1 В стенограмме "делает вообще".

-229-

или взглянете, который час, он говорит тогда, что это должно быть часы. Он тогда догадывается, что то, что видел, - это есть часы. У нас с вами в одном акте сознания и то, что я вижу, и то, что это есть часы. Анализ того, что это означает, очень сложный, он показывает, что это всегда означает тот факт, что наше восприятие составляет не самостоятельную часть процесса наглядного мышления.

Наше восприятие лишь легализировано. У нас в единстве совершается процесс наглядного мышления с его смысловым обозначением этих вещей. Когда я говорю, что эта вещь есть часы, или когда вижу, что это часы, а потом вижу на башне какие-нибудь часы, которые абсолютно не похожи, это значит, что воспринимаю данную вещь как представителя определенного класса вещей, т.е. обобщаю. Короче говоря, в каждом восприятии совершается обобщение. Сказать, что наше восприятие есть смысловое восприятие, это сказать, что всякое наше восприятие есть восприятие обобщенное.

Что это значит? Мне кажется, можно так пояснить: если бы я смотрел на эту комнату, не обобщая, т.е. так, как смотрит агностик или как смотрит животное, то для меня впечатление вещей вступило бы в такое отношение друг с другом, в каком находится в зрительном моем поле; а так как я их обобщаю, это значит, что воспринимаю часть не только в структуре тех вещей, которые лежат рядом с часами, но и в структуре того, что это есть часы, в структуре того обобщения, в каком это вижу.

Можно сравнить развитие этого смыслового восприятия у человека с тем, как смотрит на шахматную доску или как играет на шахматной доске ребенок, не умеющий играть, и ребенок, впервые научившийся. Ребенок, не умеющий играть, может играть в шахматные фигурки, например, движение фигурок будет определять структурно, будет собирать черные цвета и т.д.

Ребенок, который научился играть в шахматы, будет поступать иначе. Для первого ребенка черный конь и белая пешка не связаны между собою, а ребенок, который знает ход коня, знает, что неприятельский ход угрожает этой пешке. Для него это составляет единство. Можно сказать, что ребенок, играющий в шахматы, видит шахматную доску по-иному, чем ребенок не играющий.

Точно так же хороший игрок отличается тем от плохого, что видит иначе. Если существенной чертой восприятия является структурное восприятие, т.е. то обстоятельство, что восприятие не складывается из отдельных атомов, а представляет собой различный образ построения, который определяет различные части, то вы понимаете, что в зависимости от того, в каком соотношении я вижу шахматную доску, - я вижу по-

-230-

р азному. Нечто подобное происходит в развитии восприятия ребенка, что мы имеем и здесь.

Именно вся воспринимаемая действительность для нас есть действительность, которую воспринимаем так, как шахматист воспринимает шахматную доску. Воспринимаем не только соседство предметов или среднее отношение предметов, а мы воспринимаем действительность со смысловыми предметными связками и отношениями. Это все я говорил до сих пор о смысловой стороне восприятия.

Я думаю, вы согласитесь, если скажу, что ведь я называю в речи не только значение предметов. Ребенку очень часто рано в своей речи приходится называть не только значение предмета, но свои действия, чужие действия, свое внутреннее состояние. Я хочу есть, я хочу спать, мне холодно. Речь как средство общения приводит к тому, что приходится называть, связывая со словами, наше внутреннее состояние, а связывать со словами никогда не значит образовать простую ассоциативную связь, а всегда значит обобщать. Всякое слово ведь обозначает не единичную вещь. Если сейчас сказать, что сейчас мне холодно и через день скажу, что холодно, это значит, что всякое единичное ощущение холода обобщил, так же как единичное впечатление. Таким образом, возникает переживание внутреннего процесса, которое принимает смысл вещей.

У младенца нет осмысленного восприятия. Он воспринимает комнату не отдельно, стулья не отдельно, стол не отдельно, он будет воспринимать все, как нерасчлененное целое, [в отличие от взрослого]¹, который рассматривает фигуры, выступающие на этом фоне. Как ребенок раннего детства воспринимает свои собственные переживания? Ребенок раннего возраста радуется, сердится, огорчается, но не знает, что он радуется, т.е. в ту минуту, когда он радуется, не знает, что радуется, как младенец, когда он голоден, не знает, что он голоден. Большая разница, быть голодным и знать, что я голоден. Ребенок раннего возраста не знает своих собственных переживаний. И в 7-летнем возрасте мы имеем дело с началом возникновения такой смысловой структуры переживаний, когда ребенок начинает понимать, что значат я радуюсь, я огорчен, я сердит, я добрый, я злой, т.е. у него возникает осмысленная ориентировка в своих собственных переживаниях. Точно так же, как ребенок 3 лет открывает свое отношение с другими людьми, так семилетка открывает самый факт своих переживаний. Благодаря этому выступают три особенности, характеризующие 7-летний кризис. Первое: благодаря тому что переживания приобретают смысл, сердящийся ребенок понимает, что он сердится, благодаря этому у него возникают такие переживания, такие