6. Исповедь помыслов

6.1. Недоверие своему разуму. Послушание

Египетские и синайские отцы учили, что в процессе утверждения в добродетелях через исполнение заповедей и очищение от страстей, для христианина главной задачей является не принимать лукавые помыслы, чтобы не происходило пленение ума и еще большее осквернение души [26, C. 762]. Понимая, что сатана непрестанно ищет слабые места в душе и исследует человека через мысленные приражения [20, C. 66], подвижники находили главную опасность не в явно греховных помыслах, а в тех, которые имея бесовское происхождение, маскируются под естественные и добрые. Как говорила мать Синклитикия: «Дело врага одеваться в чуждое платье, и свои оружия держать под покровом. Он показывает хлебные зерна, а под ними скрывает тенета» [31, C. 35].

Исходя из того, что одни совершенные могут разбираться в хитросплетениях лукавых помыслов, общее святоотеческое правило относительно разума человека страстного заключается в том, чтобы не доверять себе.

Прп. Иустин Попович, в комментариях на учение прп. Макария Египетского так обоснует невозможность доверия собственному разуму: «Грех – это «некая сатанинская рациональная сила и сущность», «некая рациональная и мысленная сила сатаны». И эта рациональная сущность сатаны срастворяется с рациональной сущностью человека, с умом и «действует в уме». Интеллект сатаны (через присутствие греха) смешивается с интеллектом человека до некоего таинственного единства, вся духовно – греховная «сущность» сатаны соединяется с духовной сущностью человека, объемлет всю сущность души, ума, воли и сердца, и «греховный ум», «греховный разум» = сатана восседает, как царь, на троне человеческой личности – на уме, и обладает всем человеком, всеми его познавательными способностями, всеми понятиями и знаниями. Поэтому каждое действие зараженной грехом личности, а в частности – каждое действие познания, есть продукт комбинированного человеческого духа с греховным духом сатаны. Мысли сатаны становятся одним целым с мыслями человека, становятся как бы его собственными мыслями, и ни одна человеческая мысль не является собственно и в частности только человеческой; она в то же время – и мысль сатаны. Греховная человеческая душа имеет своим гносеологическим источником «неизлечимую язву греха», из которой проистекают нечистые и худые мысли, и она сама по себе немощна, чтобы отыскать свои собственные мысли и отделить их от мыслей греха» [21, C. 252 - 253].

Того же мнения придерживается прп. Марк Подвижник: «Находящийся под грехом не может один преодолеть плотского мудрования, ибо имеет непрестанное и содержащееся в членах разжжение. Страстным надлежит пребывать в молитве и повиновении. Ибо и с помощью наставника едва можно вести брань с прежними греховными навыками» [2, C. 386]. Именно поэтому Святое Писание говорит: «имже несть управления, падают аки листвие, спасение же есть во мнозе совете» (Притч. 11, 14).

Древние пустынники призывали помнить, что «воля внушаемая демонами, состоит в том, чтобы веровать себе, и тогда человек тот бывает уловляем ими» [5, C. 138]. «Демон смотрит как на своих друзей на тех, кто руководствуется исключительно своим разумом, - пишет авва Дорофей, - так как они тем содействуют его плану и сами вместе с ним раскидывают себе же самим сети. Поэтому, когда вы видите, что инок изменяет своему званию и впадает в сильные погрешности, знайте, что эта беда происходит с ним потому, что он пожелал сам быть своим руководителем» [39, C. 324].

О коварстве дьявола и опасности подстерегающей подвижников рассказывает случай, произошедший со старым и опытным монахом прп. Иоанном Пророком. Он по ошибке принял за божественный, а на самом деле дьявольский помысл, и постился не вкушая два дня подряд. В конце второго дня демон явился к нему под видом «гнусного эфиопа» и смеялся над монахом, сообщив, что помысл внушивший пустыннику желание поститься, был бесовским. Это открытие бесом своей хитрости было несомненно по милости Божией к подвижнику. Только так преподобный смог узнать о своей ошибке [39, C. 116].

Общее мнение древних пустынников о невозможности доверия себе выразил прп. Макарий Египетский: «Хорошо всегда бояться Господа и ни в чем не доверять себе, чтобы не случилось кому несчастным образом пойти ко дну, потому, что человек может полагать, что он поступает хорошо, а на самом деле не так, как он считает. Ибо «есть путь, который кажется прямым у мужа, однако конец пути достигает глубин ада (Притч. 14, 12)» [26, С. 559].

Понимая опасность доверия себе, прп. Антоний Великий добродетель самоиспытания советом другого считал самой совершенной. Он пишет: «Мы видели, что многие измождали свое тело чрезвычайным постом, бдениями, удалением в пустыню, предавались весьма многим и изнурительным трудам, терпели нищету, питали в сердце своем призрение ко всем мирским благам, так, что не заботились о приобретении для себя даже дневного пропитания, и все, что только имели, раздавали бедным; однако сии люди после всего этого преклонились ко злу и пали, и лишившись всех оных добродетелей, сделались непотребными. Причиною же столь жалкого их состояния не что иное было, как то, что они не имели добродетели самоиспытания и благоразумия и в подвигах своих не пользовались пособием сих добродетелей. Посредством самоиспытания человек исследует и различает все свои желания, слова и действия и уклоняется от всего, что может удалять нас от Бога. Святое Писание учит: «имже несть управления, падают аки листвие, спасение же есть во мнозе совете» (Притч. 11, 14). То есть Писание называет самоиспытание советом другого и предписывает нам, чтобы мы ничего не делали без совета, ибо говорит: без совета ничесоже не твори (Сир. 32, 21), с советом все твори (Притч. 31, 4)» [3, C. 198 - 200]. «Многие монахи после многих трудов пали и подверглись безумию, потому что понадеялись на свои дела и презрели заповедь Того, Кто сказал: «вопроси отца твоего и возвестит тебе» [11, C. 13].

Прп. Григорий Синаит предупреждает, что если человек самостоятельно пытается стяжать добродетели, ему не избежать самомнения и гордости: «Невозможно самому кому-либо научиться художеству добродетелей. Ибо самому по себе, а не по совету преуспевших действовать – самомнение наводит, или лучше порождает» [10, С. 230].

С другой стороны, недоверие себе есть признание своей духовной нищеты, что является проявлением смирения, необходимого в духовной борьбе. Отцы учат, что к обретению истинного смирения ведет именно послушание. «Послушание отсекает в нас кичение и рождает в нас смиренномудрие», - учит блаж. Диадох Фотикийский.

Грозное предупреждение оставил противникам послушания прп. Антоний Великий: «Твердо знайте, что не преуспеть или возрасти и сделаться совершенными вы не можете, ни уметь верно различать добро от зла вы не будете, если не будете повиноваться отцам вашим. Отцы наши сами так поступали: повиновались отцам своим и их наставления слушали: оттого и преуспели, возрасли и сделались сами учителями» [7, С. 45].

Недоверие своему мнению как возможно ошибочному, смиренное осознание своей духовной немощи, и как следствие осознание необходимости обратиться за советом к другому особенно приятны Богу [17, C. 73]. Если человек живет не по своей воле, но советуется обо всем, то «дьявол не находит, каким образом вредить ему или как низложить его» [1, C. 88].

Осознание своего неразумия, погрешительности своего мнения считалось у древних отцов нормой, естественным состоянием человека. Древний патерик повествует, что однажды к прп. Антонию пришли старцы. Желая их испытать св. Антоний задал им вопрос о значении изречения из Писания и, начиная с младшего стал спрашивать, как его правильно понимать. Каждый отвечал, что он думает, но всем им старец говорил, что они мыслят неверно. После всех он обратился к старейшему из пришедших, авве Иосифу, на что тот ответил, что не знает правильного ответа. На это прп. Антоний сказал: «Авва Иосиф попал на путь, когда сказал: не знаю» [11, C. 8].

Отсечение своей воли, послушание преуспевшим братьям монахи Египта и Синая считали необходимым условием преуспевания в духовной жизни. Древние патерики приводят много примеров послушания, и недоверия себе самих великих святых. Так, прп. Антоний Великий обращался за советом к своему преуспевшему ученику, и как тот советовал, так и поступал. Однажды св. Антоний получил от императора Констанция письменное приглашение прибыть в Константинополь. Авва Антоний рассуждал, что ему делать. Потом обратился к своему ученику авве Павлу Препростому с вопросом идти или нет ему в Константинополь. Тот отвечал ему: «Если пойдешь, будешь Антоний, а если не пойдешь, будешь Авва Антоний». Св. Антоний послушался ученика и никуда не пошел [11, С. 12].

Прп. Пахомий Великий по своему смирению охотно принимал наставления от кого бы то ни было и с радостью слушался. Рассказывают, что однажды находясь в Тавенне, вместе с братией он плел циновки. Мальчик, тут бывший, сказал святому, что тот не так делает. «Так покажи мне дитя, - сказал Пахомий, - как надо делать». Тот указал, Пахомий поблагодарил его и стал плести циновку как показал ему мальчик [22, C. 285].

Понимая невозможность для новоначальных самостоятельно, согласно своей грешной воле вести духовную брань прп. Пахомий всех вновь поступивших в монастырь вверял конкретному преуспевшему старцу. Этот старец должен был прежде всего приучить монаха побеждать свои желания. Для этого монаху поручалось делать то, к чему у него не было расположения [22, C. 234].

В Ските, Нитрии и Келлиях старцы также ставили послушание во главу угла. Первой обязанностью иноков было повиновение старшим. Общим правилом пустынников Нижнего Египта было то, что отсечение своей воли есть самый безопасный и надежный путь к духовному совершенству. Чтобы приучить к отречению от своей воли старцы часто давали трудные и не представляющие ясной цели послушания [23, C. 29]. Так, чтобы приучить учеников повиноваться без рассуждения авва Нистерой давал им странные приказания. На вопрос новоначального инока зачем он так поступает, авва ответил, что отцы только тогда начинают руководить юных, когда увидят, что они во всем послушны [23, C. 293].

П.С. Казанский пишет о том что опытно познав необходимость для любого монаха пройти послушание, «отцы Двухкратного собора постановили: никого не сподоблять монашеского образа без присутствия при сем лица, должного взять его к себе на послушание и иметь попечение о его душевном спасении. Нет ничего опаснее в иночестве как жизнь человека, оставленного самому себе на произвол своих мыслей и чувств или только на одни общие труды монашества, без руководства и ближайшего надзора за его внутренней жизнью» [23, C. 438].

Следуя словам Псалмопевца: «С преподобным преподобен будеши, а со строптивым развратишися (Пс. 17, 26–27), отцы учили обращаться за советом не ко всякому, а к преуспевшему в духовном делании. Обязательным условием таких вопросов бала предваряющая их молитва о вразумлении вопрошаемого. «Когда спрашиваешь старцев о брани, - учит авва Исайя, - прежде помолись Богу, говоря: сотвори со мною милость и, что благоугодно Тебе о мне, внуши отцам моим сказать то мне; и потом, что скажут тебе отцы, сделай то с верою, и Бог успокоит тебя» [2, C. 66].

Если нет возможности обраться с вопросами о помыслах к достигшему духовных высот, то по словам прп. Марка Подвижника можно пользоваться советом «единодушных и единомудренных рабов Божиих, и одинаковым подвигом подвизающихся» [2, C. 545]. О том же пишет и Лествичник: «Все, хотящие познать волю Господню, должны прежде умертвить в себе волю собственную; и помолившись Богу, с верою и нелукавою простою вопрошать отцов и братий, в смирении сердца и без всякого сомнения в помысле, и принимать советы их, как из уст Божиих, хотя бы оные и противны были собственному их разуму, и хотя бы вопрошаемые были не весьма духовны. Ибо не неправеден Бог, и не попустит, чтобы прельстить те души, которые с верою и незлобием смиренно покорили себя совету и суду ближнего; потому, хотя бы вопрошаемые и не имели духовного разума но есть глаголющий чрез них Невещественный и Невидимый» [20, C. 384].