IV. Социальная мобильность - источник

ДИНАМИКИ ОБЩЕСТВА

Есть один хороший способ составить представление о стратификационной структуре общества - это "рассмотреть ее динамические процессы и типы ее перемен", считал Б.Барбер. Такую точку зрения разделяют практически все исследователи социальной структуры. Поскольку социальное неравенство практически неизбежно, по крайней мере, известные науке человеческие (да и животные, по данным социобиологии) сообщества структурированы, и в большинстве своем иерархичны, то социальное пространство испытывает неравномерные социальные напряжения. Его "уплотнения" и "энергетические вихри" направляют потоки активности людей в определенные области: наиболее живые пробиваются в ресурсно богаты среды, обессиленные опускаются в "дефицитные". Даже если бы не действовал закон ограниченности ресурсов, закон "возвышения человеческих потребностей" создал бы поле социальной конкуренции. Уже социобиологические механизмы предопределяют кратическое поведение человека, выступающее одним из источников общественного структурирования. В микродинамиках общества проявляется его общая витальность, недаром П.Сорокин писал о том, что низкая социальная мобильность характеризует общественный застой. При этом социальные перемещения сами по себе, их характер, направления, каналы, технологии, интенсивность, охват характеризуют социальную структуру общества с динамической точки зрения, поскольку они (в другом смысле) являются функциями, следствиями самой социальной структуры: ее организации, "фиксаторов" и общего состояния.

Современные общества гораздо динамичнее традиционных, их социальные "переборки": кастовые, сословные ограничения социальных перемещений - облегчены или совсем открыты. И эта основная особенность, предопределяющая высокую социальную мобильность, характеризуется еще и весьма специфичным приложением, которое следует рассмотреть специально.

Когда индустриальное общество только возникало и конституировались его социосубъектные структуры, взаимодействия между основными классами и стратами было весьма откровенным - эксплуататорским. Те, кто контролировал социальные ресурсы (в первую очередь, экономические), тот и присваивал их "полезные эффекты", а также вовлекал в сферу контроля все новые ресурсы. Поскольку экспансия такого рода имеет внешние ограничения - ведь "производителей" в конечном счете фиксированное число - и важную роль играют внутренние ограничения - эффективный контроль возможен лишь над строго определенным числом объектов, либо требует создания иерархии контролеров (так возник современный менеджмент) и перераспределения ресурсов - логика ее завершения казалась бессмысленной. Она отрицала свои собственные основания, и в угоду реализации собственной цели должна была быть изменена. Современные, "продвинутые" общества весьма социалистичны по своим проявлениям. Большие социальные программы государственного и межгосударственного масштаба, внимание к человеческим и гражданским правам, деликатная позиция по отношению к этническим культурам, поддержка меньшинств, борьба за здоровье, благополучное детство, достойное людей существование. Все эти проблемы, более или менее успешно решаясь на содержательном уровне, имеют определенный общий, экономический, пласт.

Рыночные правила социальной игры, как и нормы "борьбы за выживание" здесь как бы ставятся с ног на голову, поскольку модели социальных отношений "Спрос диктует цену" и "Кто смел, тот и съел" (или "Побеждает сильнейший") при этом не работают: вознаграждается уклонение от нормативно принятых в обществе "игр", удовлетворение социальных потребностей кредитуется "за так". При этом новые принципы стратификационного (в более общем виде - классового) взаимодействия исходят из 1) невмешательства в дела другой культуры (субкультуры), даже включенной в административные ареалы высших страт, 2) материальной помощи наименее защищенным (терпящим социальное бедствие или не умеющим / не желающим играть "по правилам", принятым метасообществом).

Смысловой баланс такой алогичной, казалось бы, социальной практики, наряду с многими другими объяснениями, имеет и социоструктурные причины. Поскольку в современном обществе доминантным стратификационным основанием остается экономическая дифференциация, барьеры социальных перемещений в экономическом пространстве возводятся наиболее надежно. Динамики отделенных друг от друга институциональными перегородками (собственности, власти, распорядительного контроля) социальных слоев рассогласовываются, а "резонансные эффекты" (объединение интересов неимущих с интересами наиболее активных прото-элит) взрывают ограничители мобильности именно в тех направлениях, по которым возвышающие социальные перемещения кажутся массам наиболее привлекательными. Экономическое богатство (в другой интерпретационной парадигме - равенство, справедливость) привлекает к себе активно; этнокультурное богатство - консервативно (охранительно), но по силе "резонансных" проявлений их социальная мотивация вполне сопоставима. Она способна мобилизовать большие силы, привести к взрыву всей общественной системы с ее правилами и структурами.

Изменение характеристик социальных перемещений, групповая и индивидуальная мобильность, ее направления и ограничения, показатели "техничного" (эффективного) социального продвижения, факторы и инварианты мобильности определяют не только исследовательский, но и обыденный интерес чаще всего. Внешние эффекты и внутренние причины социальных успехов и неудач - как раз то поле для анализа, которое при добросовестном и тщательном подходе приносит результаты, обладающие максимально востребованной "практической значимостью" со стороны ученых и "стихийных" социологов.