Анимистический и технохимический аспекты алхимии

Предшествующий материал выразительно демонстрирует двойственную природу алхимических начал: начало-принцип, начало-вещь. Эта существенная особенность алхимического мышления имеет истоки в анимистических и механистических представлениях, в конечном счете ведущих к двум фундаментальным традициям древности: Платон—Аристотель, с одной стороны, и Демокрит—Платон, с другой.

Алхимический космос—живой космос. Да и каждый фрагмент этого космоса — тоже живой. Он и часть организма, и самостоятельный организм. Одушевленный алхимический элемент — земная копия живого астрального тела. Алхимическое тело эволюционирует, восходит от несовершенных до совершенных состояний с участием алхимика-эскулапа, применяющего медикамент (синоним философского камня). В природе это происходит само.

Алхимики уверены: когда, например, начинают разрабатывать рудник и в нем находят металлы, еще не завершившие своего развития, эти металлы остаются несовершенными и никогда уже и не достигнут совершенства, а металлическое семя теряет силу.

Ртуть-серные—«мужеско-женские» — вариации, связанные с рождением и восходящим улучшением металла,— лейтмотив всех алхимических трактатов.

Геометрически прогрессирующий рост алхимического золота под воздействием философского камня — «катализатора» этого роста, описан Раймондом Луллием (XIII—XIV в.): «Возьми кусочек этого драгоценного медикамента величиною с боб. Брось его на тысячу унций ртути. Вся эта ртуть превратится в красный порошок. Прибавь унцию этого порошка к тысяче унций ртути, и эта ртуть тоже превратится в красный порошок. Если из этого порошка взять одну унцию и бросить еще на тысячу унций ртути, все превратится в медикамент. Брось унцию этого медикамента на новую тысячу унций ртути — и она тоже превратится в медикамент. Брось унцию этого нового медикамента еще на тысячу унций ртути — и она вся превратится в золото, которое лучше рудничного» [42, с. 37]. Мы видим здесь описание питания эмбриона, его рост, внезапное обретение им нового качества, подлинной жизненности.

Жизнь несовершенного металла — это несовершенная жизнь, больное ее состояние. Врачующий алхимик воздействует на эту жизнь, приводя ее к наисовершеннейшей жизненности. Материя, из которой изготовлено лекарство, есть тоже золото, только очень чистое, и ртуть.

Семя и взрослый организм тождественны в своей жизненности, но различны в степени этой жизненности: отец и семя отца; вид, и генотипическое обоснование вида. Золото есть наисовершеннейший из металлов; это отец камня [2, т. 2, с. 693—696]. А между тем материя камня — семя, содержащееся в золоте. Самородное семя нуждается в «физико-химической» очистке. И тогда приемный отец этого семени, так сказать, крестный,— сам алхимик. В недрах земли находят совершенное золото. Иногда находят маленькие кусочки самородка. Оно может быть чистым. Но может и не быть чистым. Тогда и очищают его сурьмой. Очистка как крещение.

Усовершенствование жизни металла —- не только «медицинская» акция, но еще и воспитание. Это обстоятельство делает алхимический анимизм антропоморфным, исполненным социальных ассоциаций. Серебро и золото — «учители несовершенных металлов». Обыкновенное золото совершенно только по природе и настолько, чтобы делиться своим совершенством с братьями — металлами несовершенными. Это означает, что обыкновенное золото может совершенствовать форму металлов несовершенных. Но прежде это золото следует исцелить от порчи-болезни [1, т. 6, с. 140, 143—162]. Улучшенное золото избыток своего совершенства передает, например, свинцу, ничуть не ухудшаясь при этом. Улучшение золота или серебра — процесс рукотворный *.

Лечение металлов алхимическими эликсирами оборачивается лечением человека эликсирами иатрохимическими. Глаубер: «Если налить воды в этот раствор, положить туда олова, свинца, железа и висмута, а потом бросить туда золота, то золото, вернее всего, пристанет к металлу. Пометайте воду. Золото, подобно грязи, сначала смешается со всем остальным, а потом осядет в воде» [27, № 2-3, с. II]. Примерно так готовили «золотую тинктуру» (aurum potabile — питьевое золото), раствор треххлористого золота, обладавшего, как считали, целительными свойствами**. Прибавим к этому tartarus vini — винный камень, или «адский спирт», arcana — тайные средства Парацельса (XVI в.), архей, или его же «верховный дух» ( — начальствую); тот самый архей, который воплощает жизненные ферменты по видимости неживых тел. Парацельс: «Действительно, я иатрохимик ( — врач.— Авт.), потому что я знаю медицину и химию» [43, с. 85].

*) Золото очищают сплавлением с сурьмой («цементацией»), а серебро — «купеляцией» со свинцом.  **) Алхимики-шарлатаны часто выдавали за питьевое золото раствор хлорного железа (тоже желтого цвета).

Земная жизнь, согласно Парацельсу,— лишь эманация астральной жизни, управляющей жизнью земною: «Слава тому, кто мог найти такое сокровище и получить из него вытяжку! Это истинный природный бальзам небесных планет. Он препятствует гниению тел и не позволяет ни язве, ни подагре, ни водянке внедриться в тело человека.... Ах, немецкий Карл! Что он сделал со своими сокровищами?! Где твои врачи? Где твои мудрецы? Где эти бандиты, безнаказанно прочищающие желудки и потчующие микстурами? Твое небо содрогается ... Твои светила, сойдя с орбит, гуляют далеко от болотистого пути, который для них предназначен!... Если бы твои адепты знали, что их глава Гален (а он теперь в аду) прислал мне удостоверительные письма о том, что я прав, они осенили бы себя крестными знамениями — своими лисьими хвостами! А ваш Авиценна! (Он сидит теперь на пороге ада.) Я говорил с ним о его жидком золоте... Уходите же прочь, шарлатаны, берущие верх исключительно протекциями высокопоставленных лиц! Но ... терпение! После моей смерти мои последователи подымутся против вас ...» [40, т. 2].

Это — новое, ренессансное утверждение живого мира вещей, отвергающее «полуживую» традицию. Что телесно, то и живое. Одушевляющее начало сокрыто в каждом теле. Алхимические начала — живые существа. Жизнь воды есть ее текучесть, огня — летучесть, серы — горючесть. Смерть — естественный результат жизни, в некотором смысле технохимический и механохимический ее результат. Умерщвление серы, например, происходит путем ее сжигания, металлов — через воду... Архей — верховная жизнь вещей. Архей — не личные существа, но природные силы. Здесь и обоснование естественной магии. Сознательные существа, воздействующие на тела, заменены присущими живым телам бессознательными, но целесообразными силами. Магия, как считает Парацельс, есть искусство через некоторые тайные силы и особенно через прямое воздействие одушевляющего начала человека на одушевляющие начала других людей и тел природы при посредстве веры и воображения производить вещи с благодетельною или злою целью.

Взаимодействия тел тоже антропоморфны. Симпатия, антипатия — опорные понятия у Агриппы. Деятельные начала Бернар-дино Телезия из Козенцы (XVI в.) — тепло и холод — динамические проявления взаимодействующих веществ. При этом все — от земли до неба — вещественно и различается лишь степенью материальности, мерой чувственной вещественности [44, фрагмент 21; 6, т. 2, с. 122-129].

Ван-Гельмонт (XVI—XVII в.) называет Архей Парацельса жизненным пламенем, веянием, духом.

Одушевление вещей уравнивает природу и алхимика в магических правах, делая его лекарем-демиургом. Деятельная роль алхимика — скорее ритуально-словесная, нежели рукотворно-опытная. Живое не перерабатываемо руками (его можно лишь улучшить промывкой, очисткой и прочим), ибо воздействие на живое без убиения в нем жизни должно быть бережным, уповающим скорее на чудо, нежели на технохимические и механохимические вторжения. На этом биолого-магико-виталистическом пути нет ходу целенаправленным химически «умерщвляющим» процедурам. Начало алхимии, манипулирующей с веществом,— это конец вещества как живого.

Сведение на нет «жизненной энергии» вещества предусмотрено нисходящей трансмутацией металлов, связанной с угасанием живого. А это, в свою очередь, делает естественной «физико-химическую» деструкцию вещества, осмысляемого рационально — вне ритуальной магии. Если в «живом» веществе элемент — орган, то в мертвом — компонент.

Идет демифологизация вещества как особи: от неба к земле, от жизни к смерти, от «биологии» к «физике» — «физико-химической» алхимии мертвых, естественных, объективных частиц.

Алхимику необходимо извлечь из каждого тела самые деятельные его части посредством очистки, добыть сокровенную квинтэссенцию, вновь оживающую; сделать алкагест — универсальный растворитель — и употребить его для того же — для уничтожения целого; изготовить более умеренные, но все-таки тоже сильные растворители: aqua fortis (азотная кислота), aqua regis (царская водка).

Ар-Рази [17] пишет: «Начало нашего делания есть очищение». Производят очищение со всеми сопутствующими ему разрушительными действиями, дабы остаток вновь ожил. Воскрешение из пепла. Жизнь через смерть. Альберт Великий учит: получение всякого магистерия есть только растворение и только сгущение [21, с. 12-14, 72-74].

Элементы — кирпичики состава, но и результат разложения вещества. Элемент как кирпичик состава — это живой орган или живое самостоятельное тело. Но элемент как результат (предел) разложения — мертвая частица. Арнольд из Виллановы убежден, что вещество состоит из элементов, на которые его можно разложить. С помощью теплоты лед расплывается в воду. Значит, лед составлен из воды. Все металлы расплываются в ртуть, значит, ртуть есть первичный материал всех металлов [2, т. 1, с. 687— 697]. Ртуть здесь — по преимуществу мертвая часть, но и чувствующая первичная природа.

Огонь — действенное средство расшатывания вещества. Это и физическое (обжиг, растрескивание, освобождение от примесей, уносимых с дымами), и метафизическое средство (очищение священным огнем, искупление в геенне огненной). Огонь разлагает, но и соединяет. Раймонд Луллий говорит: многие алхимики заблуждаются, потому что они не знают, как следует расположить огонь, который есть ключ делания: огонь и растворяет, и сгущает. Но иные, ослепленные невежеством, этого не знают [1, т. 1, с. 880— 910].

Операция растворения — особо сильная процедура. Нужны сильные кислоты для растворения золота и серебра. И лишь потом — извлечение серы и ртути, которые должны ожить. Техника растворения и качества растворителя составляли особые секреты алхимиков.

Лишь тогда, когда тело растворено, начинается действие. Нужна, стало быть, предварительная подготовка для вторжения природы. Подготовка нужна и для вторжения алхимика *.

*) Вспомним первые века алхимии: Стефан Александрийский советует, например, освободить материю от ее качеств, «отделить душу от тела», дабы достичь совершенства [11, с. 276]. Разрушь тело — обретешь сущность, удали наносное — получишь сокровенное, форму форм, лишенную каких-либо свойств, кроме идеального совершенства. Чистая сущность добывается посредством разрушения видимых форм сотворенной телесности.

Алхимические операции целенаправленны. Результат — квинтэссенция. Источник свидетельствует: квинтэссенция — архетип и представляет собой тело, заключая все его свойства и достоинства в высшей степени.

Путь к квинтэссенции — путь разрушения целого, путь к частям, к частицам, к элементарному началу, путь к «химическому составу».

Оппозицию растворение — сгущение Василий Валентин, например, толкует почти в современном химическом смысле, рассматривая ее как переход от инертного состояния материи к деятельному ее состоянию: от бездушного элемента-частицы к одушевленному веществу [2, т. 2, с. 413—420]. В самом деле, совершенное тело не может не быть живым, ибо жизнь — совершенное состояние эволюционирующего к жизни объекта. Вместе с тем оно — идеальное живое и в силу этого как бы неживое.

Таким образом, разрушение вещества и воскрешение вещества суть две грани алхимического мышления. Но именно первый поворот алхимической мысли (неотрывный, конечно, от второго) «предвосхищает» химию как науку о составе вещества, определяющем его свойства.