Индустриализация: причины, трудности, значение

Проведение индустриализации, причем ускоренными темпами, было продиктовано как экономическими (нараставшее отставание СССР от передовых западных стран), так и социальными причинами (рост безработицы, нехватка жилья, товарный голод). Успешное восстановление хозяйства страны в годы НЭПа позволяло приступить к решению задач индустриального развития. Первым документом, в котором получила выражение идея индустриального преобразования России на социалистических началах, был план ГОЭЛРО (государственной электрификации). Разработанный в 1920 г. по инициативе В.И. Ленина группой специалистов под руководством Г.М. Кржижановского, этот план предусматривал первоочередное развитие машиностроения, металлургии, топливно-энергетической базы и химии, то есть отраслей, призванных обеспечить технический прогресс в масштабах всей городской и сельской экономики. Осуществлять индустриализацию предполагалось постепенно, с учетом наличных ресурсов и на основе поддержания рыночного равновесия между развитием сельского хозяйства и промышленности, усиленного экспорта сельскохозяйственной продукции и импорта оборудования.

Индустриализация на основе сбалансированного развития тяжелой и легкой промышленности, индустриального и аграрного секторов представлялась более безболезненной для страны. Но, с другой стороны, возникала проблема накопления средств для её проведения. В этой связи начальный период социалистической индустриализации (1921–1928 гг.) характеризовался недостатком капиталовложений, отсутствием больших масштабов капитального строительства, невниманием к индустриальному развитию окраины (промышленная база по-прежнему размещалась в центре, а окраинам в основном отводилась роль сырьевых придатков, источников материальных ресурсов). Тем не менее в 1928 г. промышленное производство по ряду важных показателей превзошло довоенный уровень. Определились некоторые положительные сдвиги в соотношении между отраслями промышленности. Удельный вес группы «А» (производство средств производства) повысился с 34,8% в 1925 г. до 35,5% в 1928 г. В целом рост основных производственных фондов был незначителен и не позволял ликвидировать отставание от передовых капиталистических стран. Сохранялось и основное противоречие – между теми грандиозными задачами, которые предстояло решить, и теми ограниченными возможностями, которые для этого имелись.

Масштабность задач и крайняя ограниченность материальных и финансовых средств потребовали усиления централизованного планирования. В начале 1929 г. Госплан предложил Совнаркому два варианта пятилетнего плана. Один из этих вариантов, названный оптимальным, превосходил другой, названный отправным, примерно на 20%. В апреле 1929 г. ХVI партконференция одобрила, а в мае того же года V съезд Советов СССР окончательно утвердил оптимальный вариант пятилетнего плана (на 1928/29–1932/33 гг.). Однако под давлением Сталина была дана установка на максимальные темпы индустриализации. Начиная с ноября 1929 г. и вплоть до середины 1932 г. неоднократно пересматривались в сторону повышения плановые задания в промышленности (см. таблицу).

Продукция индустриального производства	Произведено в 1928 г.	План на 1932 г.	Повышенные задания	Фактически произведено в 1932 г.
Чугун (млн. т)	3,3	10	17	6,2
Тракторы (тыс. шт.)	1,3	53	170	48,9
Автомобили (тыс. шт.)	0,84	100	200	23,9

Поправки не только оказались экономически необоснованными, они просто были авантюристичны. И хотя результаты в 1932 г. по сравнению с 1928 г. были внешне впечатляющие, необоснованное взвинчивание темпов индустриализации негативно сказалось на экономическом развитии. В итоге почти по всем показателям первый пятилетний план не был выполнен, а в сельском хозяйстве и в некоторых отраслях легкой промышленности произошло падение производства. Это, однако, не помешало Сталину в январе 1933 г. вопреки реальным результатам объявить пятилетку выполненной за 4 года и 3 месяца.

Просчеты, выявленные при выполнении плана первой пятилетки, заставили советское руководство внести изменения в экономическую политику. Народнохозяйственный план на 1933–1937 гг., а также директивы второй пятилетки, одобренные ХVII съездом ВКП(б) в январе–феврале 1934 г., поставили весьма высокие, но вполне реальные цели. Во второй пятилетке снижались общие темпы роста промышленности, упор делался на достижение более высоких темпов роста фонда потребления. Определенные сдвиги произошли в политике капиталовложений. Хотя основная масса их направлялась в тяжелую индустрию, легкая промышленность получила капитальных средств в 4,6 раза больше, чем в первой пятилетке. В годы второй пятилетки усилилось внимание к стимулированию труда. Если в годы первой пятилетки широко применялись административный и идеологический нажим, то в годы второй пятилетки учитывались интересы работников, применялись материальные стимулы к труду (индивидуально-сдельная оплата, бригадный хозрасчет, премия за экономию сырья, материалов, инструментов и т.д.), что благотворно сказалось на росте производительности труда в промышленности. Ощутимые перемены в сторону повышения благосостояния рабочих и служащих стимулировали трудовую активность масс, побуждали трудиться с большей отдачей. Наиболее ярким выражением этого стало стахановское движение. Подъем творческой и трудовой активности рабочего класса явился одним из важных факторов сравнительно успешного выполнения второй пятилетки.

Важным этапом в индустриальном развитии СССР стала также третья пятилетка (1938–1942 гг.), в ходе которой наращивался промышленный потенциал страны, накопленный в предыдущие годы. Особое внимание уделялось развитию оборонной промышленности, что было связано с обострением международной обстановки. В чрезвычайных обстоятельствах 20 – 30-х гг. в советской модели индустриализации акцент делался не на постепенном замещении промышленного импорта, что требовало широкой интеграции в мировую экономику, а на первоочередном развитии чрезвычайно капиталоемких отраслей: энергетики, металлургии, химической промышленности, машиностроения, являвшихся основой военно-промышленного комплекса (ВПК) и основой индустриального развития всех секторов экономики. Но скачок в развитии тяжелой индустрии был куплен ценой отставания в легкой промышленности, стагнации аграрного сектора, сверхцентрализации экономической жизни, предельного ограничения сферы деятельности рыночных механизмов.