2.3. Перемена социального положения. Хотим или должны?

Приняв за основу тезис о том, что "социальная структура - это совокупность социальных групп, различающихся их положением в обществе" (Рывкина Р.В. Советская социология и теория социальной стратификации, 1989), и изучая процессы в этой структуре, мы сталкиваемся с тем, что все наши опорные взгляды на проблему связаны с пониманием социального положения, которое выступает координатной сеткой общественной структурации. Функционалист К.Дэвис видит суть стратификации в "неодинаковости положений и их оценки", как и М.Тьюмен, формулирующий принцип неравномерного распределения благ и услуг в зависимости от общественного положения и оценки его важности в любых типах обществ. Многочисленные словари определяют стратификацию через понятия "социального положения", сходного или иерархически разнящегося. Социальный статус человека, обозначающий его принадлежность к определенной социальной группе, делает характеристику положения более ассоциативной, поскольку обозначает не только уровень его индивидуальной позиции в социальной структуре, но и его корпоративные возможности, потенциал включающей его общности.

Не только функционалисты, связывающие сущность и противоречия социального положения людей с выполнением закрепленных за ними общественных действий, но и другие исследователи стратификации отмечают существование непреложной зависимости между положением, вознаграждением и оценкой социальных позиций. В этой триаде тесно сплетены причины, результаты и демонстрации расслоения. Вознаграждения являются базой мотивационного механизма, стимулирующего людей к более высокому социальному положению. Чем более они соответствуют ценностной иерархии данной социальной и индивидуальной культуры, тем сильнее они поощряют достижения как результат совершенствующих усилий. Воздаяние и вызываемая им социальная активность ведут к ротации социальной структуры, а поскольку изменение социального положения приводит к привнесению в более высокие общественные слои культуры более низких, это порождает процессы смешения и деградации, блокировать которые может только консервация структуры на других основаниях. Поэтому исследователи с удивлением и возмущением всегда констатировали то, что наиболее важные для общества положения замещаются на аскриптивной основе (социального происхождения, демографических позиций).

Социальное положение описывается целым рядом характеристик со своими метрическими шкалами, причем изменения вызываются как перемещением внутри определенных градаций, так и внешними причинами переградуирования (переоценки) соответствующих параметров. Многие из них носят естественный и стабильный характер: это возраст, место рождения и жительства, этнорассовая принадлежность, физическое и психическое здоровье. Их "фоновое", часто не зависящее от самого человека, значение, тем не менее влияет на его принятие и приписываемый статус в окружающей социальной среде. Столь же устойчивыми, стереотипическими, являются многие культурные параметры и требования, которые предъявляются к человеку в процессе его социализации. В зависимости от степени его укорененности в данном сообществе результаты каждого этапа и параметра социализации могут выступать либо как аскрипция, либо как достижение. Здесь можно говорить о языке, религиозной принадлежности, семейном и брачном статусе, культуре поведения и общения. Мне кажется, дифференциация этих моментов многое проясняет в процессе конкретного и сопоставительного анализа. Вторая группа причин изменения социального положения носит ярко выраженный "достигательный" характер: речь идет о реализуемых стремлениях усовершенствовать свои социальные параметры для приобщения к более высокостатусным группам. При этом большое значение играют как индивидуальные интенции, так и предопределенные институциональные русла реализации социальной энергии разных общественных слоев. Оградительные требования, накладываемые на социальные перемещения в каждом обществе, обусловлены защитными и креативными социальными инстинктами: с одной стороны, ограничивается культуроразрушающая ротация, с другой - "непристроенный" социальный потенциал приводится в соответствие с функционально определенными общественными "вакансиями". Можно изменить свое положение путем поступления на службу, заключения брака, профессиональной карьеры, переезда в другой тип поселения, включения в политическую деятельность, открытия собственного дела, криминальным образом, посредством перемены пола, наконец! Множество путей, разные поощрения, варьируется интенсивность и направленность стимулирования, ограничиваются возможности (не все золушки красивы, не все бизнесмены удачливы). Но, тем не менее, даже в очень закрепощенном, ригидном обществе осуществляются ограниченные социальные перемещения, или, говоря общепринятым социологическим языком, мобильность, которые заключаются собственно в перемене людьми или группами их общественного положения. Наконец, третий куст причин, по которым положение людей и общностей могут изменяться, это макросоциальные изменения или общественные и природные катаклизмы. Например, идущие в России перемены вне зависимости от мнений и пожеланий многих людей привели к изменению их частного и общественного жизненного устройства, имущественного, профессионального, функционального, политического и нормативного статуса. Распад Союза ССР, современные военные конфликты на Кавказе также влияют на социальное положение и статус вовлеченных в них людей и групп, часто независимо от характера и направления их собственной активности, переписывая нашу гражданскую принадлежность, придавая кому-то статус беженцев, кому-то - положение русскоязычного меньшинства. Экологические катастрофы, как и социальные, могут решительно повлиять на занимаемые социальные позиции, лишая людей трудоспособности, семьи и имущества, привычного пространства жизнедеятельности, места обитания. Мы видим, что все три группы причин действуют при формировании нового социального лица России, как принудительным, так и мотивационным образом вызывая социальные перемещения, изменения общественной диспозиции.

Итак, мы все хотим подняться выше, где нас ждут все более "ценимые и дефицитные блага и услуги", где мы больше защищены от конкуренции себе подобных, где мы контролируем больший сектор социального пространства, где множатся возможности редистрибуции и эксплуатации, где наше наследие не должно будет растрачиваться в черновой, функциональной, достигательной, энергозатратной активности! Нас подталкивают к этому обстоятельства, девальвирующие результаты наших профессиональных, статусных, финансовых достижений. Сформировались новые писаные и неписаные законы, действуют новые правила игры в достижение социального успеха, сохранение и повышение статуса, этой жесткой игры в социальное выживание. Мы, как правило, хотим. И мы, как правило, должны работать над своим социальным положением - иначе оно будет работать против нас. "Здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте! Если же хочешь попасть в другое место, тогда нужно бежать по меньшей мере вдвое быстрее!" - это объяснение релевантно не только в стране чудес, и не только для маленькой Алисы.

Общественные структуры всегда имеют определенную устойчивую конструкцию - по ним их собственно и типологизируют теоретики. "Кирпичи", "пирамиды", "песочные часы" и современные "амфоры" с тяжелым корпусом среднего класса перетекают друг в друга, меняя форму, в периоды социальных революций. Изменение конструкции общества связано с заполнением и опустошением его отдельных подпространств: уровней, слоев - а системная организация порождает появление новых функциональных "щупалец" и отмирание старых. На месте срубленных голов вырастают молодые элиты, технологические достижения меняют социальный облик производящих классов - но все это невозможно без перегруппировки людей и целых социальных сил в новые общности, которые и составляют тело формирующейся общественной системы.

Поскольку стратификационные преобразования носят интенсивный, внутренний характер, постольку они задействуют тот социальный материал, который ранее составлял ткань общества, это именно "пере-стройка" в точном смысле слова. Следовательно, новые этажи общественного здания, замещающие элиты, изменение диспозиции старых и внедрение в структуру возникающих социальных групп появляются в прежнем социальном пространстве, сопряжение элементов которого происходит посредством человеческих отношений и взаимодействий. Как писал Я.Л.Морено, "Сущность социальной организации состоит в произрастании общества из его членов", причем обратное утверждение с его точки зрения столь же справедливо (Moreno J.L. Die Grundlagen der Soziometrie, 1954). Следовательно, образование в социуме "свободных радикалов" в виде осколков социальной структуры, годных для нового встраивания по другому организационному плану, должно начаться с разрыва связующих нитей общественных отношений. Только после этого люди и группы могут "выпадать" из своих социальных позиций, чтобы начать перемещаться и объединяться с другими.

В иерархии человеческих ценностей на второй позиции после физиологического жизнеподдержания (воздух, тепло, питание, вода) стоят потребности в стабильности (известности, предсказуемости), а потом уже, как показал А.Маслоу, необходимость принятия и признания, нахождения своего Alter-Ego, творческого развития и самореализации. Поэтому кажется странным, что люди бросаются в непредсказуемые по стратегическим жизненным последствиям авантюры и предпринимают структуроразрушающие действия. Но социальный инстинкт подсказывает нам, что в тех общностях, в тех системах связей, где не реализуются значимые для нас потребности, нам не следует долго находиться, ибо пребывание в таких структурах приводит к патологии, неврозу, разрушению личности. И люди разводятся, уходят с работы, эмигрируют и делают все в этом же роде. Или: ссорятся, критикуют начальство и условия труда, ругают на кухне политиков (а также спиваются, нравственно деградируют, впадая в уныние и безверие). Постепенно проявляющееся ощущение инобытия в привычно оформленном социальном пространстве перерастает в беспокойство, недовольство, стремление выработать ориентацию и "привести мир в порядок". Осознание своей проблемы диссонанса целей и условий их достижения, поиск путей удовлетворения потребностей приводит людей к решению осуществить "социальное путешествие" - перемещение к более удовлетворительной социальной позиции. Большинство социологов такое промежуточное или пограничное состояние обозначают понятием маргинальности. "Маргинализация в ее типичной форме - это, во-первых, потеря объективной принадлежности индивида к конкретной общности без последующего вхождения в иную общность и, во-вторых, проистекающая отсюда потеря данным индивидом субъективной идентификации с определенной группой" (Стариков Е.Н. Маргиналы и маргинальность в советском обществе, 1989). Это определение, по содержанию очень верное, точнее отражает существо дела, если переставить местами "во-первых" и "во-вторых", поскольку межперсональные отношения устанавливаются и поддерживаются самими людьми, которые, как правило, и инициируют их разрушение. Конечно, жизнь "человека политического" сопряжена с опасностью увольнения, потери гражданства и других социальных коллизий, но лишение законом обусловленного статуса и действительный разрыв связей со своей общностью - не тождественные социальные процессы, рассогласованные во времени. Современное общество, породившее "homo sociologicus" с его разновидностями человека потребляющего и человека советского (R.Darendorf) не только сделала личность особенно зависимой от порождающих ее социокультурных условий, но и очень уязвимой без поддержки множеством сообществ, в которых главную роль, по мнению Кумара, играют профессиональные общности. Возникающая в них подлинная солидарность обладает большей инерцией, чем сила формального причисления, хотя это не односложный вопрос.

Итак, наличие неудовлетворенных социальных потребностей, которые не обеспечиваются в данной социальной общности (организации) приводит к дестабилизации социального положения людей: сначала в форме мысленного моделирования более благоприятной ситуации, побуждающей к перемене позиции, а затем к практическому расторжению связей, включающих их в эту общность. Идущее в процессе маргинализации разрушение привычной этики, культурных норм взаимодействия и структурирования социального пространства стирает следы вторичной социализации, которая мешает непосредственному вписыванию человека в иные ассоциации и общности. Сила нереализованной потребности и характер целедостигательной ориентации определяют перспективы мобильности: как правило, повышательной или статусосберегающей, реже - понижательной (деградационной) посредством замещающих способов удовлетворения. "Продвижение" при этом тоже сопровождается переферийными состояниями и формальное включение в общность не всегда связано с немедленным персональным принятием со стороны других членов. Врастание в новое сообщество не исключает того, что человек во многом остается носителем прежней культуры (регулятивных норм и ценностей), что придает ему ощущение неполноценной идентификации - его самопричисление страдает двойственностью и ущербностью, что сказывается в аффективном и неадекватном поведении. Неопределенность социальной принадлежности прямо коррелируется с устойчивостью занимаемого социального положения и формирует тот потенциал мобильности, который легко приводится в действие при любых общественных потрясениях, формулируя новые правила и формируя общественные структуры.