«Гомеомерия» анаксагора

В основе представлений Анаксагора (примерно 500-428 гг. до н. э., по Дильсу) о веществе и его изменениях лежит элеатовское положение о том, что возникновения и уничтожения вещей и элементов-стихий нет. Есть только изменение того, что всегда уже было, есть и будет. Это изменение состоит в процессе соединения или разъединения анаксагоровых начал - «семян» ( ), или, как их назвали позже, «гомеомерий». В дошедших до нас благодаря комментариям Симпликия к аристотелевской «Физике» подлинных отрывках из сочинений Анаксагора говорится: «О возникновении и уничтожении у эллинов нет правильного мнения: ведь никакая вещь не возникает и не уничтожается, но соединяется из существующих вещей и разделяется. И, таким образом, правильнее было бы называть возникновение соединением, а уничтожение разделением» [26, с. 298].

Итак, все видимое изменение веществ, вещей, качеств (между ними Анаксагор, как и все досократики, не проводил какого-либо различия) состоит в соединении и разъединении «гомеомерий».

Что же такое «гомеомерий»? Подавляющее большинство исследователей считает, что этот термин не принадлежит самому Анаксагору. Взятый в единственном числе (homoeomeria), он впервые встречается у Лукреция. Аристотель называл элементы Анаксагора во множественном числе своим термином та ( ) - «подобочастными». У самого Анаксагора его первоначала называются «семенами», «вещами», «семенами вещей» или просто «началами». Однако термин «гомеомерия» сохранился как название начал Анаксагора. Надо заметить, что Аристотель, безусловно, стремился представить эти начала как свои «подобочастные». Именно поэтому он в сочинении «О небе» противопоставляет Анаксагора Эмпедоклу, говоря, что если Эмпедокл образует всё из четырех элементов, то Анаксагор, наоборот, из гомеомерий - «подобочастных» мяса, костей и т. д. - образует элементы: воздух, огонь и т. п. [21, с. 134]. Благодаря этому препарированию Анаксагора Аристотелем возникли большие споры о началах Анаксагора, которые не смолкают и до наших дней. Однако сами сохранившиеся фрагменты показывают, что в понятии начала («гомеомерия») Анаксагор мыслит как бы весь бесконечный космос со всем разнообразием его веществ и качеств, причем это начало «гомогенно», т. е. любая его часть имеет то же самое качество, что и целое. «Гомеомерия, - говорит Лосев, реконструируя полное определение начала по Анаксагору, - есть бесконечность элементов данного типа, содержащих в себе бесконечность частичных элементов, тоже сохраняющих свой собственный тип» [19, с. 323]. Иначе говоря, гомеомерия Анаксагора - материализованная совокупность всех известных качеств. В каждом «семени» наличествуют все качества, но в разной пропорции. Преобладающее качество определяет тип «семени». Делимость материального, по Анаксагору, беспредельна, и каждая часть гомеомерного тела, даже сколь угодно малая, остается гомеомерной, содержащей всю исходную бесконечную совокупность качеств.

Поскольку гомеомерия гомогенна (принцип качественного тождества части и целого), постольку можно и нужно видеть в гомеомерии оригинальную концепцию химического соединения. Оригинальность ее состоит, во-первых, в том, что гомеомерия образована «всем»: в нее входят частицы всех овеществленных качеств; во-вторых, в том, что гомеомерия гомогенна (в указанном выше смысле качественного тождества части и целого), хотя единственным механизмом ее «жизни» служит соединение и разъединение частиц, т. е., вообще говоря, механический процесс. В текстах Анаксагора мы не видим структурного мотива в объяснении «химической» индивидуальности вещества: кажется, что чисто количественного принципа (доминирующие в смеси «семена» определяют индивидуальное качество целого) ему вполне достаточно.

Эта оригинальность Анаксагора обнаруживается перед нами как парадоксальное совмещение в единой теоретической концепции прямо противоположных тенденций. Мы уже отмечали «механическую» тенденцию объяснять все смешением, разделением и соединением «семян» с помощью их пространственного движения. Но этот «механизм» не ведет к геометрической структуре, как у атомистов, пифагорейцев и Платона. Напротив, он сочетается с самым крайним квалитативизмом, который только можно себе представить. Ведь в своем учении о бесконечной множественности качественно разнородных гомеомерии Анаксагор по существу «увековечивает» любое качество, переводя его с уровня явления на уровень сущности: любое качество - изначально.

Анаксагор до предела радикализирует милетский квалита-тивизм. Милетцы иерархизировали качества, делили их на элементарные и производные. Анаксагор же все, абсолютно все, качества сделал «элементарными», т. е. вывел их из волн «становления» на твердый берег «бытия». «Такие вещества, как кости, мясо или кровь, тоже обладали для него своим особым качеством, и это качество он не хотел сводить ни на какие другие более мелкие ив этом смысле более основные качества» [там же, с. 321]. Тотальная субстанциализация качества и приводит к полному отрицанию качественного изменения, так как на уровне «бытия» и «сущности» изменения, согласно парменидовскому учению, нет. Поэтому перемещения «семян» остаются единственно возможным процессом для объяснения видимости качественного изменения, становления и генезиса вещей.

У Анаксагора нет и не могло быть идеи химического соединения, подобной той, которая содержится в теории «миксиса» Аристотеля. Но в постулировании сохранения качественной индивидуальности (гомогенность) при констатации бесконечной разнокачественности ее «элементарного состава» (неограниченная гетерогенность), несомненно, скрывается некий прообраз фундаментальной для химии идеи соединения. При этом надо отметить, что разъединение «семян» нимало не вредит константной качественной индивидуальности тела, т. е. границ качества нет. Качество у Анаксагора - абсолют, константа, пространственно-временной инвариант. Качество непрерывно, а потому любая, сколь угодно малая часть качества есть то же самое качество. Анаксагор действительно мыслит континуумами, и надо сказать, что его космос как в целом, так и в мельчайшей части - это континуум континуумов.

Если говорить об идее химического соединения, конечно о ее прообразе и отдаленнейших предпосылках, то надо отметить, что анаксагорово положение об определении качественной индивидуальности вещи наибольшим количеством «семян», в ней находящихся, говорит о том, что этой идеи фактически нет. Если механическое большинство однокачественных «семян» определяет индивидуальность сложного тела, значит идея о синтезе частей в качественно новое целое отсутствует. Тем не менее этот синтез-слияние нельзя не помыслить постольку, поскольку гомеомерное тело абсолютно гомогенно. Интересно, что противоположные тенденции мысли удивительно просто сочленены в этом богатом и сложном учении, которое, кстати сказать, высоко оценивал Аристотель.

Идея состава «плывет» у Анаксагора: его гомеомерия буквально «тонет» в бесконечностях, а поэтому состав каждой гомеомерии бесконечен, как бесконечен состав каждой части и каждой части части и т. д. Тем не менее Анаксагор использует количественную оценку состава в ее качественной форме «больше-меньше» для объяснения качественной индивидуальности тела. Итак, «смесь» Анаксагора и всецело «механична», и тем не менее «химична». Абсолютизация бесконечного качественного континуума приводит Анаксагора к такому парадоксальному синтезу.

Другая «часть» анаксагоровой философии - учение о нусе. Это понятие об «уме» (то5?), осуществляющем своего рода «первый толчок», полагающий начало космизации мировой смеси. Несмотря на общедосократический телесно-физический характер нуса, в нем уже слышны отзвуки будущих платоно-аристотелевских построений, основанных на дуализме «идеи» («формы») и «материи». Однако у Анаксагора это понятие имеет прежде всего физическое космологическое содержание, с которым связано определенное представление о космохимии элементов, их индивидуализации и размещении в космосе. Механическая сепарация вращением исходной мировой смеси приводит к определенной космографии элементов-стихий-качеств: вверху скапливается огонь, внизу - земля, а между ними - воздух и вода. Эта конечная схема без изменений будет повторена Аристотелем. Существенным моментом в учении Анаксагора, делающим его теорию нуса и смеси прообразом платоно-аристотелевских построений, является положение о принципиальной невозможности полной сепарации гомеомерий. Чистое, или несмешанное, состояние есть абсолютная прерогатива нуса. Мир подлунный всегда в той или иной степени смешан 9.

Подводя итоги рассмотрению «химии» Анаксагора, мы можем несколько парадоксально сказать, что «химии» у него нет из-за отсутствия какого-либо представления о течении химического процесса, ведущего к химическому соединению. Все химические соединения у него заранее заданы, они вечны, они не возникли, они не могут исчезнуть. Весь мировой процесс - игра механического соединения и разъединения качественно-химических «частиц» - гомеомерий. Тело обретает тот качественный облик, который сообщает ему большинство содержащихся в нем «семян» этого рода. В мышлении Анаксагора господствует элеатовский принцип тождества: «золото - из золота» и т. п. Как свидетельствует аутентичный текст - отрывок из сочинения «О природе», цитируемый в «Схолиях» к Григорию Назаренскому, для Анаксагора проблема генезиса была неразрешимой, точнее, он просто считал, что генезис - невозможен.

Каждая часть гомеомерного тела тождественна всему телу, и из одного качества (тела, вещи, вещества) не может возникнуть другое. Этот принцип тождества ведет в натурфилософии к удивительному учению, возносящему всякое качество до неизменного абсолюта. Анаксагор, таким образом, весьма своеобразно вывернул элеатовскую философию наизнанку и представил ее как натурфилософию и физику, максимально освободив их при этом от мифологизма *). Вечен и неизменен весь чувственный мир в форме своих «начал» - гомеомерий. Однако помимо элеатизма в состав анаксагоровой философии вошла вся милетская школа и, несомненно, в ней нашли себе место некоторые основные мотивы Гераклита, только у Анаксагора изменилась сама форма выражения этих мотивов. То, что у Гераклита было художественной «абстрактно всеобщей мифологией» «общематериального континуума», у Анаксагора приобрело характер отвлеченного всеобщего тезиса: «во всем имеется часть всего». Так, раннедосократическое представление о всеобщем становлении, текучести всех вещей, столкнувшись с неумолимой логикой тождества элеатов, создало это удивительное учение.

Это положение займет впоследствии особое место в представлениях средневековых европейских алхимиков, для которых даже природное золото еще не было вполне совершенным металлом, и для достижения «алхимического совершенства» его надлежало улучшить. Об этом см. ч. II, стр. 236 и ел.- Прим. ред.

*) В этом отношении антиподом Анаксагора является живший примерно в то же время Эмпедокл. Вероятно, что трезвый научный стиль первого был одной из основных причин особой симпатии к нему со стороны Аристотеля.