2. Древнемонашеское учение об обожении. Мистика сердца

2.1. Обожение

Монахи Египта и Синая не были богословами–теоретиками. Свои знания о Боге, человеке и о невидимой брани с духами зла они черпали не только из Священного Писания и Предания, но и из многолетней практики духовной борьбы и Божественных откровений. Одним из тех величайших мистиков–богословов кому Богом были открыты многие тайны духовного мира, был прп. Макарий Египетский.

Св. Макарий оставил после себя ценнейшие знания о человеке, о смысле его существования, и способах очищения души от страстей и уподобления ее Богу. Очень подробно у святого рассмотрено учение о внедрении греха в человеческую душу. Прп. Иустин Попович, комментируя его учение о грехопадении Адама, пишет: «До грехопадения целостность своей личности и гармонию всех ее физических и метафизических сотавов Адам сохранил через уподобление Богу всего существа: с помощью всей устремленной к Богу деятельности своего ума, своей воли, своего сердца и своего тела. Всю свою жизнь он формировал «по образу Божию. Грехом сатана воссел на престоле ума, сердца и тела Адама как на своем собственном престоле» [21, C. 242 - 243]. «…лукавое слово Адам сначала принял внешним слухом, потом проникло оно в сердце его и объяло все его существо; как скоро Адам возымел лукавые помыслы и мысли, погиб он для Бога» [27, С. 310, 316].

«Преступив заповедь Божию, Адам принял в себя закваску зла, а через наследие и все его потомки стали общниками этой закваски. Мрачный дух зла объял грехом всю душу, все ее существо, и всю ее осквернил, всю пленил и ни одну не оставил свободной: ни помыслы, ни ум, ни тело – и всю ее облек «в порфиру тьмы». Страсти зла и греха заразили всю душу. Интимность души с грехом проявляется в ее блуде с дьяволом. «Бесплотная природа души входит в общение с бесплотной злобой духа, т. е. дух входит в общение с духом и прелюбодействует. Блудодействуя с сатаной, «душа срастворяется с пороком; и сатана чем-то общим делается с душой… посему-то прилепляйся сквернодейце едино тело есть с блудодеицею (1 Кор. 6. 16). Так совершается некий вид воплощения греха в душе человеческой, и душа становится «телом тьмы». Следуя апостолу Павлу, св. Макарий называет обладаемую грехом душу «телом греха», «телом смерти». В нее облекается злой дух как в свое тело. Грех так загадочно соединяется с душой, что самому человеку их разлучить невозможно. Соединяясь с грехом, душа постепенно усваивает и все его свойства, формирует себя ими, уподобляется творцу греха, роднится с ним и становится «сообщницею и сестрой демонов» [21, C. 245 - 246].

«Св. Макарий, опираясь на свой мистический опыт, свидетельствует, что «змей = сатана = грех стал «второй душой человека». Эта вторая душа помрачила, потеснила и почти заменила собой богообразную душу, выступила в качестве центра самосознания, центра личности, стала его собственной, стала его я, им самим. Поэтому, по учению прп. Макария, Господь Иисус Христос прежде всего требует от человека, чтобы тот отвергся себя, чтобы «возненавидел душу свою»: «Всякий, кто не отвергнется себя и не возненавидит душу свою, несть Мой ученик» [21, C. 266 - 267].

Несмотря на такое очевидное соединение греха с душой, св. Макарий все–таки отделяет сущность греха от сущности души и утверждает, что грех и душа соединяются несущественно. «Сущность души в ее богообразии, а сущность греха в несущем, поэтому душа смешивается со злом не как вино с водой, но так, как на одном поле растут и пшеница сама по себе, и плевелы сами по себе» - учит св. Макарий. Своей индивидуальности не утрачивают ни грех, ни душа, но грех пребывает в душе «как другая душа». Душа греха подражает душе человеческой, чтобы легче ее соблазнить, ибо «грех, будучи духовного свойства, имеет свой образ и преображается во многие виды» [21, C. 247].

Плачевное состояние человека - грешника выражается прежде всего в том, что ум его помрачается. «Грех входит во все части души, поражает и ум, который становится «храмом сатаны». Ослепляя и помрачая ум, сатана ослепляет и помрачает живое богоподобие человеческого естества. Будучи некогда царем человеческой личности и всего естества, ум становится рабом греха, и в нем пресмыкается и гнездится змий греха, источающий из себя лукавство и разливающий его по уму. Ум рабствует греху и зараженному грехом миру. «Мирские помыслы развлекают ум земным и тленным, не позволяют любить Бога или памятовать о Господе». Зло тиранически и непрестанно порабощает ум миру сему и не дает ему через молитву возвыситься в надгреховные высоты» [21, C. 247 - 248].

Другое тяжелейшее следствие грехопадения выражается в повреждении человеческой воли, так что человек уже перестает быть свободным и владеть собой, по словам апостола Павла: «Ибо не понимаю, что делаю. Потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю» (Рим. 7, 15). «Воля человека также проходит через те же процессы соединения с грехом, - считает прп. Макарий, - заражаясь грехом, который наконец объемлет всю ее сущность. Поврежденность воли грехом настолько ужасна, что первое требование Христа и христианства – «никак не искать своей (греховной) воли». Возрастание в добродетели происходит «по мере отрицания воли мира». Умножением грехов является шествование своей зараженной грехом волей. Человек своей волей подвержен соблазнам зла. Первая обязанность творческих сил души – это «не творить волю (греховных) помыслов. У некоторых людей самовольное соединение с грехом доходит до абсолютной преданности дьяволу; они передают свою волю злу (лукавству), дружат и живут в мире с сатаной и не борются с дьяволом в своих мыслях» [21, C. 249].

Вследствие поражения всего человека грехом он оказался бессилен исцелиться самостоятельно. Потребовалось вочеловечение Самого Бога, чтобы очистить человека от греха и сделать душу способной к соединению с Ним. «Такою неисцельною язвою уязвлены мы; - учит прп. Макарий, - одному Господу возможно уврачевать ее. Поэтому то и пришел Он Сам, ибо никто из ветхозаветных, ни самый закон, ни пророки не могли исцелить сей язвы: Он Один, пришедши, уврачевал эту неисцельную душевную рану» [27, С. 414].

Это очищение души, по мнению древних отцов происходит в таинстве крещения. «Святая благодать Божия, - пишет блаж. Диадох Фотикийский, - сначала через крещение восстановляет в человеке черты образа Божия, поставляя его в то состояние, в коем он был, когда был создан. Обновляет и все черты души, составляющие образ Божий, просветляет, смывая с нас всякую скверну греховную; а когда увидит, что мы всем произволением желаем красоты подобия Божия… тогда добродетель за добродетелью расцвечивая в душе, и от славы в славу лик ее возводя, придает ей черты подобия Божия» [9, C. 61 - 62].

По поводу окончательного исцеления души от первородного греха у древних монахов не было единого мнения. В то время была распространена ересь мессалиан. Эти еретики утверждали, что в душе каждого человека от рождения живет демон, который не изгоняется крещением, но для его изгнания требуются личные подвиги, привлекающие благодать Святого Духа, которая входит в христианина и прогоняет беса из души. В подтверждение своей правоты сторонники подобных мнений указывали на действие страстей и после крещения, относя слова апостола Павла к христианам: «…но во членах моих вижу иной закон противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося во членах моих. И так нахожу закон, что, когда хочу делать добро, прилежит мне зло» (Рим. 7, 23, 21).

Это учение опровергал прп. Марк Подвижник, так возражая на подобное толкование апостольского Послания: «Так и другое в Писании худо понимающие неправильно толкуют, и обольщаются. Прочти главу сию с начала, и увидишь, что святой Павел говорит не о себе после крещения; но ставит себя на место неверных и некрещеных иудеев, увещевая их, что без благодати Христовой, даруемой крещением, невозможно одолеть греха, - ибо сказав: окаянен аз человек: кто мя избавит от тела смерти сея? – он присовокупляет: благодарю Бога Иисус Христом Господем нашим. Посему говорит: закон духовен есть: аз же плотян есмь, продан под грех (Рим. 7, 24, 25, 14). А потому и все, что относится к закону, сказует духовно, не хотя, чтобы они были под законом, но под благодатью, которая есть духовный закон, в нас написанный» [2, C. 431 - 432].

Этого же мнения, о том, что вышеуказанные слова апостола относятся к некрещеным, придерживается в своих толкованиях и блаж. Феофилакт Болгарский [48, C. 331].

О исцелении первородного греха в крещении, а не личными усилиями в борьбе со страстями Св. Марк учит согласно учению Церкви [28, C. 330]. «Не должно думать, - пишет он, - что будто Адамов грех искореняется подвигами, равно как и свои грехи, бывающие после крещения, но только Иисусом Христом» [2, C. 447]. «Если говорим, что грех истребляется делами, то «Христос напрасно умер» (Гал. 2, 21). Ибо если от дел, то не благодатию, то благодать Божия уже не Благодать, но воздаяние наших подвигов. Ибо если от дел, то не благодатию, если же благодатию, то дело не есть уже дело, но заповедь Свободившего нас и дело свободы и веры» [2, C. 425]. «Они говорят: если крещением истребляется грех, то почему опять действует в сердце? Мы неоднократно указывали причины сего, то есть что он не потому действует после крещения, чтобы был оставлен в нас, но потому, что любим нами при опущении заповедей. Ибо Святое Крещение дает совершенное разрешение, связать же себя пристрастием, или пребыть разрешенным через делание заповедей есть дело самовластного произволения» [2, C. 430].

Апостол Иоанн Богослов учит, что «Всякий рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем» (1 Ин. 3, 9). Прп. Марк вслед за ним также утверждает, то, что после крещения человек, укрепляемый благодатью, может более не грешить и если грешит, то не по принуждению дьявола, а по своему произволению. Исполнение заповедей он рассматривает не как подвиг, а как естественное состояние человека – христианина, дело его свободы. И даже страсти, рождающиеся от многократного повторения греха, по мнению святого уже не имеют той силы, которой они обладали до крещения: «Если же имеешь крепость на страсти, то пойми, что они содержат тебя не силою, но по причине твоей воли» [2, C. 427]. «От крещения, по дару Христову, нам дарована совершенная Божия благодать к исполнению всех заповедей; но потом каждый, получив оную таинственно, и не совершая заповедей, по мере опущения (их), находится под действием греха, который не есть Адамов, но согрешившего, потому, что он получив силу действия, не совершает дел. Оскудение же происходит от неверия; а неверие не есть чужой грех, но самого того, кто не верует, которое и бывает наконец матерью и введением всякого греха. Зная сие и подобное сему, равно и то, что делать, или не делать зависит от нашего самовластия, - Божественное Писание порицает не сатану, и не Адамов грех, но нас» [2, C. 444].

Таким образом, прп. Марк Подвижник подводит итог: «Святое Крещение совершенно, но не делает совершенным не исполняющего заповедей» [2, C. 424]. Если и по крещении мы содержимы грехом: то это не потому, чтобы не совершенно было крещение, но потому, что мы не радим о заповедях и пребываем в сластях по нашему произволению. По сему и обличает нас Божественное Писание, говоря: «якоже пес возвращается на свою блевотину», так и человек самовластной своей волей возвращается на свой грех (см. Притч. 26, 11); ибо волю нашу и по крещении ни Бог, ни сатана не принуждает» [2, C. 426].

Относительно помыслов, приражающихся к человеку некоторые из монахов считали, что они также являются последствием Адамова греха. На это св. Марк возражает: «О них и Господь сказал, что они не от Адама, но от сердца исходят, а посему свернят человека» [2, C. 441]. «Если, как ты говоришь, худые помыслы есть грех Адамов, то научись от святого Павла, что ты облеклся во Христа крещением (см.: Гал. 3, 27), имеешь силу и оружие низлагать их: оружия бо, говорит он, воинства нашего не плотская, но сильна Богом, на разорение твердем: помышления низлагающее, и всяко возношение взимающееся на разум Божий (2 Кор. 10, 4 - 5). Если же, имея на них силу, не низлагаешь их от первого приражения, то очевидно, что сластолюбствуешь по неверию, соглашаешься и сдружаешься с ними, следовательно, ты виновен в таком действии, а не Адам» [2, C. 436 - 437].

Отвечая оппоненту прп. Марк добавляет: «Ты разные приражения помыслов называешь Адамовым грехом; но вот блаженный Павел очевидно и явственно обличает в сем злоумии нас, как виновных, говоря: не сообразуйтесь веку сему, но преобразуйтесь обновлением ума вашего (Рим. 12. 2). Если же сие не зависит от нашей воли, но от сатанинского мучительства, и есть остаток Адамова греха, то за что мы обличаемся во грехе, подпадая его действию поневоле и будучи мучимы от сатаны? Или может быть, по–твоему, неправеден Бог, повелевший нам вышеестественное? Но это неправда» [2, C. 453 - 454].

Преподобный опытом предлагает испытать действие благодати крещения через понуждение себя к хранению заповедей: «Исполним все заповеди, и тогда увидим, находимся ли мы под действием греха. Ибо Святое Крещение совершенно и подает нам совершенство, но не делает совершенным не исполняющего заповедей. «Грех нами ктому да не обладает» (Рим. 6, 4, 7, 14), если исполняем Его заповеди; если же не исполняем их, то мы неверны, и по справедливости бываем одержимы грехом. Получившим силу (к исполнению) заповедей, как верным, Господь заповедует подвизаться в них, дабы не возвращаться назад, не то, чтобы посредством их изгладить грех, но чтобы более не возвращаться к нему. Ибо и сии заповеди не искореняют греха: это есть дело единственного креста, но они лишь хранят пределы данной нам свободы» [2, C. 429].

Прп. Марк Подвижник учит, что крещение совершенно очищает человека, но дается это ему по благодати, даром. Затем Господь испытывает произволение человека, достоин ли он этой благодати. Для этого Он допускает сатане искушать христианина через помыслы: «Христос, избавив нас от всякого насилия, не возбранил приражение помыслов к сердцу нашему, дабы они, будучи ненавидимы от сердца, тотчас были истреблены. Другие же, сколько мы их любим, столько и пребывали, чтобы обнаружилась и благодать Христова и воля человеческая – что она любит: труды ли ради благодати, или помыслы ради сласти» [2, C. 439].

Святой неоднократно напоминает всем, что воля человека после крещения свободна, он подкрепляемый благодатью уже может не грешить, но исполняя заповеди дает возможность благодати преображать душу: «Христос даровал крестившимся совершенную благодать Святого Духа, которая … открывается по мере делания заповедей, и подает нам преложение веры, пока достигнем в соединение веры, в мужа совершенна, в меру возраста Христова» [2, C. 471].

Мысль о том, что благодать крещения проявляет себя в христианине не сразу, но по мере утверждения в хранении заповедей, повторяется и у других отцов. Так, эта же идея присутствует у св. Макария: «Конечно, благодать Божия могла бы в одно мгновение очистить человека и сделать совершенным; но она совершает сие понемногу для того, чтобы испытать расположение человека, сохранит ли он всецело любовь к Богу, не приобщаясь ни в чем к злу, но предав всего себя благодати Божией. И таким образом душа, испытанная в течение времени и не оскорбившая ничем благодати, постепенно воспринимает от нее силу» [23, C. 133].

То же мнение можно найти у блаж. Диадоха Фотикийского: «Благодать, с самого того момента, как приемлем крещение, сокровенно начинает пребывать в самой глубине ума (духа), утаивая присутствие свое от самого чувства его. Когда же начнет кто любить Бога от всего произволения сердца своего, тогда она неизреченным неким словом беседует к душе через чувство ума, часть некую благ своих сообщая ей. Ибо когда кто отречется от всего житейского богатства, тогда обретает в себе то место, в коем укрылась благодать Божия. Затем, по мере преуспеяния души, и Божественный дар благодати обнаруживает в уме свою благотворность» [8, C. 50 - 51].

Несмотря на то, что в крещении Господь даровал человеку силу сопротивляться греху, из–за недостатка желания и решимости практически никто не способен сохранить душу в чистоте. Большинство людей после крещения уже добровольно, без внешнего насилия от сатаны, снова впадают в те или иные грехи. «Быв очищены в крещении, - пишет об этом прп. Григорий Синаит, - мы приняли обручение Духа, взращивающего и обожающего причастных Его. Но как мы вознерадели о заповедях, кои суть блюстители благодати, то опять впали в страсти и, вместо дыхания Духа Святого, исполнились ветром злых духов, от коих всякое у нас нестроение» [10, С. 222].

Следуя учению прп. Марка Подвижника, митрополит Иерофей (Влахос) утверждает, что любой грех человека после крещения «является повторением Адамова греха, и каждым грехом мы подтверждаем помрачение и омертвение падшей души» [16, C. 111]. Древние подвижники учат, что после каждого грехопадения требуется очищение души Богом или через покаянное омытие грехов слезами, достигаемое с помощью подвигов, или через терпение скорбей.

Новое осквернение человека дьявол старается осуществить незаметно и как можно быстрее, как правило, маскируя свои помыслы под естественные помыслы души о житейских попечениях. В этом случае неподготовленному человеку отличить сатанинские помыслы от естественных практически невозможно.

Прп. Макарий так говорит об этом тайном искусе и пленении души христианина: «Когда услышишь Писание, повествующее о рае, Адаме и змее, внимай постоянно своему сердцу и найдешь, что рай есть слово Божие, наслаждение в нем – причастие Святого Духа, змий же, убивающий преслушанием, есть сладострастие, прельщающее нас вкусить от древа запрещенного, то есть от попечения житейского» [26, C. 681].

Прп. Макарий считает, что «человек сам собою не в состоянии избавить себя от противоречий, от скитания помыслов, от невидимых страстей и козней лукавого» [21, C. 281]. Поэтому из-за того, что после крещения большинство христиан довольно быстро и незаметно для себя снова оказываются под действием страстей, преподобный учит духовной борьбе именно ищущих покаяния, падших, а не очищенных и совершенных христиан.

Комментируя учение прп. Макария об очищении души, И. В. Попов пишет: «Своими свободными стремлениями к добру и подвигами, предпринимаемыми для своего нравственного очищения, человек привлекает к себе благоволение Божие, ниспосылающее ему Духа Святого. Видя усилия человека, Бог изливает на него Духа Святого и в Святом Духе соединяется с ним, творит его Своей обителью: «Действие Божией благодати открывается в человеке, и приемлет он дарование Духа Святого, какого сподоблена будет душа верная, только после долговременного борения, после опытов великого терпения и великодушия, после искушений и испытаний, когда свободное произволение испытано будет всякими скорбями и когда ни в чем не оскорбит оно Духа» [38, C. 164].

Прп. Макарий особое внимание останавливает на необходимости постоянной борьбы с грехом, невзирая на падения, как на необходимое условие очищения души Богом. Он учит: «Произволение твое, противоборствуя, пребывая в труде и скорби, начинает, наконец, одерживать верх; оно и падает, и восстает; грех снова низлагает его, в десяти и в двадцати борениях побеждает и низлагает душу; но и душа со временем в одном чем-либо побеждает грех. И опять, если душа стоит твердо и ни в чем не ослабевает, то начинает брать преимущество, решать дело и одерживать над грехом победы. Не дано и невозможно человеку – искоренить грех собственною своею силою. Бороться с ним, противиться наносить и принимать язвы – в твоих это силах; а искоренить – Божие дело. Так то люди преодолевают грех и делаются его победителями» [27, С. 246 - 247].

Говоря о необходимости обожения для христианина прп. Макарий утверждает: «Душа, истинно верующая во Христа, должна из нынешнего порочного состояния перейти в состояние иное, божественное и сделаться новым естеством. Душам нашим должно измениться в Божественное естество» [38, C. 130]. «Всю природу человеческой личности Христос изменяет, обновляет и обожает, смешивая ее со своим Божественным Духом» [21, C. 286]. «Через растворение со Христом человеческая душа становится поистине «как душа Господа, а также Господь становится ее душой» [21, C. 290]. «Дух Божий есть жизнь души, поэтому соединение с Ним во время земной жизни и обожение существенно необходимы для каждого христианина, а не есть состояние, которого ищут лишь стремящиеся к высшему совершенству. Не получивший залога Духа на земле не может наследовать и Небесного Царствия» [38, C. 136].

Еще одним отцом, существенно обогатившим христианскую аскетику, был авва Евагрий Понтийский. Его учение, восходящее к Оригену, о том, что духовная жизнь состоит из двух необходимых и взаимообусловленных этапов жизни: жизни деятельной и жизни созерцательной, стало позднее для святоотеческого богословия классическим. Как и прп. Макарий Египетский, Евагрий Понтийский считал, что для совершенства души недостаточно одного исполнения заповедей, если ум не достигнет соответствующих созерцаний. Авва Евагрий был уверен, что тем, кто еще не достигли ведения Бога, следует со всем рвением осуществлять делание, поскольку целью человека является именно ведение Бога. Он писал: «Целью делания является очищение ума и приведение его в состояние бесстрастия; целью естественного созерцания – раскрытие истины, сокрытой во всех сущих; но отвлечение ума от материальных вещей и обращение его к первой Причине является даром богословия» [40, C. 571].

Делание согласно Евагрию - это очищение души от страстей и помыслов, духовная брань с противоборствующими бесами. Это не только физические действия человека по исполнению заповедей, но главным образом внутренняя работа по наблюдению за помыслами, определению их происхождения, анализу их особенностей и взаимосвязей, борьбу с дурными помыслами, происходящими от демонов, для приобретения добрых помыслов, исходящих от Бога [40, C. 572].

В результате борьбы происходит исцеление всех трех частей души, достигается бесстрастие, рождающее совершенную любовь. «Для стяжания добродетелей и достижения бесстрастия человеку требуется Божественная помощь: «От нас зависит совершенствоваться в добродетели с помощью Божией». На усилия человека, взыскующего добродетели, Бог обязательно подает помощь по мере настойчивости человека. Поэтому человек с усилием, до крови сражается за добродетели, но получает их «сошедшими с небес» [40, C. 573].

Вместе с достижением бесстрастия и божественной любви начинается второй этап духовной жизни – естественное созерцание. Третьим и последним этапом духовной жизни у аввы Евагрия является непосредственное мистическое познание Бога через соединение с Ним и видение Его в виде неизреченного Света. Авва Евагрий в данном случае повторил мысль св. Макария: «Бог есть сущностный Свет и человеческий ум, будучи его образом познает свой первообраз, если только сам становится световидным, тем самым привлекая к себе сродный Свет. Поэтому, во время молитвы ум одновременно видит и свой собственный свет, и сияющий в нем свет Святой Троицы» [40, C. 576 - 577].

За свои оригенистские заблуждения Евагрий Понтийский был осужден на пятом Вселенском Соборе, но его аскетическое учение о этапах духовной жизни, очищении ума и богосозерцании, не было повреждено ересью. Оно было воспринято Церковью и стало частью ее Предания.

Прп. Макарий также выделял разные этапы в духовной жизни христианина в зависимости от преображения души благодатью. Он учил, что преуспевшие в очищении души принимают от Бога часть Его свойств в виде духовных даров. Но эти духовные дарования прп. Макарий признавал лишь преддверием совершенства. «Достигшие их хотя и во свете, - говорил он, - однако еще младенцы», ибо больше всех дарований – любовь, которая никогда не отпадет (1 Кор. 13, 8). Имеющий харизмы может пасть и лишиться всего. Высшей степенью обожения служит изменение самой природы человека, ее обновление или преображение, и прп. Макарий называет это совершенной любовью: «Кто достиг любви, связан и упоен ею, тот погружен и отведен пленником в иной мир, как бы не чувствуя своей природы» [38, C. 137].

Важнейшим в мистическом опыте св. Макария было то, что Бог являет Себя святым в виде неизреченного, нетварного света: «Христом осиянная личность иногда приходит как бы в молитвенное исступление, и тогда свет Христов, сияющий в ее сердце, «отверзает внутреннейший, глубочайший и сокровенный свет, почему человек, всецело поглощенный оною сладостию и оным созерцанием, не владеет уже собою, но бывает для мира как бы безумцем и варваром, по причине преизобилующей любви и сладости и по причине сокровенных Таин, так что человек, получив в это время свободу, достигает совершенной меры и бывает чистым и свободным от греха» [21, C. 301]. Встреча с Богом, описанная св. Макарием совершается по его мнению в духовном центре человека - в его сердце.