Н. К. Попель и м. Е. Катуков награждают орденом Боевого Красного Знамени бригаду а. Х. Бабаджаняна

Личный героизм политработников был, наверное, одним из первых стимулов, побуждавших в воинах, идущих в бой за Родину, стремление приобщиться к славной когорте коммунистов и комсомольцев. В 1944 году в Советских Вооруженных Силах было свыше 3 миллионов членов и кандидатов партии, 3,5 миллиона комсомольцев. В нагрудном кармане каждого второго советского воина лежал свято оберегаемый партийный или комсомольский билет…

Беззаветно дралась за социалистическую Родину юность нашей страны. Из более чем 11 с половиной тысяч Героев Советского Союза, удостоенных этого высокого звания за отвагу и мужество, проявленные в годы Великой Отечественной, около 7 тысяч — комсомольцы и воспитанники Ленинского комсомола.

Уже в начале 1944 года человечеству стало окончательно ясно, что дни гитлеровского рейха сочтены, и в этом заслуга Советского Союза, об этом свидетельствуют успехи войск всех советских фронтов.

Немалый вклад в эти успехи вносили Украинские фронты — они отбросили противника далеко от Днепра, освободили Житомир, Бердичев, Новоград-Волынский, Ровно, Луцк, Казатин, Белую Церковь, Кировоград, Кривой Рог, Никополь и много других больших и малых украинских городов.

Остервенело сопротивлялись здесь фашисты и, чуя свою погибель, их прихвостни — предатели и наемники, бандеровские бандиты. От их злобного выстрела погиб командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин. Родина траурным салютом в столице отдала последнюю почесть своему верному сыну.

Командование фронтом принял на себя Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. Во второй половине марта он приказал 1-й танковой армии перегруппироваться на новое направление — в район восточнее Тернополя для проведения новой наступательной операции.

С 6 по 15 марта танковая армия совершала ночные марши в новый район. Гусеничную и тяжелую технику перевозили по железной дороге. Наши железнодорожные войска совместно с героическими железнодорожниками в тяжелых условиях войны делали буквально невозможное возможным, восстанавливая разрушенные отступающим врагом пути и путевое хозяйство. При неблагоприятных погодных условиях весны и распутицы их вклад в военные наши мероприятия был неоценимым.

В новом районе войска танковой армии ремонтировались и пополнялись новой техникой. Часть новых танков была из танковой колонны, построенной на деньги, собранные трудящимися Полтавской области, часть — из колонны, созданной на средства из «доброхотных пожертвований верующих Российской Федерации».

В час грозных испытаний, выпавших на долю Отчизны, граждане нашей страны жертвовали на оборону Родины все, что имели. Выражение «народ как один человек встал на защиту своей страны» потому имело не фигуральный, а вполне буквальный смысл.

С выходом 1-й танковой в новый район ударная группировка 1-го Украинского фронта достигла рубежа Тернополь, Проскуров. Здесь ее встретило организованное сопротивление врага.

Между тем оперативно-стратегическая обстановка, сложившаяся на южном крыле советско-германского фронта, требовала как можно быстрее выйти к Карпатам, чтобы разобщить немецкие войска, расчленить надвое.

Выход к Карпатам позволял левому крылу 1-го Украинского фронта во взаимодействии с частями 2-го Украинского окружить и уничтожить 1-ю немецкую танковую армию восточнее Каменец-Подольска.

Впоследствии пленный Йодль показывал: «Мы предполагали, что удар со стороны русских последует на южном участке фронта, а именно: в направлении румынской нефти, поэтому основное число танковых дивизий было сосредоточено нами в районе южных групп армий. В это время Гитлер заявил на одном из оперативных совещаний: „Лучше я потеряю белорусские леса, чем румынскую нефть“»^[32].

Верховное Главнокомандование торопило с проведением Проскуровско-Черновицкой операции. Торопило, чтобы не дать противнику возможности отвести свою 1-ю танковую армию из района Винницы в район Днестра, помешать ему перебросить свои резервы с северного крыла на южное.

Ставя задачу 1-й танковой армии, Г. К. Жуков сказал, обращаясь к командарму:

— Имеете шанс отличиться, Катуков. Окажитесь через недельку вот здесь. — Он показал на карте.

Задача ставилась такая: во взаимодействии с 60-й армией генерала И. Д. Черняховского сломить сопротивление противника, на третий день операции форсировать Днестр, главными силами овладеть рубежом Городенка, Залещики, Окно, а передовым отрядом освободить Черновицы.

Справа соседей не было. Слева наступала на Каменец-Подольск 4-я танковая армия Д. Д. Лелюшенко.

Обе танковые армии использовали часть своих сил в первом эшелоне фронта. В отличие от предыдущих операций, где прорыв тактической зоны вражеской обороны производился усилиями общевойсковых соединений, а танковые армии лишь после этого вводились в прорыв для его развития, здесь дело обстояло иначе. В ходе Проскуровско-Черновицкой операции танковые армии должны были прорвать оборону и развивать успех в оперативную глубину.

В данном случае такой метод использования крупных танковых объединений был вполне оправдан, ибо соответствовал обстановке, сложившейся на этом направлении. Здесь предстояло прорвать оборону слабую и неглубокую, здесь у противника не было ближайших резервов для парирования наших ударов, здесь была необходимость прорыва обороны, чтобы стремительно вырваться к Днестру.

И нет никакого противоречия такого использования крупных танковых масс с тем, что по этому поводу я говорил выше, — что тактическую зону обороны противника прорывали общевойсковые армии, а танковые действовали во втором эшелоне и использовались для последующего развития прорыва.

Советская военно-теоретическая школа танковождения предусматривала действия танковых армий и в первом эшелоне. Но лишь в следующих случаях: если оборона противника неглубокая и в противотанковом отношении слабая; если фронт не располагал достаточным количеством общевойсковых соединений, способных обеспечить прорыв и создать условия для ввода в прорыв танковых армий.

В отличие от теоретической концепции немецко-фашистского вермахта советская военная школа чуждалась какого бы то ни было шаблона. Абсолютных тактических приемов не может быть, каждому решению должен предшествовать глубокий и научный анализ всех обстоятельств, определяющий также и успех полководческого предвидения.

1-я танковая армия выдвигалась в район своего предназначения в ходе уже начавшейся Проскуровско-Черновицкой операции во все более ухудшавшихся погодных условиях. Бурное таяние снегов сочеталось с мокрым снегопадом, чередовавшимся с холодными дождями. Дороги настолько развезло, что даже танки по ним продвигались с огромным трудом. Что уж говорить об автотранспорте! Он застревал, и люди буквально руками двигали его вперед.

На «проталкивание» автотранспорта были брошены саперные части, целые мотострелковые подразделения, гусеничные бронетранспортеры, танки для буксировки.

^{САУ Cy-76 наступают по грязи}

^{Вброд через реку}

Дороги — сплошное месиво грязи. А по обочинам их двигается пехота. Солдаты промокли до нитки — сверху хлещет дождь, шинели, как губки, на сапогах пудовые комья грязи, а на плечах пулеметы и минометы. И еще время от времени нужно подсобить плечом застрявшему грузовику.

Но надо идти вперед. Надо. И это молчаливо понимают все, кому не удалось добыть для этого лошадь. Командиры делают вид, что не замечают комичного вида этой «мотокавалерии». Вместо седел — у кого подушка, у кого подаренный сердобольной старушкой половичок, а у кого и просто серо-зеленая трофейная шинель.

Вперед, вперед во что бы то ни стало, потому что наступление должно начаться вовремя, а оно не начнется, если вовремя не выйти на исходный рубеж.

21 марта, после мощной арт- и авиаподготовки, войска ударной группировки фронта возобновили наступление… В первой же половине дня прорвали вражескую оборону на всю тактическую глубину и устремились на юг.

Танковые армии шли в первом эшелоне. Правда, с нами вместе начинали прорыв и войска 1-й гвардейской армии А. А. Гречко и 60-й армии И. Д. Черняховского, но они сразу же после преодоления первой оборонительной позиции противника начали отставать, «охотно» предоставляя танкистам самостоятельно продолжать прорыв на юг.

И хотя танки погрязают по самое днище, их движение решает все. Мотопехота продвигается на них десантом. Опорные пункты врага громятся. Танки идут вперед.

Грязь, грязь… Ох, если б не эта грязь!

На одной высотке я остановил свой танк, чтобы понаблюдать за продвижением подразделений бригады — надо было торопиться, вскоре сюда должны были подойти танки бригады В. М. Горелова.

С моего возвышения видно, как, обтекая высотку, движутся на юг колонны танков. Впечатляющее зрелище!

И вдруг откуда ни возьмись несколько вражеских бомбардировщиков. Быстро перестраиваются один за другим и с пронзительным воем пикируют на мой танк.

Еле успеваю прыгнуть в люк. Бомбы рвутся прямо рядом с танком. О броню бьют осколки, комья земли, камни. Мы с водителем старшиной Л. А. Полтораком прижимаемся к дну танка. Танк трясет от взрывов. А бомбы рвутся и рвутся, может быть, вот сейчас какая-то угодит в нашу защитницу, в нашу машину прямым попаданием…

Но, видно, кончились у стервятников боеприпасы — взвыли в последний раз, и стало тихо.

Мы переглянулись с Полтораком, и я открыл крышку командирского люка: на танке не осталось ничего — ни бензобаков, ни брезента, а вокруг воронки, воронки. Моргая глазами от яркого света, я стал считать, сколько их. Тридцать девять, сорок, сорок две…

Со всех сторон к нам бегут люди, впереди всех, размахивая большими руками, В. М. Горелов. Подбежал, обхватил меня своими ручищами, чуть не задушил. Потом оттолкнул от себя, посмотрел пристально, с радостью выдохнул:

— Ох… а ты жив…

Мне самому было удивительно, что я жив. Сорок с лишним бомб на нас двоих с Л. А. Полтораком — не многовато ли? А еще В. М. Горелов рассказал, что бомбежка продолжалась 15 минут, и он насчитал 33 «Юнкерса-87».

Долго мне потом мерещились пикирующие самолеты, в ушах не прерывался их надсадный вой, вой, от которого противно сжимаются внутренности. Не раз я леживал под бомбежкой, но такое потрясение пережил впервые. Никак не мог избавиться от этого гнетущего ощущения, и только новые бои заставили позабыть о нем.