окружающим миром (природой), возникает потребность в новых механизмах общественной регуляции. На определенном этапе выделяются научные экспертные сообщества, от которых требуют инноваций и претворения замыслов по преобразованию природы и общества. Практическая направленность экспертного знания легитимирует существование экспертного сообщества, а его вовлечение в сферу экономики делает необходимой постоянную экспериментальную проверку добываемых сведений, и таким образом институт экспертизы оказывается непосредственно связан с рисками. Отмечается, что социальные субъекты, не обладающие экспертным знанием становятся зависимыми от института экспертизы, таким образом, в индустриальном обществе происходит разделение на классы экспертов и дилетантов, связь между которыми строится на отношении доверия. Большая часть рационалистических концептов социального риска и ставит своей целью достижение общественного согласия между экспертами и не экспертами. Рефлексия риска в социокультурной плоскости в современном обществе, тяготеющем к целерациональным стратегиям в области безопасности лежит в плоскости двух типов рефлексии риска: эксперт и дилетант. И тот, и другой образ действия нацелен на воспроизводство особого технократического подхода бытия в мире. Отличие одного от другого будет заключаться только в обладании, или не обладании рациональным знанием. Опасность такого, технократического подхода к проблеме риска, по мнению диссертанта, заключается в том, что социокультурные реалии часто входят в противоречие с требованиями и императивами модернизации, стоящей во главе перехода к обществу риска. В отличие от такого понимания индустриального общества, понятие «традиционное общество» характеризует состояние, в котором интституты стабильно существуют на не вызывающем сомнений основании мифических, религиозных или метафизических толкований реальности, картин мира. В этой связи автором выделяется такая форма социокультурной интерпретации риска как ритуал. Ритуал есть механизм обеспечивающий в традиционном обществе снятие ошибок, принуждение к следованию нормам, трансляцию этих норм, пересмотр и упразднение тех норм и образцов следование которым ведет к росту хаоса. Таким образом, приводится трактовка ритуала как процедуры, ценность которой заключена самом действии, а не рациональной цели. В современном обществе под ритуалом можно понимать такой вид деятельности, в котором смысл действия заключается в самом действии, то есть в этом случае действие становится самоцелью и осуществляется только в силу социальной привычки (так принято). В отношении к исследованию феномена риска это означает, что если человек живет в образе традиционного мироосмысления, то ритуал для него становится формой снятия неопределенности, и как следствие механизмом гармонизации существующего мира. Традиционный человек не осмысливает технологию как процедуру, соответственно целерациональные установки не имеют для него ценности. Технология безопасности в повседневном социальном мире формализована в виде рациональных систем деятельности в виде инструкций, схем калькуляции и минимизации различных рисков, технологических, экономических, социальных, однако выполнение, или не выполнение этих инструкций может принимать характер ритуала. Ритуально-магические смыслы продолжают существовать в сознании современного человека откладываясь на его технологической деятельности. Таким образом реакция человека на ситуации риска может принимать форму ритуала. В третьем параграфе «Цивилизационные риски современности» делается акцент на цивилизационный уровень рассмотрения социальных рисков позволяющий наиболее масштабно рассмотреть феноменальную составляющую рискогенных процессов в современном социуме. Это достигается путем анализа трех проблемных полей, образуемых различными точками на существование цивилизационных рисков, а так же внутренними характеристиками различных цивилизаций обладающих потенциальном рискогенности: концептуальное рассмотрение цивилизационных рисков, анализ пространственного измерения цивилизационных рисков и рассмотрение качественных характеристик динамики развития цивилизации, а именно стабильности и нестабильности. Концептуальное рассмотрение, включает в себя цивилизационный анализ, дисциплину, предмет которой составляют так называемые «локальные цивилизации». Теория «локальных цивилизаций» основана на той идее, что в ходе общеисторического развития формируется ограниченное количество особых, отличных друг от друга стратегий человеческого бытия, каждая из которых доминирует на определенной территории и в рамках определенного исторического времени, оказываясь фактором, задающим весь образ жизни данного сообщества. Цивилизации, являясь главными историческими субъектами деятельности на геополитической карте, находятся в состоянии непрерывного противостояния, борьбы за территорию и ресурсы в сумме составляя целое культуры человечества. Каждая этническая культура включает представление об основных источниках риска (угроз безопасности), главных объектах защиты (ценностях), допустимых уровнях и вариантах размена рисков. При подробном анализе социокультурной ситуации становится ясно, что процесс глобализации, предполагающий как глубокую интеграцию культур, включает в то же время две культурные составляющие: одновременное появление тенденций к культурной гармонии и в тоже время движения к культурной анархии. Пространственный аспект связан с исследованием такого культурного понятия как жизненное пространство культуры и цивилизации. Различаются уровни изучения феноменов жизненного пространства, от уровня цивилизации, до уровня личности. Через использование концепта цивилизационного риска автор приходит к пониманию риска, как реакции сознания цивилизации на определенные вызовы со стороны иных локальных культур или факторов внешней среды, и к тому, что цивилизационные риски пространственны по своей сущности. Цивилизационный риск всегда очевидно выражается в пространственном измерении, формируя тот или иной образ географического пространства. Категория жизненного пространства раскрывается через ряд образов географического пространства, а именно геополитический образ, геоисторический образ, художественный образ географического пространства. Категория риска, рассматриваемая феноменологически , приобретает пространственное измерение при использовании концепта цивилизационного риска. Главные цивилизационные риски современности диффиреенцируются исходя их пространственного критерия: 1.) Риски геополитические, связанные с угрозой утраты жизненного пространства цивилизации. 2) Риски исторические, связанные с возможностью утраты исторической памяти. Для наиболее полного и развернутого анализа рассмотрения цивилизационных рисков имеет значение исследование таких значительных характеристик современности как стабильность и нестабильность. Нестабильность, проявляющаяся в риске составляет сторону значительную творчества и представляет из себя движущую, энергийную силу человеческой активности. В исторической перспективе по мере развития социума творческая активность расширяется за счет деятельности повседневной, рутинной, нетворческой. В этом состоит важное позитивное воздействие риска на культуру и цивилизацию в целом. Однако в то же время нестабильность, являясь существенным фактором становления качественно нового в природных и социальных объектах, в то же время негативно отражается на процессах социально-политической консолидации, развитии культуры общества, ведет к кризису традиционных социальных институтов воспитания и образования. Далее в связи с рассмотрением феноменов социокультурных и цивилизационных рисков систематизируется изложенный материал в виде системы классификации цивилизационных рисков, и определяются приблизительные культурные стратегии России в глобальном обществе риска: 1) Геополитические риски, остаются для России остро актуальными, поскольку, Россия является исторически одной из цивилизаций определяющей безопасность не только в регионе, но и в глобальном масштабе. Соответственно главной задачей России, в данном аспекте является необходимость защиты своих исторических территориальных интересов. 2) Риск утраты собственного жизненного пространства цивилизации, в силу различных культурных экспансий. 3) Риски Вестернизации, то есть утраты индивидуальности и неповторимости культурного развития во благо всеобщей рационально-экономической модели глобального общества риска. 4) Риски деформации национальной идентичности. Такая классификация цивилизационных рисков позволяет обратить внимание на самые существенные риски, которые исходят от культурной реальности современности. В заключении диссертационного исследования производятся выводы проделанного анализа, подводятся итоги по проделанной работе и намечаются перспективы дальнейших разработок заявленной темы. Публикации в изданиях, рекомендуемых ВАК РФ Молчанов А.В. Социальная феноменология риска: риск как социальный конструкт //Омский научный вестник. 2007г. N4 (58) Серия «Общество.История.Современность.» С.105-108. Публикации в других изданиях. 1.Молчанов А.В., Аникин Д. А. Антропологическое измерение рискогенности // Философия, человек, цивилизация: новые горизонты XXI века. Саратов: «Научная книга», 2004. Ч. 2 С. 186-190. 2.Молчанов А.В., Аникин Д. А. Культурная память как коммуникация: механизмы сохранения и риски разрыва в современном российском обществе // Интегрированные маркетинговые коммуникации: от теоретических знаний к практическим навыкам. Саратов: СГСЭУ, 2007. С. 23-28. 3.Молчанов А.В. Социальные риски в свете феноменологической теории // Общество риска: цивилизационный вызов и ответы человечества. Саратов: «Научная книга», 2006. С. 68-73. 4.Молчанов А.В. Коммуникация личности в обществе риска: феноменологический анализ // Человек в научном и религиозном мире: проблема внутреннего диалога. Саратов: «Научная книга», 2005. С. 67-70. 5.Молчанов А.В. Значение культурной среды в отношении проблем риска и безопасности в современном социуме // Жизнь: бытийственный, ценностный и антропологический аспект. Саратов, 2008. С. 38-41.   ФИО: Молчанов Алексей Викторович Дата защиты: 14.11.2008 ВУЗ: Саратовский государственный университет им.Н.Г.Чернышевского Специальность: 09.00.11

Лукьянов Геннадий Иванович. Риск как феномен социальной реальности : дис. ... д-ра филос. наук : 09.00.11 Ставрополь, 2006 299 с. РГБ ОД, 71:07-9/9

смотреть содержание смотреть введение

Содержание к работе:

ВВЕДЕНИЕ 3 Первая глава. Теоретико-методологические основы исследования феномена риска 20 1.1. Концептуальное обоснование риска в контексте социальной реальности 20 Проблема риска в историко-философской ретроспективе 37 Сущность и структура ситуаций риска 59 Моделирование классификации рисков 77 Вторая глава. Специфика социального бытия риска 102 Бытие как социальная реальность риска 102 Объективная и субъективная компоненты риска в бытии 124 Третья глава. Основные формы проявления риска и их целесообразная обусловленность 147 3.1. Особенности проявления риска в условиях различных общественных систем 147 3.2. Экономический риск: классификация и характеристика 166 3.3. Оценка технологического риска в условиях техногенного общества 180 Четвертая глава. Проблемы риска в условиях глобализации 195 Глобализация как фактор возрастания степени риска 195 Личность и ее идентичность как сфера риска нового типа 215 Виртуальная реальность: риск как симулякр 236 ЗАКЛЮЧЕНИЕ 255 Примечания 268 Библиография 279

Введение к работе:

Актуальность темы диссертационного исследования. Современный этап общественного развития характеризуется наполнением нашей жизни огромной массой неведомых ранее проблем и противоречий. В сложных условиях оказались все основные сферы общества: политическая, экономическая, социальная, духовно-нравственная. Однако наибольший дискомфорт сегодня испытывает человек, как мера вещей. Он одновременно является объектом и управляющим субъектом при решении всего комплекса сложных, не терпящих отлагательства задач, а также целью и средством преобразований в нашей стране. Именно человеку, в первую очередь, приходится постоянно рисковать, приспосабливаясь к новым условиям, проявлять самостоятельность, принимая, порой незамедлительно, неординарные решения, искать ответы на сложные вызовы действительности, рассчитывая, прежде всего, на себя, на свой опыт, на свой природный дар интуитивного предчувствия и силу интеллектуального прозрения. Кроме того, актуальность исследуемой темы определяется и тем, что реформируемое и модернизируемое общество содержит постоянно возрастающее количество рисков. Особенно это характерно для системных кризисов, переходного периода социального развития. Социокультурные кризисы различного масштаба, как показывают многочисленные исследования, во все времена являлись питательной почвой для усиления фактора риска, вплоть до возникновения такого феномена, как «общество риска». В обществе подобного типа нередко сочетаются отдельные элементы риска, пришедшие из прежней социокультурной системы, с рисками, порожденными новой формирующейся социокультурной средой. Все это требует не только адекватной оценки происходящих изменений социума, но и выявление новых тенденций в его развитии. Деятельность человека сегодня во многом сопряжена с экзистенциальным риском. Известно, что любая стратегия, любые масштабные действия индустриальной цивилизации, даже направляемые системой ныне доминирующих этических и мировоззренческих начал, не могут считаться обнадеживающими. Это определяется прежде всего тем, что принцип существования человека в мире предъявляет к нему новые требования. Возрастает напряжение между рационально ориентированным миромыслием и все чаще возникающим падением различных форм общественного сознания в «иррациональную стихию насилия и мистицизма». Возникает ситуация кризиса рациональности, который заявил о себе еще во второй половине XX века, когда вопрос о возможности непредвиденного стечения обстоятельств в развитии человечества встал с особой остротой. Важно также иметь в виду, что источники риска коренятся в самом процессе принятия решений. Принимая решение, субъект любого вида деятельности испытывает определенные сомнения, неуверенность в исходе своих начинаний, что вносит дополнительную неопределенность, а в какой-то мере и хаос в работу основных структурных образований общественного организма. Более того, риск некоторой потери или даже полного краха всего дела может нанести моральную и психологическую травму. Конечно, профессиональные субъекты деятельности могут осуществлять выбор между двумя возможностями - менее привлекательными, но более надежными и менее надежными, но более привлекательными. Однако в обоих вариантах результат в лучшем случае все же остается проблематичным. В целом риск характеризуется мерой неожиданности, неблагополучия при успехе или определенной вероятностью неуспеха и ожиданием неблагоприятных последствий в этом случае. Данные обстоятельства подтверждают как очевидное - риск неотъемлемая часть нашей действительности. Проблема риска приобрела статус всеобщей проблемы, охватившей не только государственные учреждения и институты, но и практически все слои населения. Рисковать приходится всем: от простого чиновника до министра, от коммерсанта (предпринимателя) до владельцев крупного капитала. Каждый из них понимает: без большого риска нет дороги к большому успеху. Сама способность к риску есть уже определенный духовный капитал, и не каждый владеет этим капиталом. Недаром же в народе говорят: риск -благородное дело. «Те лица, которые взваливают риск на свои плечи, должны получать за это в сумме положительную величину премии за риск, или прибыли» (П.Самуэльсон). Способ бытия субъектов риска требует храбрости, терпения, умения сохранять хладнокровие в минуту опасности и потрясений: на постели большого богатства плохо спится. Боящийся риска вообще не может надеяться ни на какой выигрыш: таково противоречие жизни. Феномен надежды многообразен: он может быть рациональным, основанным на скрупулезном расчете, а может быть и интуитивным. И никак нельзя сказать, что надежнее в самой надежде. Все это еще раз говорит об актуальности темы исследования и требует достаточно убедительного понимания сущностных основ риска, характера его функционирования и реализации. Именно от этого во многом зависит, в какой мере человек сможет распорядиться наделенными способностями, насколько правильно сможет подчинить свой разум, потребности и согласовать свои действия с конкретной ситуацией, с реальной действительностью. Сегодня нужны целостные основания для всестороннего изучения феномена «риск», придания ему статуса философской категории. Речь, стало быть, идет о создании единой теории о риске, а соответственно о разработке таких технологий его применения, которые бы брали начало, прежде всего, от сути самого человека и выстраивались бы по характеру осуществления во имя действительного развития человека и его потенциальных возможностей в той или иной сфере деятельности. Время настоятельно требует переосмысления методологических, прикладных, теоретико-методических вопросов реализации риска. В противном случае мировоззренческая база и далее будет оставаться слабой и не способной обеспечивать интерес к проблеме риска. В этом контексте особенно актуально философское исследование риска, что дает возможность представить проблему в ее обобщающей целостности и единстве, в связи с потребностями, интересами, ценностями субъектов, тенденциями развития социальной реальности, глобальными проблемами, стоящими перед современной цивилизацией. Степень научной разработанности проблемы. Фундаментальной методологической базой исследования риска является теория необходимости и случайности, и сопутствующие ей категориальные ряды: с одной стороны, детерминированность, предопределенность, равновесность; с другой - неравновесность, вероятность, неопределенность, свобода. Проблема взаимосвязи необходимости и случайности в современной литературе прошла два этапа: на первом этапе - при всем различии теоретических подходов (М.Бунге, Л.Бриллюэн, Г.В.Ф.Гегель, К.Маркс, Ф.Энгельс и др.) - предпочтение отдавалось строгой обусловленности явлений, вероятностный момент воспринимался преимущественно как дополнение к преобладающей детерминированности. Тот же подход преобладал и в отечественной литературе. В первую очередь это относится к творчеству Я.Ф.Аскина, А.М.Коршунова, Н.В.Пилипенко, А.Г.Спиркина, В.С.Тюхтина, Б.С.Украинцева и др. Теоретическая ситуация коренным образом меняется после создания теории самоорганизующихся систем (Г.Николис, И.Пригожин, Г.Хакен и др.). Рассматривая социальную систему как одну из самоорганизующихся систем, сторонники этого подхода выявили новые грани взаимодействия определенности и неопределенности, равновесности и неравновесности в процессе развития, в частности, принцип случайности приобретает равный вес с детерминизмом, хаос предстает как конструктивное явление. Теоретический материал, накопленный в мировой и отечественной философской литературе, во многом трансформировал представления ученых о социальной реальности. Становление семиотики (У.Куайн, Ч.Пирс, Б.Рассел, Г.Фреге) привело к различению объектов и их обозначений, выявлению важности взаимодействия человека со знаковыми системами, что позволило сделать парадоксальный вывод: социальная реальность в конечном счете есть текст. В середине 60-х годов XX века философская мысль пришла к пониманию реальности, как набора мыслительных конструкций (И.Бергер, Н.Луман и др.). К началу 80-х складывается философское направление «радикальный конструктивизм» (П.Ватцлавик, Э. фон Глазерсфельд, X. фон Ферстер и др.). Усиливая трактовку реальности как реферируемой системы значений, представители данного направления особо подчеркивают аспект «сделанности» этой реальности. Радикальный конструктивизм стал эпистемологией теории самоорганизации, которая и является онтологией радикального конструктивизма. Философское течение «анализ дискурса» (Кл. Арош, П.Анри, М.Пеше, П.Серио) взяло на себя задачу выявить соотнесенность знаковых систем и социального контекста. Применительно к обществу диалектика определенности и неопределенности кристаллизуется в теории деятельности. В качестве важнейшего исследовательского принципа понятие деятельности утвердилось еще в немецкой классической философии (Г.В.Ф.Гегель, И.Кант, И.Фихте). Представители волюнтаристской и иррационалистической линии (Э.Гартман, Ф.Ницше, А.Шопенгауэр и др.), рассматривали волю как основу мирового и индивидуального существования, а на место разумного целеполагания (т.е. деятельности) поставили порыв и переживание. Эта тенденция получила свое продолжение в современном экзистенциализме. С начала XX века формируется и другая философская линия, акцентирующая свое внимание на межличностных (общечеловеческих) компонентах культуры, которые выступают как регулятивы деятельности и ее направленности (баденская школа неокантианства с ее учением о ценностях, Э.Кассирер и его концепция роли знаковых структур). Феноменология Э.Гуссерля отказала в самодостаточности формам деятельности, сложившимся в новоевропейской культуре и поставила эти формы в более широкий контекст, выраженный, в частности, в понятии жизненного мира. Онтологические основания мужества как готовности идти на риск для преодоления страха и тревоги, раскрыты в трудах А.Камю, Ж.-П. Сартра, П.Тиллиха, В.Франкла, М.Хайдеггера и других мыслителей. Ими было обосновано и доказано, что деятельность в условиях неопределенности и выбора между различными альтернативами требует от субъекта мужества. Проявления риска и мужества в условиях неопределенности стали темой философского анализа отечественных ученых: А.П.Альгина, А.Ф.Афониной, А.С. Борщова, Ю.М. Никитина, В.Э.Чудновского. Экономические, психологические и политические аспекты риска рассмотрены в работах В.А.Абчука Р.А.Апресяна, И.Т.Балабанова, Л.А.Беляевой, В.М.Гранатурова, А.А.Гусейнова, Б.А.Райзберга, В.Д. Рудашевского, В.Т.Севрука, В.Г.Федотовой и др. По мере исторического развития социума происходила трансформация основных либеральных воззрений, что существенным образом повлияло на изменение самой идеи либерализма. Благодаря трудам М.Вебера, Г.Зиммеля, Г.Спенсера, А.Н.Уайтхеда и при их непосредственном участии были заложены логико-концептуальные основы рассмотрения свободы как разумности в контексте проблемы альтернативного выбора. Заметный след в философской традиции оставило исследование свободы в современном (индустриальном, информационном) обществе, которое было осуществлено представителями франкфуртской школы. Оно сочетало марксистское учение отчуждения с диалектикой и кантианской критической концепцией, что позволило осуществить подлинно критическое отношение к идеологии индустриального общества. Здесь особенно необходимо отметить труды Т.Адорно, Г.Маркузе, М.Хоркхаймера, Ю.Хабермаса. Среди признанных классиков западного либерализма заметное место занимают Д.Белл, Дж.Гэлбрейт, К.Поппер, У.Ростоу, Ф.Хайек, Е.Хубер, Ф.Фукуяма и некоторые другие. В числе современных философов, посвятивших себя изучению вопросов, связанных с либеральной доктриной, можно назвать А.И.Бродского, В.В.Ильина, И.М.Климкина, Б.Г.Капустина, В.А.Лекторского, В.М.Межуева, И.К.Пантина, А.С.Панарина В.Ф.Пустарникова, П.А.Цыганкова и др. В их работах нашли отражение, характерные для конца XX - начала XXI веков, политические, экономические, технические и экологические аспекты риска, роль и значение научного знания и информации в условиях их качественно возросшего объема, состояние и развитие средств коммуникации, массовое распространение творческого, интеллектуального труда, воздействие новейших информационных технологий на современный социум. Таким образом, можно утверждать, что к настоящему времени ученые достигли определенных результатов в изучении фундаментальных основ риска, его роли и значения в жизни человека и общества. Отмечая основательность и высокий уровень всех исследований, а также огромный объем литературы по данной проблематике, следует заметить, что понимание категории «риск» не имеет достаточно определенного толкования, а отдельные важные вопросы пока вообще остаются вне поля зрения исследователей. Следовательно, проблема риска нуждается в комплексном изучении, что в свою очередь требует привлечения фундаментальной методологической базы, осмысления данного феномена с позиции современной социальной философии. Методологическую и теоретическую основу диссертации, прежде всего, составляют научно-философский, комплексный и социологический подходы к анализу реальности. Для социально-философского исследования феномена риска применяется диалектический метод, социокультурный и сравнительно-исторический подходы, а также принцип системности. В работе широко используются труды классиков мировой философской мысли, работы современных западных и отечественных ученых, исследующих специфику социального поведения в условиях неопределенности и свободы выбора субъектом своей стратегии. В диссертационной работе нашли отражение результаты научных исследований социологов, психологов, политологов и культурологов. Учитывая, что в процессе исследования осуществляется анализ проблем различного познавательного характера и содержания, автор вполне оправданно, в зависимости от этапа и задач работы, обращается к тем методологическим принципам и основаниям, которые наиболее адекватно отвечают задачам изучения той или иной проблематики. В исследовании анализируется большой круг самых различных источников монографического и диссертационного плана, в которых отражаются конструктивные обобщения и подходы к изучению риска и рисковых ситуаций в современных условиях. Широкое применение в диссертации нашли материалы международных, всероссийских, региональных, межвузовских и вузовских конференций, «круглых столов» и семинаров. Объект исследования - риск как специфическая форма деятельности субъекта, связанная с преодолением неопределенности в ситуации неизбежного выбора. Предмет исследования: философское осмысление феномена риска как социально обусловленного взаимодействия личности и общества и выявление его влияния на человеческую экзистенцию. Цель и задачи исследования. Имея в виду потребности современной теории и практики, диссертант ставит перед собой цель: исследовать наиболее важные теоретико-методологические и практические проблемы риска как неотъемлемого компонента социальной действительности, показать его роль и значение в жизнедеятельности человека и современного общества. Данная цель реализуется при постановке и решении конкретных исследовательских задач: провести концептуальный анализ взглядов на проблему риска в социально-философской мысли; выявить сущностные черты феномена риска и его социальную обусловленность; исследовать специфику формирования риска в условиях неопределенности и предопределенности; в пределах компетенции социальной философии разработать процедуру анализа технологического риска и уменьшения последствий от его применения; дифференцировать специфику реализации риска в зависимости от типа социокультурных систем; проанализировать объективные и субъективные компоненты социального риска, показать их взаимообусловленность при принятии субъектом решения на деятельность, связанную с риском; изучить проблему глобализации риска, выявить наиболее значимые измерения его угроз в современных условиях; определить спектр основных требований к системе регулирования рисковыми ситуациями в техногенном обществе и дать им философскую интерпретацию; обосновать методологические принципы понимания и предотвращения угроз и опасностей в современной хозяйственной жизни, связанных с экономическим риском; охарактеризовать специфику проявления риска в инновационном предпринимательстве и показать необходимость его социальной защищенности от ситуаций риска; рассмотреть проблему риска в условиях виртуальной реальности и информационных технологий, показать их влияние на преобразование, как основ общественной жизни, так и принципов индивидуальной экзистенции. Научная новизна диссертационного исследования: исследована гносеологическая и онтологическая специфика существующих в социальной философии подходов к пониманию феномена риска посредством их представления в виде познавательных моделей, на основе которых данное понятие отражается в общественном сознании; определен статус риска в социальной реальности, дано концептуальное обоснование его сущностных черт и форм проявления; проанализировано социально-философское содержание понятий «социальная реальность», «социальный риск», «этнический риск», «степень риска», «факторы риска», «ситуации риска»; в контексте социально-философского анализа выявлена специфика реализации риска в зависимости от условий и типов социокультурных систем; разработаны теоретико-методологические основания для определения степени риска в различных сферах и областях жизнедеятельности человека; изучена проблема оценки технологического риска и уровни его проявления в условиях техногенной цивилизации; в философском обосновании представлен спектр основных требований к системе регулирования рисковыми ситуациями; сформулирована авторская концепция глобализации как фактора возрастания степени риска; установлена зависимость наличия риска в социальной деятельности от вероятностной природы общества; выявлена степень влияния научно-технологического активизма на человеческую экзистенцию, рискованно удаляющуюся от состояния равновесия; впервые в обобщенном виде рассмотрена проблема проявления риска в инновационном предпринимательстве и в условиях виртуальной реальности. Исходя из указанных пунктов новизны, на защиту выносятся следующие тезисы: 1. Известно, что всякая деятельность включает в себя цель, средство, результат и сам процесс деятельности. Соотношение названных компонентов не является жестко обусловленным. Цель может не совпадать со средствами, избранными для ее достижения. Поэтому и результат может быть непредвиденным, а сама постановка цели может оказаться далеко не адекватной социальной ситуации. Из несовпадения целей и средств, целей и результата вытекает момент риска, т.е. всегда существует возможность получения либо позитивных, либо негативных последствий. Поэтому риск является постоянным компонентом взаимодействия человека с миром, обусловленным объективными и субъективными факторами деятельности, и состоящий в вариативности ее последствий, в результате чего невозможно предвидеть, предсказать, просчитать с абсолютной точностью результаты производимых действий. Феномен риска есть результат вероятностной структуры среды, в которую постоянно «погружен» субъект с ее статистическим характером и многовариантностью развития, присущим большинству явлений социума. Существование риска непосредственно связано как с наличием неопределенности, которая неоднородна по форме проявления и по содержанию, так и с той или иной формой «предопределенности», которая в глазах индивида может выступать как судьба. В феномене риска имеются объективная и субъективная стороны; социальная ситуация риска - объективна; социальный субъект - на основе свободы выбора - либо проявляет мужество и вступает в ситуацию риска, либо отступает. Риск - категория не только психологическая и экономическая, но и онтологическая. Экзистенциальный смысл риска - это преодоление страха и тревоги. Характер и формы риска меняются в зависимости от типа общества, этапа его развития. Типы риска предлагается выделить по следующим основаниям: по характеру субъекта риска; по масштабу; по социальному полю, в котором разворачивается деятельность субъекта; по темпоральному фактору. Открытое общество, поскольку оно предоставляет больше свобод социальному субъекту, содержит больше рисков; возрастание меры наличия риска - оборотная сторона социальной свободы. Социокультурная система рискует вся целиком, но так, что каждый ее элемент действует самостоятельно, и главное, пытается реализовать свою собственную цель. Человек в данном обществе изначально несет в себе потенциал открытости и рискованности; его природная мобильность и пластичность трансформируются в процессе социальной жизнедеятельности в рациональные процедуры анализа и выбора. Закрытое общество (в современной литературе обычно отождествляется с тоталитаризмом), естественно не стоит на месте, оно тоже развивается, но не активно, а пассивно: оно со страхом ждет неминуемых перемен. Здесь предельно ограничивается свобода личности, ее право на осознанный риск и навязывающие индивиду внешние рискованные ситуации. Процедура оценки технологического риска включает в себя реализацию оптимального технологического выбора при максимизации общественных выгод и минимизации негативных последствий социального риска, оценку положительных экономических, экологических, нравственных, политических и других последствий этого выбора, определение вредных для общества эффектов от новой технологии, познание отрицательных последствий использования и развития существующих видов технологии и разработку новых, более приемлемых альтернативных решений. Эти задачи могут реализовываться лишь на основе системного, комплексного подхода. Уменьшение степени данного риска - это общее дело всего человечества. Человечество должно выработать эффективные формы сотрудничества, которые позволили бы всем странам действовать сообща и уменьшить степень технологического риска. Базисной ценностью ориентации такого объединения могут быть ценности гуманизма. Становится очевидным: в условиях глобализации возрастает степень риска. Во многом это определяется спецификой нашего века, которая состоит не только в ставшей ныне очевидной глобализации социальных, экономических, информационных и других процессов, но и в отказе от устаревшего способа организации мирового сообщества и возрастании фактора степени риска. В связи с глобальными изменениями геополитической обстановки, новыми культурными ценностями идет перегруппировка центров влияния и тяготения, возникают новые противоречия, часто уходящие корнями в глубинное прошлое, что ведет к дестабилизации ситуации в мире. Глобализация содержит в себе образец распределения рисков, не совпадающих с ней самой, распределения, в котором таится значительная взрывная политическая сила. Риски раньше или позже настигают и тех, кто их производит или извлекает из них выгоду. Распространяясь, риски, несут в себе социальный эффект бумеранга: имеющие богатство и власть тоже от них не застрахованы. 9. Глобальный социальный контекст активно формирует свой собственный глобальный дизайн. Сущность человека все более отчуждается не в социальную, а в виртуальную реальность. Человек, погруженный в эту реальность имеет дело не с реальным объектом, а с таким его образом, который перестал быть аутентичен референту, - имеет дело с симулякром. О виртуализации общества можно говорить, поскольку в деятельности людей, в их отношениях друг с другом образы замещают реальность. Это замещение происходит во всех сферах жизни. Непредсказуемость последствий здесь в том, что виртуальная реальность может развиваться до реальной виртуальности, под которой имеется в виду система, где сама реальность полностью погружена в установку виртуальных образов, в мир творимых убеждений, в котором символы суть не просто метафоры, но заключают в себе актуальный опыт. В таком случае риск того, что отношения между людьми примут форму отношений между образами и есть перспектива не только развеществления общества, но в определенном смысле и потери человеческой экзистенции. 10. Особой сферой риска в XXI веке становится личность, ее идентичность. Жизнедеятельность человека сегодня является риско-генной в том смысле, что она развертывается в условиях все обостряющейся конкуренции двух типов власти: национальных элит и наднациональной элиты, формируемой миром глобального капитала. Оказавшись в контексте такой конкуренции, испытывая на себе влияние столкновения разнообразных систем ценностей, норм, жизненных стилей, человек оказывается без надежных гарантий «быть первым». Научно-практическая значимость работы состоит в том, что основные положения и выводы данного социально-философского исследования могут найти свое применение в управлении общественными процессами при разработке целого ряда государственных мероприятий в области совершенствования социальной политики, при обосновании современных концепций и программ в политической, экономической, информационной и других сферах. Знание сущности, содержания, механизмов функционирования риска и рисковых ситуаций облегчит использование этих терминов в научном познании, при употреблении их в качестве инструмента систематизации и упорядочивания эмпирической информации. Результаты исследования позволят полнее представлять закономерности и тенденции формирования социальных ситуаций неопределенности, способности социального субъекта успешно преодолевать эти ситуации, как на уровне общественной структуры, так и на уровне личностных установок. Верное понимание и оценка риска поможет конкретному индивиду более предметно строить собственное поведение, производить соответствующий выбор в процессе непредвиденных ситуаций и возникающих новаций. Теоретическая значимость работы заключается в приращении нового знания о феномене «риск», о его роли и месте в структуре современного философского знания. По отношению к частным исследованиям в сфере человеческой деятельности на всех уровнях социальной организации, материал данной диссертации вполне может выступать организующим теоретико-методологическим принципом. Рекомендации и выводы исследования могут быть также использованы для повышения философской и общей культуры мышления политических и государственных деятелей в системе формирования и развития их профессиональных ориентации. Кроме того, в диссертации рассмотрен ряд социально-психологических вопросов, решение которых может иметь практически-прикладное значение в процессе превращения риска в важную жизненную потребность при принятии решений. Практическая значимость исследования заключается также и в том, что ее материал может быть использован в преподавании философии, социальной философии, философской антропологии, конфликтологии, дисциплин по выбору, в комплексном планировании социально-экономического развития трудовых коллективов, в прикладных социологических исследованиях. И, наконец: материалы работы могут быть применены специалистами в политической, экономической, правовой, информационной сферах деятельности, а также при прогнозировании и моделировании кризисных ситуаций и способов выхода из них. Апробация работы. Основные положения диссертации изложены в 42 научных работах, общим объемом 32,9 п.л., в том числе в двух монографиях «Риск в жизни человека и общества» - (Москва, 2004г, 10 п.л.), «Онтология риска» - (Волгоград, 2005г, 10 п.л.), брошюре «Риск как социальный феномен» - (Волгоград, 2001 г, 1,8 п.л.). Отдельные результаты и выводы диссертационного исследования докладывались автором и были обсуждены на ряде конференций различного уровня, в том числе международной научной конференции «Человек, культура, цивилизация на рубеже II и III тысячелетий» - (Волгоград, 2000г.); VI международной научной конференции «Рациональность и свобода» - (Санкт-Петербург, 2005г.), IV международной научно - практической конференции «Логика истории как теория и методология исследования развития человечества» -(Москва, 2005г.); Всероссийской научно - практической конференции «Организация и управление в трансформационном обществе: экономические, социальные, правовые и психологические аспекты» -(Пенза, 2006г.), X Всероссийский конгресс «Экология и здоровье человека» - (Самара, 2005г.); «Природа конфликта: социально-политические, философские и правовые аспекты» - (Волгоград, 2004г.); научно-практических конференциях «Философия жизни волжан» - (Волжский, 2000 и 2001 г.), на ежегодных научных конференциях ВолгГТУ. Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, содержащих 12 параграфов, заключения, примечания и библиофафии, включающей 328 наименований, в том числе 32 на иностранных языках. Общий объем диссертации - 299 машинописных страниц.

На правах рукописи

Юдин Алексей Владимирович

Геополитический риск: развертывание философской концептуализации

09.00.11 — социальная философия по философским наукам

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Саратов – 2012

Работа выполнена в ФГБОУ ВПО «Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского»

Научный руководитель доктор философских наук, профессор Устьянцев Владимир Борисович

Официальные оппоненты:

Демидов Александр Иванович, доктор философских наук, профессор, Саратовская государственная юридическая академия, заведующий кафедрой теоретической и прикладной политологии

Рязанов Александр Владимирович, доктор философских наук, доцент, Поволжский институт им. П.А. Столыпина (филиал РАНХиГС при Президенте РФ), заведующий кафедрой философии

Ведущая организация Омский государственный педагогический университет

Защита состоится «27» сентября 2012 года в 16.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.243.09 при Саратовском государственном университете имени Н.Г. Чернышевского по адресу: 410012, г. Саратов, ул. Астраханская 83, XII корпус, ауд. 203.

С диссертацией можно ознакомиться в Зональной научной библиотеке Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского.

Автореферат разослан  «___» ________ 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                        Листвина Е.В.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования

Проблема геополитического риска носит глобальный характер, являясь фундаментальной составляющей социального мира, с которой связано будущее человечества. Геополитический контекст постиндустриального настоящего, характеризуемый ныне наличием оружия массового поражения, невиданным прежде масштабом его продажи; охваченный национальными, военными, конфессиональными столкновениями, обусловленный действиями конкретных индивидов, групп стран, ориентированных на собственные ближайшие интересы, продолжающих действовать с позиции силы и насилия, используя прямые методы агрессии и экспансии, ставит на грань риска само существование жизненного пространства общества и человека. Идеи нестабильности, неопределенности и непредсказуемости становятся широко распространенными чертами геополитической жизни современного общества риска.

Интерес к философскому осмыслению концепта геополитического риска обусловлен структурными сдвигами глобального геополитического пространства на рубеже XX-XXI века, возрастанием роли национального фактора в культурной жизни этносов и наций, возникающими геополитическими опасностями при ослаблении государственных границ национальных социумов, необходимостью повышения роли нравственно-ценностного пространства в социализации и идентификации личности.

Теоретическую значимость теме исследования придает привлечение концепта в проблемное поле современной социальной философии. Это позволяет заполнить исследовательский вакуум, образовавшийся из-за дефицита академических работ по геополитическому риску; преодолеть традиционное понимание геополитического горизонта социального пространства, по иному осмыслить концептуальные основания в содержании и структуре геополитического риска, выполняющих важную роль в жизнедеятельности социальных субъектов.

Практическая значимость исследования связывается с актуальной и ключевой проблемой – минимизацией геополитического риска как социального явления. Практические рекомендации, исходя из теоретических посылок концепта, ориентируют субъектов геополитики на решение вопросов по сохранению безопасности жизни, равно как и преодолению существующего противоречия между большими социальными пространствами. Новые идеи, концепты и конструкты, введенные в оборот исследования, нацеливают социальные субъекты на формирование конструктивных мировоззренческих ориентиров при моделировании геополитических ситуаций. Это в свою очередь побуждает исследователей к активному научному поиску по формированию перспективных методологических подходов в разработке социальных механизмов, способствующих нейтрализации геополитических рисков со значительными негативными последствиями.

Степень разработанности проблемы

В процессе исследования проблемы нами задействован целый комплекс дискурсионных и научно-когнитивных практик. До сих пор философской наукой концепт-проблема геополитического риска не выделена в самостоятельный объект исследования. В качестве теоретико-фундаментальной базы концептуализации могут служить исследования зарубежных (У. Бек, Н. Луман, М. Дуглас, Э. Гидденс) и российских авторов (В. Устьянцев, О. Яницкий, И. Яковенко), связанных с углубленной тематизацией концепта общества риска, обусловленных драматизмом модернизационных процессов, ускоряющих разрушение прежних стабильно функционирующих общностей, структур и институтов. В этих исследованиях вскрываются фундаментальные источники возникновения глобальных рисков, что «дает возможность проследить сложную нелинейную динамику эволюционных форм неопределенностей в различных типах социально-организованных систем», в которых культивируются социальные риски (геополитические в том числе).

Теоретико-фундаментальной базой для философской концептуализации выступает и опыт исследования сложных, коэволюционных систем (в том числе и социально организованных), представленных учеными, представителями синергетической концепции (С. Курдюмов, Е. Князева, В. Бранский). Внутренний потенциал нелинейной динамики сложной социально организованной системы порождает внешнюю нестабильность, зону флуктуаций, как эволюционных форм неопределенностей (на практике – это оправдание любых форм насилия под эгидой борьбы с терроризмом, оправдание форм неоколониальной экспансии, «эксплуатация» принципа права наций на самоопределение), способных расшатывать сложившийся порядок отношений (в том числе и пространственный) между геополитическими единицами (государствами, нациями, этносами), подводя систему к точкам бифуркации, которые мыслятся как эволюционные формы геополитического риска.

Особо значимой теоретико-фундаментальной базой для развертывания концептуализации выступает опыт исследования риска, представленный коллективом ученых саратовской философской школы (Д.А. Аникин, В.В. Афанасьева, В.П. Барышков, В.Н. Гасилин, С.А. Данилов, М.О. Орлов, В.П. Рожков, В.Б. Устьянцев). Здесь определены онтологические, социокультурные, экзистенциально-аксиологические и институциональные измерения риска, что открывает возможность по новому выявить и рассмотреть сущность рискогенных ситуаций в современном обществе.

Инструментальной базой для концептуализации выступают теоретическое наследие классиков геополитики и научные разработки представителей новой или «критической» геополитики, из которых для уяснения проблемы заимствуются идеи и комплекс информации, необходимые для «ценения», описания, объяснения и обоснования пространственного риска, а также обозначения некой традиции в исследовании процессов пространственного преобразования мира. Органицистская концепция классиков геополитики (Ф. Ратцель, К. Хаусхофер) открывает возможность для понимания пространственного риска в рамках разработанных ими теорий «расширения жизненного пространства» и «Больших Пространств». Семь основных законов пространственного роста государства, сформулированные Ратцелем – некая программа бытия локальных жизненных пространств, где отражаются основные формы их трансформации: расширение и сжатие, осмысляемые как естественный живой процесс их развития. В понимании первых геополитиков экспансия государства – это естественная тенденция в его развитии, а война – это особое проявление борьбы за жизненное пространство и подчиняется все это вечным законам природы (концепция природно-географического детерминизма). Представители новой или «критической» геополитики начинают увязывать пространственные преобразования в обществе с социальными, политическими и культурными смыслами, вкладываемые в основные понятия классической геополитики: «географическое пространство», «граница». Новые геополитики (социологи: А. Вендт, М. Финнемор) и геополитически ориентированные современные философы (П. Цыганков, А. Цыганков) утверждают, что в основании геополитической деятельности государств лежат культурные мифологии, сконструированные разумом. Граница как основной конструкт географического пространства связан не только со смыслом власти и господства, но и со смыслами, вкладываемыми интеллектуальными и политическими воображениями, в практическом оформлении тех или иных конструктов. Здесь геополитический риск представляет собой определенную конструкцию, зависимую от факторов культурного порядка и пристрастий тех, кто эту конструкцию создает и оперирует в анализе.

В методологическую основу концептуализации геополитических рисков входят исследования авторов, где разрабатывается социальная природа риска. Речь идет о работах У. Бека, где риски связываются с «прогрессирующей модернизацией» и глобализационными процессами, создающими опасности из-за нежелательного функционирования технологий или социальной среды; британского социолога Э. Гидденса, где источники рисков просматриваются через вторжение человеческого знания в мир природных закономерностей; английского антрополога М. Дуглас, где риск выступает как совместный продукт знания и согласия.

Прикладной базой для развертывания философской концептуализации выступают научные и публицистические работы, с одной стороны, затрагивающие отдельные аспекты политических проблем, с другой, анализирующие конкретные события в жизни глобального и национального социумов. Наиболее значимые из них – Л.В. Певень, В. Иноземцев, А.И. Демидов, Н.А. Нарочницкая.

Геополитический риск как политическая категория стала разрабатываться недавно в политической науке Эжиевым И.Б., где на основе анализа мировой экономической и политической конъюнктуры им обосновывается рассмотрение проблемы риска в геополитической плоскости.

Среди исследователей, рассматривающих феномен глобализации с точки зрения пространственных процессов, необходимо отметить А. Неклессу, М. Чешкова, анализ работ которых позволяет осмыслять геополитический риск как механизм интеграции общества, механизм формирования государственного и цивилизационного пространства, не исключая негативные последствия, рискогенные глобализационные тенденции.

Круг проблем, связанных с имперской тематикой, в частности «имперским характером» российского пространства, рассматривался представителями отечественной философской мысли – В.С. Соловьевым, И.Л. Солоневичем, М.А. Бакуниным. Среди современных авторов необходимо назвать С.В. Лурье, В.Л. Цымбурского, в работах которых осмысляются основания геополитических действий, усматриваемые в имперском экспансистски ориентированном типе мышления правящих элит.

Работы, затрагивающие вопросы национализма и национального самосознания, этнополитической коммуникации в последнее десятилетие оказываются в центре внимания общественно-политических наук и объектом исследовательских интересов Межуева Б.В., Дугина А.. Богатурова В., Рязанова А.В. При всем различии подходов ученые выделяют в национализме, в частности и особенности российском, сходный смысловой комплекс, связанный с «безграничностью» и пространственной нелокализованностью (А. Дугин), противопоставленностью Востоку и Западу как неким «трансцендентальным ограничителем» (Б. Межуев). Авторы указывают на мессианский характер российского национализма и способность абстрагироваться от этнического принципа (В. Цымбурский). Среди зарубежных авторов следует отметить работу К. Шмитта «Понятие политического», в которой он отмечает множество версий национализма, связанных с идентификацией через противопоставление «другому», «чужому». По его мнению, подобные «локальные национализмы» возникают даже в регионах, не обладающих сколько-нибудь выраженной этнической спецификой.

Заслуживают особого внимания научные разработки российского философа А.С. Панарина, в которых рассматривается целый комплекс геополитических проблем, связанных с распадом СССР, с анализом геополитического и цивилизационного типов сознания, отношением неевропейских культур к западноевропейским принципам и ценностям, и с особенностями современных правящих элит как субъектов геополитического риска. Не давая теоретического обоснования понятию «геополитический риск», тем не менее, А. Панарин указывает на его рискообразующую субъективную составляющую – категорию «политической элиты».

Целый блок исследовательской литературы, базируясь на теории перспективы, выдвинутой зарубежными авторами Д. Канеман и А. Тверски, посвящен анализу поведения субъектов геополитики при кризисном взаимодействии в ситуациях международных и национальных конфликтов. Фундаментальные постулаты теории перспективы связываются с психологической направленностью субъекта действия: его эмоциями, убеждениями и ценностями, вынуждающими его отклоняться от нормативной рациональности, что приводит к множеству ошибок при осуществлении подсчетов и оценке вероятностей последствий риска.

Несмотря на то обстоятельство, что категория «пространства» является устойчивым фреймом в системе философского знания, а геополитика стала складываться еще в конце XIX века, вопросы организации, противостояния и балансирования жизненного пространства глобального и локальных социумов с учетом их пространственной трансформации, активно не рассматриваются в качестве объекта исследования ни в контекстах философии общественных наук вообще, ни в дискурсионных практиках социальной философии, в частности. Сам термин «геополитический риск» не находит широкого научно-практического применения. Ощущается недостаток в академических исследованиях для легитимной субъективации концепта геополитического риска в рамках социально-философского дискурса. Изложенные соображения позволили определить объект, предмет и цель настоящего исследования.

Объектом исследования является риск как общественный феномен, выражающий пространственную трансформацию природного и социального мира, отражающий ключевые стадии развития общества и человека.

Предметом исследования выступает проблематика геополитического риска как социально-философского знания, связанная с пространственным изменением социального мира.

Цель исследования – развернуть социально-философскую концептуализацию геополитического риска как теорию, имеющую практическую значимость и отражающую ценностные, деятельностные, антропологические и функциональные характеристики субъектов социально-политических действий и общества в целом, обеспечивающих пространственное преобразование социального мира.

В контексте реализации поставленной цели намечены следующие задачи:

1. Раскрыть смысловые значения геополитического риска; провести сравнительный дискурс-анализ пространственных рисков; сформулировать социально-философскую дефиницию геополитического риска;

2. Определить социальный горизонт концепт-проблемы, раскрыть теоретическую матрицу геополитического риска; провести анализ его субъектно-объектных структур;

3. Рассмотреть феномен правящей политической элиты (как «титульного» субъекта геополитического риска), выделив его деятельностные категории, а также исследовать механизмы взаимосвязи социальной памяти и геополитического риска;

4. Провести дискурс-анализ геополитического пространства России в методологическом ключе концепта геополитического риска;

5. Утвердить идею новой геополитической рационализации в качестве инновационного формата развертывания социально-философской концептуализации геополитического риска, определяя ее ценностные и методологические перспективы.

Методологические основания исследования.

Применяются ценностный, историософский, пространственный и деятельностный подходы, что вызвано задачей оценки геополитического риска как общественного феномена, определения сравнительных характеристик георисков прошлого и настоящего, выяснения структурных компонентов концепт-проблемы геополитического риска для целостного видения системы развертывания социально-философской концептуализации.

В анализе практических проблем геориска применяются пространственный, деятельностный, феноменологический, информационный и постструктуралистский подходы. Используются приемы теоретического обобщения, дискурс-анализ, геополитический анализ, конструктивное моделирование и социальное проектирование.

В методологическую основу исследования входит критическая рефлексия оснований геополитического сознания, мышления и социально-политической деятельности, что вызвано задачей их переосмысления и реконструкции. Применяется метод идеализации, позволяющий обосновать ценностные и методологические перспективы развертывания социально-философской концептуализации геополитического риска.

Существенное влияние на формировании авторской концепции оказали теоретические разработки представителей саратовской философской школы: Д.А. Аникина, В.В. Афанасьевой, В.П. Барышкова, В.Н. Гасилина, С.А. Данилова,  А.И. Демидова,  М.О. Орлова, В.П. Рожкова, А.В. Рязанова, В.Б. Устьянцева.

Научная новизна диссертационного исследования

1. Разработана авторская концепции геополитического риска,  рассматриваемая в качестве социально-философской проблемы, отражающей общественно-мировоззренческие установки исторического времени и ценностные ориентиры элитарной части общества. По-новому исследован феномен геополитического риска: от субъектно-объектного единства к социальному триединству коллективного сознания, социального пространства и социально-политической деятельности. Проведен социально-философский анализ геополитических рисков прошлого и настоящего.

2. С новых теоретических позиций классифицируются субъектно-объектные структуры геополитического риска с выделением горизонтальной и вертикальной форм его функционирования, выводящие концепт-проблему риска на коммуникативные практики между геополитическими субъектами.  С этих позиций анализируется и типология субъектно-объектной структуры геополитического риска: от типологии по форме (субъект и объект – национальные государства) к типологии по содержанию (социальная общность как субъект, пространственные и социальные отношения между национальными сообществами как объект).

3. Новизна исследования феномена политической властвующей элиты заключена в определении ее как титульного, рискообразующего субъекта.  Выделены ее внутренние характеристики: поливалентность по статусу и поливариативность геополитического сознания, носящие амбивалентный характер. Обосновано предположение о том, что политическая властвующая элита – это особая социальная общность, на уровне которой осуществляется переход геополитического риска из состояния развития в его саморазвитие.

4. Аргументирована методологическая направленность исследования  проблемы взаимосвязи социальной памяти и геополитического риска: от функционального подхода к социальной памяти, экстраполирующего стереотипные сюжетные линии на геополитические ситуации до сопряжения методологических подходов (информационный, постструктуралистский), открывающих новые горизонты социально-философской концептуализации в векторе поисковых процедур по нейтрализации геополитического риска.

5. Обоснована методологическая эффективность привлечения концепции геополитического риска  к анализу геополитического пространства России: от обоснования его географическими и силовыми факторами до выявления его рискогенных онтологических структур и риск-ориентированного сознания и действия ее социально-политических субъектов.

6. Сформулирована и обоснована идея новой геополитической рационализации, где поставлена проблема необходимости совмещения интеллектуальных «полей» - морального и экзистенциального в условиях геополитического выбора; нравственного и социального в условиях геополитических угроз и опасностей. Выявлены смыслы в определении пространственных отношений между субъектами геополитики: необходим синтез интеллектуальных и силовых полей геополитической этики и наращивание нравственного капитала общества для непрерывности развития цивилизации.

Положения, выносимые на защиту

1. Геополитический риск – это один из видов социального риска, системообразующим элементом которого выступает коллективный субъект социально-политических действий с совокупностью психологических, деятельностных, ценностных характеристик, обусловленных ценностно-мировоззренческими установками исторического времени национальных социумов. Его онтологический базис состоит из социальных апологий, заявляющих геополитические цели, обосновывающих геополитические мотивы, оправдывающих геополитические интересы, а также из социальных технологий, практически реализующих геополитические цели, влияющие на пространственное строительство, ускоряя и сдерживая его темпы. Геополитический риск – это общественный феномен, выражающий пространственную трансформацию природного и социального мира,  отражающий ключевые стадии развития общества и формирующий властный контроль над жизненным пространством общества и человека.

2. Социальный горизонт концептуализации геополитического риска представлен теоретическим модулем социального триединства понятий: «коллективное сознание – социальное пространство – социально-политическая деятельность».  Они представляют собой предельно общие суждения о геополитическом риске как общественном феномене, его субъектно-объектных структурах, одновременно являясь и категориями для определения его становления. Возникновение, бытие и функционирование геополитического риска определяется единством этих трех понятий. Категориями, концептуализирующими проблемное поле геополитического риска, выступают: «инверсия», «различение», «регуляция» и «управление», через которые раскрываются основные типы взаимосвязей социального триединства – взаимопересечение, взаимопроникновение, взаимодействие, - формирующие каркас теоретической матрицы геополитического риска. Системность и реализацию этих взаимосвязей обеспечивают его субъектно-объектные структуры.

3. Феномен правящей элиты в концепте выступает в амбивалентной субъектной форме: она субъект производства и потребления геополитического риска, она и субъект преодоления кризисных геополитических явлений. Властвующая элита, обладая потенциалом поливалентности и поливариативности геополитического сознания осуществляет действия, направленные на расширенное воспроизводство геополитической деятельности, не допуская разрывов в движении. Политическая властвующая элита концептуализируется как инстанция, на уровне которой происходит переход из режима развития в режим саморазвития геополитического риска. Формы такого перехода заложены в культурологических кодах, одним из которых выступает социальная память. В схеме взаимосвязи памяти и геополитического риска наличествуют множество разнопорядковых элементов, поддерживаемых общими воспоминаниями и коллективными представлениями. С одной стороны, дискретные, опорные точки («война», «религиозный или этнический конфликты»), задающие типичную стратегическую инициативу геополитическому субъекту; закрытые, статичные структуры («пространственная трансформация», «противостояние Больших социальных пространств»), передающие архаичные, устойчивые репрезентации геополитического прошлого на настоящее. С другой – ретроспективный тип социальной информации, передающий культурное своеобразие и различительные информационные схемы Больших социальных пространств, задающие различные геополитические сюжетные линии; или децентрализованные открытые структуры, определяющие динамизм геополитических принципов и интересов, детерминирующие инварианты геополитических ситуаций.

4. С позиций социально-философской концептуализации геополитического риска геополитическое пространство России представляет собой результат инверсионного, неопределенного, расколотого, постоянно риск-ориентированного коллективного действия и сознания россиян, сформировавшегося под влиянием ценностно-мировоззренческих представлений исторического времени. Геополитическое пространство России структурно неоднородно. Доминирующие две онтологические структуры: полиэтничность пространства и его демографическая разреженность порождают особую сферу рискогенности геополитического пространства: усиление национально-этнических интересов, стремление к независимости наций и этнических групп, отсутствие структурного баланса между Центром и периферией, отсутствие активного культурного освоения малозаселенных территорий. Рискогенная природа российского геополитического пространства обусловлена социально-политической рискогенной деятельностью социальных субъектов, одновременно являясь их жизненным миром. Издержки этнокоммуникативного, активизация этноперсонифицированного, снижение политико-экономического аспектов управленческого фактора создают опасную напряженность и порождают новый риск, когда политическая элита, как титульный субъект геополитического риска, не в полной мере реализует свои собственные возможности для сохранения целостности многонационального, неравномерно заселенного российского пространства.

5. Ценностные и методологические перспективы социально-философского концепта геополитического риска редуцируются в моральном, экзистенциальном, гуманистическом, социокультурном, дискурсивно-управленческом горизонтах. Эти горизонты определяют инновационный формат развертывания концептуализации геополитического риска. Моральная экзистенция в пользу жизни раскрывается в ситуациях геополитического выбора субъектов риска. Нравственная приватизация общества с ее геоэтическими формами: геополитической этики и гуманизацией научно-технического прогресса – главная защита коллективного сознания и социально-политической деятельности социальных субъектов в ситуациях геополитического выбора. Новая геополитическая рациональность, основанная на взаимосвязи этической и геополитической рациональности, постоянно культивируемая в усовершенствованных дискурсивных управленческих системах, самонастраивает общественное сознание, ориентирует  геополитическую деятельность социальных субъектов на конструктивный диалог и взаимопонимаемую коммуникацию, становятся не только способами социального проектирования, но и действенными механизмами защиты от инверсионности коллективного сознания, различения социального пространства, способом защиты от рискогенной деятельности.

Теоретическое и практическое значения исследования

Значимость данного диссертационного исследования определяется необходимостью рассмотрения геополитического риска как общественного феномена в качестве социально-философской проблемы.

Полученные результаты исследования позволяют обратиться к выстраиванию социогеополитической теории практического действия, отойти от классических референций, наличествующих в дискурсах по пространственному преобразованию социального мира; стимулировать дискуссию и творческий научный поиск по осмыслению и активному участию в формировании перспективных социально-философских подходов к геополитической проблематике.

Разрабатываемые в данном исследовании понятийно-категориальные ряды могут выступать методологической основой прикладных исследований в рамках политологии, геополитики, психологии, антропологии, аксиологии, рискологии и других смежных дисциплин.

Материалы диссертационной работы могут быть использованы при разработке учебных программ по социальной философии и философии геополитики.

Апробация диссертационного исследования

Научные сообщения по материалам исследования были сделаны автором на ряде научных конференций различного уровня. В их числе: на региональной научно-практической конференции «Общество риска: цивилизационный вызов и ответы человечества» (декабрь 2006 г., Саратов); научной конференции «Ценностный мир человека в современном обществе» (декабрь 2007 г., Саратов); международной научной Интернет-конференции, посвященной 95-летию Российского университета кооперации «Инновационные методы в науке и образовании» (ноябрь 2008 г. г. Саратов); научной конференции  «Культура, наука, человек в постсовременном обществе», посвященной столетию Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского (декабрь 2008 г., Саратов); международных научно-практических конференциях «Тенденции развития современного общества: пути преодоления экономического кризиса» (апрель 2009 г., Саратов), «Экономический и социально-философский потенциал современного общества: возможности, тенденции, перспективы развития» (июнь 2009 г., Саратов); «Тенденции и перспективы развития современного общества» (октябрь 2009 г, Саратов); внутривузовской научной конференции аспирантов и соискателей на базе Поволжского кооперативного института Российского университета кооперации «Стратегическое развитие России в рамках приоритетных национальных проектов» (май 2009 г., Саратов), международной научно-практической конференции «Модернизация и перспективы развития современного общества (экономический, социальный, философский, правовой аспекты)» (июнь 2010 г., Саратов); международной научной конференции «Интеграция и инновация: их роль в социально-экономическом развитии» (декабрь 2010 г., г. Саратов).

Структура работы

Диссертационная работа соответствует цели исследования и логике поставленных задач. Она состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются объект и предмет, цель и задачи исследования, анализируется современный уровень разработанности проблемы в научной литературе; обозначается научная новизна и структура работы; излагаются положения, выносимые на защиту, показана теоретическая и практическая значимость работы, отмечаются научные сообщения по материалам исследования, сделанные автором на ряде научных конференций.

Глава первая «Теоретические начала социально-философской концептуализации геополитического риска» исследует социально-философскую проблему одного из вариететов социального риска – риска геополитического. Эта глава посвящена поиску концептуальных оснований, теоретической разработке проблемного поля этого вида риска. Содержание первого параграфа первой главы «Концепт-ценность геополитического риска: начало социально-философской концептуализации» методологически основывается на оценке его смысловых значений, выделении принципиальных его особенностей (первое направление в оценке), а также определении его ценности как общественного явления, носящего амбивалентный характер (второе направление в оценке). Категория «ценности» выступила началом в развертывании концептуализации. В рамках первого направления выделяются два уровня осмысления: обыденное и научное. Первый связывается с личным и групповым опытом геополитической практики субъектов социально-политических действий: территориальным переделом наций-государств в борьбе за географическое пространство, сырьевые ресурсы и рынки сбыта. Здесь геополитический риск определяется в метафорических терминах: «вспышка», «вспашка», «взрыв» (термины первых геополитиков); в терминах реалистического понимания как традиционной борьбы за территорию государства с применением силовых методов и доводов.

Научный уровень осмысления связывается с представлением индивидом перманентного противостояния и противопоставления Больших пространств; восприятием пространства в целостном и расчлененном виде через конструирующую способность человеческого сознания; отношением индивидов к пространству: необходимостью в его освоении и целенаправленной реконструкции для разрушения старого и созидания нового. И тогда геополитический риск есть акт несогласия субъектов социально-политических действий со сложившимся пространственным порядком; он есть и установление нового пространственного порядка, а также и акт согласия субъектов на рискодеятельность для перераспределения властных полномочий относительно контроля над жизненным пространством. Этот уровень оценяемых значений выделяет сущностные, ценностные качества геополитического риска: пространственную трансформацию социального мира, осознанный активизм субъектов социально-политических действий – наций-государств – по пространственному преобразованию социума, властный контроль над жизненным пространством.

Существенно дополняет уровень значений геополитического риска историософский подход. Проводится сравнительный дискурс-анализ геополитических рисков прошлого и настоящего, где констатируется, что это общественное явление существовало во все времена и во всех общественных устройствах национальных сообществ. Геополитический риск есть самый древний способ и механизм пространственных соединений и размежеваний национальных социумов. Он есть знаковая система, имеющая смысл и значение; специфический социокод, передающий от поколения к поколению пространственную программу социополитической жизни этносов и наций. Отмечается, что это знаковая система обусловлена ценностными ориентациями носителей личного и социально-группового опыта «воинственной» геополитической практики. Особо подчеркивается, что эта практика напрямую зависима от мировоззренческих ориентаций ее субъектов, этноцентризма лидеров политических элит, интерсубъективных теорий и доктрин, а также общественного духа эпохи и национального своеобразия социума. Утверждается, что геополитический риск есть ведущая стратегия социального пространства, отражающая ключевые стадии развития общества.

Второе направление в оценении общественного феномена проводится через поиск ответа на вопросы о его концептуальной ценности, о соотношении понятия ценности с понятием геополитический риск. Суждения о том, что риск выступает в качестве ценностной модели, оснащенной инновационными референциями (замена старого пространственного порядка на новый); объединительными параметрами (основа интересов субъектов к пространству – удержание и приращение его); механизмом удовлетворения индивидуальных и общественных потребностей (в дополнительном жизненном пространстве, сырьевых ресурсах, державных запросах политических элит) приводят к заключению о том, что геополитический риск амбивалентен: с одной стороны, он – новатор (обладает созидательной тенденцией), а с другой – «обладатель» разрушительных тенденций, что порождает парадоксы и противоречия в определении его как ценности. Другие суждения, выведенные из анализа множественных значений аксиологического понятия «ценность», привели к заключению о том, что геополитический риск как ценность не всегда репродуцирует ценность; он вполне объективно уже предрасположен к «неблагости» и негативности своих проявлений. Утверждается, что амбивалентная сущность человека, его ценностно-институциональная составляющая позволяет управлять геополитическим риском, вырабатывая иные инновации, сопряженные с механизмом защиты от негативных его проявлений. Подчеркивается, что в способности человека и общества обращаться через акты человеческого самопроявления к исконным морально-нравственным, этическим, ценностным нарративам заключена суть смысла концепт-ценности геополитического риска. Суждения о том, что человек и общество не только «вписываются» в мировой пространственный порядок, но и активно, целенаправленно действуют в нем со своими установлениями, убеждениями и мировоззренческими ориентациями, подводят к заключению: геополитический риск не только влияет, но и порождает определенные ценности, становящиеся самодовлеющими ценностями в разрешении пространственных проблем.

Начальный этап развертывания в социально-философской концептуализации геополитического риска, проведенный через категорию «ценности», с применением пространственного, деятельностного, историософского подходов позволяет сформулировать социально-философскую дефиницию геополитического риска. Он есть общественный феномен, выражающий пространственную трансформацию природного и социального мира, отражающий ключевые стадии развития общества и формирующий властный контроль над жизненным пространством общества и человека.

Ценение общественного феномена с разных позиций и в разных планах направляет исследование на разработку базовых понятий категорий его проблемного поля.

Во втором параграфе первой главы «Социальный горизонт концепт-проблемы «геополитический риск» исследуются две сюжетные линии: выявление и разработка теоретической матрицы геориска, отражающей понятийно-категориальный аппарат социально-философской концептуализации; субъектно-объектные структуры геориска, выражающие амбивалентные формы его бытия и функционирования.

Исходной позицией в исследовании теоретической матрицы выступила система «органическое целое», в рамках которой возникает эта концепт-проблема. В процессе «погружения в основания» выявлено, что эта проблема имеет место быть в единстве понятий как органически целых систем: «сознание – пространство – деятельность». Данный вывод базируется на положении о том, что специфическое (объединяюще-разъединяющее), исходящие из древности восприятие индивидом (группой индивидов) пространства, необходимостью его освоения являются предпосылкой для изменения, реконструкции и структурирования пространственной среды обитания архаичных индивидов. Поскольку сознание выступает и в качестве функционального органа деятельности, то структурирование пространства возможно при двух совпадающих моментах: через внутренние структуры сознания индивида и через их внешнюю практическую деятельность по освоению пространства. В теоретический оборот исследования введены социально-философские понятия: «коллективное сознание», «социальное пространство», «социально-политическая деятельность, задающие социальный горизонт понятийно-категориального аппарата концептуализации геополитического риска.

Далее проводится анализ понятий с точки зрения социально-философского подхода в его разных исследовательских измерениях (психологическом, пространственном, цивилизационном, социокультурном, деятельностном). Подчеркивается, что конструирующая способность сознания на переформатирование социального пространства в стремлении упорядочить (сконструировать) чувственный материал, в стремлении к свободе (активная составляющая амбивалетности человеческой натуры, заложенная в глубинных истоках сознания), а также прошлый геополитический опыт социума (являющийся глубинной основой сознания), становятся концептуальными основаниями геополитического риска.

Носители коллективного сознания как бы навязывают свое видение мира или своего собственного положения в этом мире, своей социальной идентичности, навязывают инварианты национальной памяти, что делает сознание (способное к реконструкции пространства) усугубленным альтернативными несоответствиями, перевертываниями, что концептуализирует проблему геополитического риска в категориях «несоответствия», «инверсии», «различения».

Особо подчеркивается, что через категорию «различения» структурируется Большое социальное пространство, где выделяются геополитические типажи: Море и Суша, Запад и Восток, Север и Юг, означающие социальную поляризацию человечества, основанную на политико-идеологических, социокультурных, цивилизационных, экономических факторах, которые оказывают формирующее воздействие на геополитические практики. Различительные информационные схемы социальных пространств, противостоящих друг другу по природно-географическим, культурно-цивилизационным, идеологическим и экономическим параметрам становятся ценностными основаниями концепта геополитического риска. В контексте исследования теоретического универсума социально-политической деятельности проводится структурно-функциональный анализ, обозначающий территорию геополитического риска и определяющий «каркас» его теоретической матрицы. В этой связи развертывание концептуализации полагается на многоуровневую систему анализа. Первый уровень в соответствии с психологической теорией деятельности утверждает, что единство геополитического риска как социального действия выступает как единство тех геополитических целей, на которые он направляется, и социальных мотивов, из которых он исходит. Второй, в соответствии с геополитическими теориями утверждает, что геополитический риск обусловлен нуждой и потребностью в дополнительном жизненном пространстве, сырьевых ресурсах, в национализме для обеспечения жизнеспособности нации, а также интересом национальных сообществ в обеспечении безопасности и сохранении территориальной целостности собственного жизненного пространства; или частным интересом политической элиты. Третий уровень, в соответствии с коммуникативными теориями, отражает геополитический риск как социальное действие, обретающий функциональный характер, где он, встраиваясь в сложную систему взаимодействия субъектов геополитики, интеракций между ними, координирует совместные геополитические проявления. Четвертый, в соответствии с институциональным аспектом анализа, доктринирует в геополитическом риске как социальном действии нормы и правила, закрепляющиеся как легитимно, так и неформально в деятельности различных институтов и организаций. Пятый, в соответствии с аксиологическим аспектом анализа, где доктринируются в геополитическом риске как социальном действии общественные ценности, геополитические идеи, идеологические программы, формирующие духовно-ценностное, идеологическое пространство геополитического риска. В матрице геополитического риска социальная деятельность определяется как системно-целостный процесс с разными функциональными подсистемами: причиняющей, идеально-регулятивной, операциональной, результативной. Развитие этого комплекса полагается на социальную регуляцию и политическое управление. Делается вывод о том, что «коллективное сознание – социальное пространство – социально-политическая деятельность», формируя особую территорию геополитического риска со своими мотивами, целями, планами, информационными схемами, соответствующим геополитическим опытом, потребностями и интересами, внутренней деятельностью воли субъектов социополитических действий, составляют теоретический универсум его концепт-проблемы. А основные типы взаимосвязи между генерализирующими понятиями теоретической матрицы – взаимопересечение и взаимопроникновение – раскрываются в универсуме через категории «инверсии», «различения», «управления» и «регуляции».

Другая сюжетная линия темы второго параграфа исследует субъектно-объектные структуры геополитического риска, где выделены горизонтальная (субъектно-объектная) и вертикальная (субъективно-объективная) формы бытия и функционирования этого общественного феномена. По семантическим основаниям и правилам получена развертка геополитического риска как деятельности, позволяющая вывести деятельностные категории концепта: ресурс (ценностные основания субъекта), потенциал (культурно-исторические универсалии общества, удерживаемые субъектом), социальное действие (практическая геополитическая акция), условия (социокультурное пространство возможных действий субъекта, принимающего риск), цель (локальное жизненное пространство субъекта принимающего риск, выступающего в данном случае объектом). Поскольку последний имеет свои собственные ценностные основания и общественные культурно-исторические универсалии,  исследование переводится в социокультурный пласт онтологических категорий субъектно-объектного существования геополитического риска. Утверждается тезис о том, что геополитическая рискодеятельность выступает в амбивалентной форме: как источник развития геополитического мышления и сознания, а также как общественный (социальный) атрибут самой геополитической деятельности. Это базируется на том положении, что именно человек и социальная общность обладают даром осваивать самих себя и пространственный мир, превращая внешнее, неосвоенное пространство в содержание своего сознания, своей культуры, своей деятельности, своих способностей и ценностных ориентаций. Поэтому социально-философская концепция геополитического риска начинает репрезентироваться антропологическим и социальным срезом: начинается с человека, находя свое продолжение в социоцентризме. Эти соображения позволили (пере, до) осмыслить понимание субъекта геополитического риска: от толкования его как государства, принятого в геополитическом анализе к индивидуально-совместной субъектности (историческая личность, этнос, нация, религиозная группа, политическая элита) в социально-философской анализе.

В третьем параграфе первой главы «Систематизация социально-философской концепции геополитического риска» рассматриваются два проблемных сюжета: первый связан с общей проблемой элитизации в обществе, второй – с проблемой реконструкции геополитического опыта прошлого. Исследуемая социально-философская концепт-проблема раскрывается через феномен правящей политической элиты как генерализирующего субъекта геополитического риска и феномен социальной памяти как информационного средства геополитической рискодеятельности, ее пускового и регулятивного механизма. При принятии геополитически значимых решений социально-политическая природа действий властвующей политической элиты зиждется как минимум на двух концептуальных основаниях: на разобщенном и многовариантном геополитическом сознании и разнокачественной, множественной силовой составляющей властной структуры общества. В концепте они представлены конструктами: поливалентности по статусу, привилегиям и функциям; поливариативности их геополитического сознания, и носят они амбивалентный характер. Эти суждения базируются на том положении, что феномен правящей политической элиты, с одной стороны, субъект производства и потребления геополитического риска, а с другой – субъект преодоления кризисных геополитических ситуаций. Феномен геополитического сознания элит, сформировавшийся в ходе исполнения ими социальной роли в пространстве, а также в ходе социализации и овладения социальными апологиями, делает само сознание многовекторным. С одной стороны, в геополитическом риске актуализацию получают имперско-экспансистское, мифологическое, национальное и мессианское типы сознаний, что порождает кризис рационального сознания и неопределенность в пространстве. А с другой, национальные элиты во взаимоотношениях друг с другом, ставя определенные геополитические цели, действуют осознанно, что понимается как результат определенных коммуникативных отношений между их сознаниями. Подходя к проблеме коммуникации (на уровне сознаний) по модели межличностного взаимопонимания, делается предположение о том, что снятие рискогенных геополитических проявлений возможно, где исключается конфронтация, насилие, попытка решить пространственные проблемы силовым образом. Рассматривая амбивалентный по характеру конструкт поливалентности элит, раскрывается многоуровневое содержание силового поля власти: это и управление, и администрирование сферами жизни общества; это овладение, пользование и распоряжение приобретенным жизненным пространством, это интеграция интеллектуального превосходства элит; это адаптация их к организованным международным нормам и правилам, ограничивающих рискогенность проявления геополитической деятельности. Делается заключение: многоуровневая валентность по статусу, привилегиям и функциям, составляя содержание силового поля, что легитимизирует в геополитических ситуациях силовую составляющую властной элиты. С одной стороны, оставляя за собой право геополитического выбора, элита через систему поливалентности порой выходит за пределы нравственного закона и действует в логике собственных интересов. А с другой, через силовую интеллектуальную составляющую берет на себя ответственность за сохранение и создание новых смыслов для исключения саморазрушения общества.

Разрабатывая деятельностные категории политической властной элиты, автор основывается на ряде соображений: во-первых, источником геополитической деятельности выступает воспроизводящая межпоколенная связь (геополитическая деятельность практически не прерывается, переходит от одной элиты к другой), приобретая черты саморазвития; во-вторых, отношения национальных элит являются исходным реальным основанием и представляют собой способ геополитической деятельности, аккумулированный конкретными геополитическими субъектами и реализуемыми ими в противопоставлении друг другу; в-третьих, элита не довольствуется только стереотипами поведенческой практики, что требует от нее поисковые, пробующие исследовательские геополитические действия, особые способы построения диалога с политической элитой Другого, то есть некие специфические инверсии; в-четвертых, элита государства инициатора геополитического риска оказывается растворенной в общественных потребностях, национальных интересах и собственных мотивах; а государства, принимающего риск, в задачах производства и наращивания геополитической деятельности. Элита государства принимающего риск растворена в целях и условиях социальной реальности (психологическая теория деятельности), являясь ее материалами и продуктами (методологическая теория деятельности).

Настоящие соображения приводят к выводам, имеющим принципиальное значение для социально-философского развертывания концепта геополитического риска. Первый – деятельностные категории концепции являются «монтажными блоками», из которых выстраиваются конструкты деятельного бытия генерализирующего субъекта геополитического риска. Второй – геополитическая рискодеятельность элит есть онтологическая категория жизненного пространства общества и человека, а не частная форма его активности. Третий – геополитическое инверсионное действие политической элиты – это скрытый инверсионный риск, сопровождающийся манипулированием общественного сознания с внутренним миром Другого. Четвертый – политическая властная элита – это та инстанция в концепте, на уровне которой происходит переход из режима развития в режим саморазвития геополитического риска. Различные формы такого перехода следует искать в генетических, культурологических кодах. Второй проблемный сюжет параграфа, рассматривая один из таких кодов – категорию социальной памяти, - определяет характер и механизмы взаимосвязи «социальной памяти и геополитического риска». Выделяются виды памяти о геополитическом опыте прошлого (индивидуальный, социальный, исторический), каждый из которых в разной степени активности (что показывается в работе) участвуют в конструировании геополитических ситуаций. Делается вывод о том, что социальная память (по сравнению с другими видами) наиболее всего востребована, ибо она хранит специфические для конкретного национального (этнического, религиозного) сообщества технологические приемы и алгоритмы социального действия, необходимые при моделировании геополитических ситуаций.

В зависимости от исследовательских подходов к анализу социальной памяти, сложившихся в неклассической и социальной философии, выделяются модели или версии социальной памяти: функциональная, феноменологическая, информационная, структуралистская, постструктуралистская, которые в разной степени эвристичности определяют характер и механизмы взаимосвязи между памятью и риском. В этой конструктивной схеме выделяются и опорные точки, извлекаемые из глубин общественного сознания, детерминирующие восприятие и поведение геополитических субъектов (функциональная модель); и интенциональная направленность сознания на геополитическое прошлое (феноменологическая модель); и ретроспективный тип социальной информации, передающий из поколения в поколение культурно-историческое своеобразие Больших социальных пространств, детерминирующий различные геополитические стратегии рискодеятельности социумов (информационная модель); и закрытые статичные структуры, передающие архаичные, устойчивые репрезентации геополитического прошлого на геополитическое настоящее (структуралистская модель); и децентрализованные открытые структуры, определяющие динамизм геополитических интересов социальных общностей, конструирующие инварианты геополитических ситуаций рискогенного характера (постструктуралистская модель).

Особое внимание уделяется рассмотрению культурно-исторического типа социальной памяти, который складывается из информационных потоков, получаемых от ценностного и духовного начал различных цивилизаций, внутренних укладов их народов, что является глубинным культурно-историческим информационным источником формирования геополитических рисков. Делается заключение о том, что такой тип социальной памяти поставляет в конструктивную схему взаимосвязи с геополитическим риском информации об утраченной национально-государственной независимости, о потребностях в национальном самоопределении для конструирования в настоящем геополитически рискогенных сюжетов по восстановлению или завершению процессов национальной самоидентификации. Геополитическая ситуация начинает обусловливаться укоренившимися принципами самоидентификации территориального сообщества, основанными на разделяемой системе ценностей и образе жизни.

Специфика авторской установки второй главы «Концептуализация геополитического риска в пространственных моделях социума», в частности первого параграфа «Геополитическое пространство России в контексте концепции геополитического риска» заключается в том, чтобы с позиций социально-философской концепции геополитического риска выяснить рискогенную природу российского геополитического пространства. Обосновывается, что эта природа предстает результатом социально-политической рискогенной деятельности субъектов социальных действий, одновременно являясь их жизненным миром. Синтез деятельностного и феноменологического подходов, примененный автором к определению геополитического пространства России, позволяет эффективнее привлечь концепцию геополитического риска к социально-философским познавательным практикам.

Центральное место в анализе геополитического пространства России занимает авторское внимание к историческим формам восприятия геополитического пространства в ментальности российских субъектов, что приводит к выводу об инверсионном характере, парадигмально-ценностном смещении коллективного сознания субъектов социально-политических действий относительно пространственного бытия России: утверждения его значимости и доминирования; поиска и обретения недостающего смысла пространственного бытия. Утверждается тезис о том, что российское коллективное сознание по отношению к пространству неопределенно, двойственно, расколото, а значит риск-ориентировано. Оно во многом определяется ценностно-мировоззренческими установками исторического времени.

Далее отмечается специфика онтологических структур пространства России. Ее пространство имеет сложную полиэтническую структуру и демографическую структурную разреженность. Эти онтологические структуры порождают особую сферу рискогенности геополитического пространства России, являясь причинами и скрытыми посылками пространственного изменения.

Анализу подвергается феномен этнического различения социального пространства России, а также этнические аспекты внешнего и внутреннего управленческого фактора, порождающие новый тип риска в геополитическом пространстве – риск очевидности того, что властные структуры не в полной мере реализуют свои собственные возможности. Анализу подвергается концепция пространственной неравномерной плотности демографического распределения (внутренний фактор угрозы российскому пространству) и концепция демографического давления (внешний фактор угрозы российскому пространству).

Анализируются онтологические проблемы, которые порождаются этими факторами, что является объективными источниками геополитических рисков. Факторы различения пространства (этнический и демографический) являются факторами превращения теории геополитического риска в его практику.

Иная пространственная модель социума в концептуализации геополитического риска представлена во втором параграфе «Ценностные и методологические перспективы развития социально-философского концепта геополитического риска».

Инновационные установки ценностного и рационалистического осмысления инклюзивного совмещения пространственного, гуманистически-нравственного и экзистенциального выражены в предложенной идее новой геополитической рационализации. Рассматриваются три основных сюжета в горизонте инновационного развертывания концептуализации: сочетание морального и экзистенциального, сочетание нравственного и социального, самонастраивание человека и общества на усовершенствование. Исходным пунктом первого сюжета выступает тезис о естественном законе жизни, значение которого заключается в сохранении жизни на Земле. Утверждается, что замысел цивилизации является общим экзистенциальным интересом, являясь естественным законом жизни для всех людей. Сохранение жизни – исходный пункт всякого индивидуального и общественного побуждения в ситуациях геополитического риска. Субъект геополитического риска, наполняя свое духовное пространство в аспекте переживания жизни и смерти, осуществляет свой выбор в пользу жизни. Естественный разум человека в своих экзистенциальных установках – переживание жизни и страха смерти – оказывается моральным разумом, имеющим уже аксиологическую установку – признание насильственной смерти является величайшим злом. Основной тезис сюжета: геополитически рискуя, субъект постоянно рефлексирует в векторе опасности смерти, и только предпринимая волевые, моральные усилия, человек реализует экзистенциальную альтернативу в пользу жизни. Основной вывод сюжета: в геополитическом пространстве, когда человек выступает как родовое существо, сочетание морального и экзистенциального приводит к обновленной геополитической антропологии, позволяющей человеку исполнить один из естественных законов жизни – сохранить человеческую цивилизацию. Рамки социально-философского концепта геополитического риска раздвигаются: он становится расширяющимся концептом – главное не удовлетворение потребности в территориальных приобретениях или собственнических интересах, а удовлетворение морально-экзистенциальной потребности – сохранить жизнь на Земле.

В рамках второго сюжета в социально-философской концептуализации геополитического риска вводятся понятия «нравственного капитала общества и человека», «геополитическая этика» и «гуманизация научно-технического прогресса». Здесь исходным пунктом выступает утверждение о том, что эти понятия являются актуальными и потенциальными ресурсами пространственного трансформирования жизненного мира. Они составляют культуру социальных отношений в ситуациях геополитического риска, которые вместе начинают выстраиваться на взаимопонимании субъектов национальных социумов, как субъектов геополитического риска. Эти ресурсы могут оказаться настолько большими, что они практически смогут контролировать механизмы геополитического поведения, независимо от желаний и устремлений субъектов риска. Основной тезис сюжета: социально-политическая деятельность геополитических субъектов на основе широкомасштабной нравственной капитализации общества с формами геоэтической капитализации – геополитической этики и гуманизации научно-технического прогресса – начинает формироваться в предельных границах нравственного и социального порядков, что предполагает тесную взаимозависимость и взаимовлияние нравственности и социальной справедливости. Основной вывод сюжета: социально-философский концепт геополитического риска теряет амбивалентность, становясь более определенным: коллективное сознание геополитического субъекта не порождает национально-этнических противостояний, освобождается от геополитических мифологем, социально-политическая деятельность субъектов социальных действий не конструируется в формах соперничества и вражды, в социальном пространстве порождаются онтологические ценностные структуры – общечеловеческие нравственные идеалы и ценности разных культур; проекты этико-геополитической ответственности за будущее; одухотворенность науки.

Третий сюжет параграфа посвящен вопросу методологических перспектив развертывания социально-философского концепта геополитического риска. Поскольку модель интеграционного единства «коллективное сознание» - «социальное пространство» - «социально-политическая деятельность» редуцирует модель сложного процесса геополитической реальности, авторская позиция предполагает использование идеи нелинейной динамики, в частности социосинергетической теории. Предполагается, что на пике предела сложности системы, возможно возникновение обновленного коллективного сознания (процесс суперотбора). Предполагается также, что обновленный вариант возникает на основе более глубокого единства социокультурных элементов жизненного пространства социумов (активность интеграционных процессов), что уменьшает степень антагонизма между носителями идеалов. На основе этих суждений предполагается, что возникает образ общечеловеческого идеала, способного порождать тенденцию к постепенному сглаживанию пространственных противоречий. Данный вывод актуализирует методологическую значимость постклассических принципов к анализу геополитического риска как динамического процесса: принципов холизма и идей устойчивого развития системы. Основная идея модели устойчивого развития состоит в уменьшении антропогенного фактора на пространственные структуры пространственных социумов для их сохранения.

Методологическая перспектива развертывания концепта просматривается автором и в рамках процессов дискурсивной динамики. Утверждается тезис о том, что в новом геополитическом дискурсе важным представляется обмен ценностно-значимой информацией, в основании которого положена дискурсивная геополитическая этика. Не менее важно, как считает автор, обращение к формам саморегуляции социумов – морали, праву, политике. Основной вывод: инклюзивно соединить в дискурсах о геополитической рискодеятельности социума этическую проблематику с последующей социализацией в коллективном сознании геополитического субъекта – главная задача новой геополитической рационализации.

В инновационном формате развертывания концепта принципиально важно утвердить и новые методологические принципы, касающиеся социально-политической деятельности субъектов. Первый – способность геополитических субъектов к самонастраиванию на диалог, на взаимопонимание, на ограничение геополитического действия моральным императивом; второй – дискурсивное управление и регуляция через взаимосвязь геополитической и этической рациональности создает механизмы защиты от инверсии геополитического сознания, различения социального пространства по этническим основаниям, от неконтролируемой научно-технической деятельности, монопольно захваченной технократическим разумом.

И как главный вывод: новая геополитическая рационализация, где этические нормы находят свое обоснование в коллективном сознании и деятельности геополитических субъектов, становятся модернизацией в динамике социального и геополитического процессов, составляя основу социального проектирования для пространственного жизнеустроения без геополитических рисков со значительными негативными последствиями.

Основное содержание диссертационного исследования отражено в следующих публикациях автора:

Публикации в изданиях, входящих в Перечень российских рецензируемых научных журналов, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук:

1. Юдин А.В. Проблема элит в концепте геополитического риска: деятельностно-онтологический и социокультурный подходы // Известия Саратовского Университета. Новая серия. 2009. Серия Философия. Психология. Педагогика. № 9. С. 54-58;

2. Юдин А.В. Об особенностях взаимосвязи социальной памяти и геополитического риска // Вестник Поволжской Академии Государственной службы. 2010. № 1 (22). С. 184-188;

3. Юдин А.В. О понятийно-категориальном аппарате социально-философской концептуализации геополитического риска // Известия Саратовского Университета. Новая серия. 2011. Том 11. Серия Социология. Политология. Выпуск 3. С. 95-98.

Публикации в других изданиях:

1. Юдин А.В. Геополитический сюжет Карла Хаусхофера в его соотнесенности с понятиями пространства и риска // Общество риска: цивилизационный вызов и ответы человечества. Саратов: Научная книга, 2006. С. 88-94;

2. Юдин А.В. Логика бытия геополитического риска в контексте анализа жизненного пространства общества // Ценностный мир человека в современном обществе. Саратов: Издательский центр «Наука», 2007. С. 175-184;

3. Юдин А.В. Культурологический дискурс геополитического риска // Инновационные методы в науке и образовании. Энгельс: Редакционно-издательский центр ПКИ, 2009. С. 157-165;

4. Юдин А.В. Геополитический риск как способ переустройства пространственных отношений между государствами // Тенденции развития современного общества: пути преодоления экономического кризиса. Саратов, 2009. С.148-151;

5. Юдин А.В. О конструировании, восприятии и распространении геополитических идей в пространстве // Экономический и социально-философский потенциал современного общества: возможности, тенденции, перспективы развития. Саратов: Научная книга, 2009. С. 156-159;

6. Юдин А.В. Геополитический риск – явление социально-исторической реальности // Стратегическое развитие России в рамках приоритетных национальных проектов. Энгельс: Редакционно-издательский центр ПКИ, 2009. С. 30-38;

7. Юдин А.В. Проблема выбора, свободы и ответственности в механизмах реализации геополитического риска // Тенденции и перспективы развития современного общества. Саратов: КУБиК, 2009. С. 182-184;

8. Юдин А.В. Концепт-ценность геополитического риска: начало философской концептуализации // Культура, наука, человек в постсовременном обществе. Саратов: изд-во Сарат. ун-та, 2009. С. 49-57;

9. Юдин А.В. Общественный феномен геополитического риска в контексте усовершенствования: аксиологический и экзистенциальный аспекты // Модернизация и перспективы развития современного общества (экономический, социальный, философский и правовой аспекты). Саратов: КУБиК, 2010. С. 125-128;

10. Юдин А.В. Геополитические стратегии глобального социума // Духовные истоки русской философии. Саратов: Саратовский источник, 2010. С. 262-269;

11. Юдин А.В. Геополитический риск в контексте усовершенствования: новая геополитическая рационализация // Интеграция и инновации: их роль в социально-экономическом развитии. Энгельс, 2011. С. 194-200.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Содержание

Введение

1. О понятии риска в философии

2. Содержание понятия «безопасность»

3. Общество риска и культура безопасности

Заключение

Список литературы

Введение

Сегодня человеческая деятельность на всех уровнях социальной организации в той или иной степени пронизана риском. Это одно из следствий свободы выбора. Без риска не возможен прогресс, движение вперед. Вот почему важно его осознавать и уметь управлять им.

Современное общество характеризуется огромными возможностями самореализации. Вместе с тем, существует и возможность утраты личностью собственной уникальности, неповторимости. Формируется так называемый экзистенциальный риск. В процессе преодоления экзистенциального риска методы самопознания становятся также и методами самореализации личности в социуме. В последнее время социальные риски подвергаются исследованию все чаще, однако, нельзя сказать, что эта проблема хорошо изучена. Почему же проблема социальных рисков вызывает такой интерес у ученых и исследователей?

Дело в том, что к началу XXI века с развитием научно-технического прогресса произошло становление глобального коммуникационного пространства, включающее в себя разнообразные способы распространения информации. В результате мир стал приобретать черты глобализации, вместе с которой и появляется целый набор социальных рисков - экономические, политические, экологические, культурные, военные, коммуникационные.

Целью данной работы является анализ понятий риска и безопасности в рамках социально-философской концепции от истоков их возникновения до сегодняшних дней

Задачи:

- определить понятий «риск», «безопасность», «общество риска», «культура безопасности»;

- рассмотреть взаимосвязь риска и безопасности; познакомиться с современными теориями риска и безопасности;

- познакомиться с понятием «глобализация рисков и безопасности».