«Трансмутация» алхимических начал

На фоне этой общетеоретической доктрины алхимиков продолжим историю «трансмутации» алхимических начал.

Алхимия христианских докторов (XIII-XV вв.) может рассматриваться лишь в контексте арабского влияния, хотя и со специфическим креном в сторону христианского спиритуализма.

Винсент из Бове (первая половина XIII в.) в первой части «Естественной истории» много места отводит алхимии, ссылаясь на Аристотеля, Плиния, Гебера. Алхимия для Винсента - практическое приложение к науке о минералах. С помощью алхимического искусства минеральные тела превращаются из их собственных родов в металлы [33, т. 1, VIII; 34, с. 66-68]. Между тем противники алхимии ссылались на четвертую книгу «Метеорологии» Аристотеля, в которой отвергалась возможность искусственным способом превратить одни субстанциональные формы в другие; можно лишь добиться той или иной степени сходства.

Перефразируя алхимическую теорию элементов, Винсент сообщает о минеральных духах: сере, ртути, мышьяке, соли (точнее — солях: аммонийной соли, соде). При этом их способность к сублимации различна. Духи, проникая в тела металлов, осуществляют единение тела и души. Сублимация вещества — результат содействия духа. Камню не подняться даже под действием огня; духи же подымаются сами; возгоняются, растворяются и управляют возгонкой и растворением других веществ. Они смягчают, охлаждают, сушат и увлажняют элементы. То же, что не возлетает от огня, есть неподвижное в вещах. Это тела камней и металлов. Таким образом, духовность начал оправдана в химических процедурах, «расшатывающих» вещество, готовя его для физико-химических преобразований: растворение, испарение, возгонка. Это и есть спиритуалистическое объяснение рукотворных воздействий на вещество.

Тело мертво. Дух его воодушевляет. Индивидуализируется посредник между духом и телом — душа. Все вещества — «ожившие» вещества. Они суть произведения духов (через нагревание, возгонку, испарение) — летучая потенция огня.

Вторя Геберу, Винсент считает, что металлы зарождаются в недрах земли духами ртути и серы. Жизнь металлов есть следствие алхимической «духовности».

Гебер и Псевдо-Аристотель (XV или XVI в.), а вслед за ними и алхимики-христиане объединяют минеральные духи с духами планет, увеличивая четверицу до седьмицы и вводя, таким образом, в ряд духов, имеющих вещественные эквиваленты, духи только астрального происхождения, повышая степень алхимической духовности. При этом, правда, возрастает и вещественный набор «духонесущих» солей: аммонийная соль, сернистый мышьяк, марказит, магнезия, туция (или тутия)*.

*) Каждое из этих веществ еще имеет по нескольку смыслов: марказит — это и серусодержащие соединения мышьяка, и различные серные и сернистые металлы — пириты; магнезии — соединения серы со свинцом, оловом и серебром (тоже пириты); туция — окись цинка, но и дым из печей, в которых прокаливают металлы.

По Псевдо-Аристотелю, дух тождествен форме: духи — это формы (акциденции) потому, что они обнаруживают свои качества-свойства, лишь соединяясь с субстанциями — неподвижными телами. Чтобы произвести соединение, необходимо очистить и духи, и тела. Гебер говорит, что только духи и содержащие их потенциальные материи-души способны соединяться с телами-металлами. Но прежде их должно очистить, дабы осуществить совершенную окраску, а не портить, жечь и чернить вещи. Существуют едкие и жгучие духи, такие, как сера, реальгар (сернистый мышьяк), пирит; есть и более мягкие. Это различные туции (летучие окислы металлов). Очищают их возгонкой. Духи легки и проникающи [19, т. 1, с. 329-332].

Алхимические духи ассимилируют аристотелевские качества: сера — элемент тепла; охлажденный нашатырь — холод; реальгар, сандарак — сухость; ртуть — влажность. Расплавленные металлы (кроме железа) и другие жидкости (вино, моча, уксус) причастны к Аристотелевой воде как стихии (потому что твердеют на холоду и расплываются от жара). Железо, кость, дерево — сродни земле как стихии. Таким образом, воспринятое буквально учение об Аристотелевых элементах включает всё алхимическое вещественное многообразие. Аристотелев воздух ассоциирован с испарениями, сухим, дымчатым (охра, сера, сандарак) и влажным, парообразным (металлы). Сухость, влажность — женские, пассивные свойства. Жар и холод — мужские, активные. Жар и влажность — главные свойства и соответствуют сере и ртути. Их соединение дает не только киноварь, но и воздух, исполненный метафизического смысла стихии-элемента. Соединение душ серы и ртути во мраке Тартара дает телесную жизнь металлам — под покровительством планетных духов.

Но по мере приближения к земле, погружения в ее недра, духовная напряженность алхимической мысли слабеет. Духовные принципы тускнеют, обретая видимые контуры и осязаемую шершавость своих вещественных подобий. При этом алхимик-христианин вынужден сослаться на какого-нибудь здравомыслящего араба. Винсент, ссылаясь на Ар-Рази, считает, что минералы — это отвердевшие на протяжении времен пары. Сначала сгущаются ртуть и сера. Тела, в течение тысяч лет терпящие изменения в залежах, превращаются, наконец, в золото или серебро; но искусство может произвести это превращение в один день* [33; 34, с. 68].

*) Но здесь же Винсент цитирует и контрмнение, принадлежащее Авиценне. Сомнительно, считает он, чтобы трансмутация была действительно возможна. Если очищением придают свинцу качество серебра, вводя людей в обман, специфическое различие этих металлов, законоположенное природой, неуничтожимо, потому что искусство слабее природы [там же].

Спиритуалистические химеры вновь ушли за текст, обозначив вещественный фасад тайного искусства.

Алхимические начала вступают во всевозможные сочетания с Аристотелевыми стихиями и небесными качествами, свидетельствуя о способности изменять вещи, обращая один род вещи в другой - изменять «субстанциональные формы» вещей. «Седьмица» Альберта Великого складывается из четырех элементов Аристотеля и трех собственно алхимических начал (ртути, серы, «металлической воды»).

Семь духов Роджера Бэкона включают алхимические начала, но также и другие вещества: ртуть, серу, полусернистую ртуть, живую серу, аурипигмент (As ), реальгар (AsS). «Седьмица» Роджера Бэкона соотнесена с семью планетами [1, т. 2, с. 377- 384; 2, т. 1, с. 613-615]. Наличие в этом ряду и серы, и живой серы, а также ее соединений с ртутью и мышьяком говорит о многосортности серы как принципа. Живая сера - может быть, вовсе не сера; ушная сера, ничего общего не имеющая с тем, что мы сейчас назвали бы серою. Бэкон ее отличает от серы минеральной. Но сера-имя, сера-принцип незыблемой серы-вещества. Вместе с тем ряд серусодержащих демонстрирует подобие частей этих соединений, связанных с серой, ибо все они - в сродстве с серой (алхимический «вариант» принципа «химического сродства»).

Эликсир - микроподобие золота. Он-то в качестве подобного и должен умножающим образом подействовать на несовершенный металл, тоже содержащий золото, хотя и схваченное порчей. Подобное воздействует на подобное. Золото умножается миллионнократно. В этом проявляется «химическое» сродство, улучшающее природу одного из сродственных компонентов. Воспроизводство жизни. Алхимические начала зооморфны, антропоморфны, т. е. и воплощены, и воодушевлены одновременно.

По Роджеру Бэкону, в зависимости от степени чистоты серы и меркурия получаются металлы совершенные или несовершенные. Основа металлов суть сера и меркурий. Эти два начала дали происхождение всем веществам. Утверждение начал как принципов вещей материального мира есть обоснование единства этого мира в первоматерии, их порождающей. Вместе с тем Бэкон находит высокосовершенные вещественные персонификации для почти бесплотных изначальных принципов: золото содержит серу - начало чистое, устойчивое, красное, несгораемое, а серебро - меркурий, начало чистое, летучее, блестящее. Что же до соли, то она тоже заключает меркурий. Материал камня состоит, стало быть, из тела, полученного из золота и серебра. «Вещь в принципе» вновь включена в алхимическую игру.

Близок к этой точке зрения - ртуть и серу для философского камня следует извлечь из серебра и золота - Альберт Великий, утверждающий, что камень добывается из ртути, которую получают из совершенных металлов. Он же намечает путь к обоснованию практического воздействия на принципиальные серу и ртуть, оборачивающиеся к алхимику-практику скрытым до поры вещественным лицом. На эти начала воздействуют либо природа, либо рука, вооруженные жаром-огнем. Только различная степень варки - «подземный огонь», «жар Тартара» - обусловливает различия в металлической породе. Альберт прибавляет к варке еще один деструктивный фактор - растворение. Скрытые в недрах земли алхимические принципы «оземляются», забывая о своей духовной природе, являющейся лишь в теории происхождения металлов. Сера и меркурий разделены в недрах земли: сера - под видом твердого тела, неподвижного и маслянистого; меркурий - в форме пара... Сера есть жир Земли, сгущенный в рудниках умеренной варкой [21, с. 21-23].

Ученик Альберта Фома Аквинский (XIII в.) считается автором [1, т. 4, с. 960-973; т. 5, с. 806-814] нескольких алхимических трактатов (скорей всего, поддельных) [1, т. 3, с. 267-277]. Тем не менее Либавий ссылается на Фому, приписывая ему такие слова: «Говорю тебе, работай с помощью ртути и подобных ей, но только не прибавляй ничего иного, и знай, что золото и серебро не чужды ртути» [35, с. 148]. Это расплывчатое предписание вновь отдаляет алхимика от практического дела.

Каждый алхимик начинал как бы заново, восходя к алхимическим началам, осмысляемым через Аристотелевы первоэлементы. Арнольд из Виллановы (XIII-XIV в.) в «Письме к королю Неаполитанскому» сообщает: «Узнай, король, что говорят мудрецы. Есть камень, составленный из четырех природ - огня, воздуха, воды, земли. Вид его самый обыкновенный. Ртуть есть его мокрый элемент, а другой - магнезия, какую вряд ли встретишь в природе. И затем, король, узнай, что белая земля зовется белым камнем, красная земля - красным. Белая земля обращается в красную без всякого прибавления. Внемли тому, что говорят философы, о король! Они говорят: растопи тело, кали его, пока не обратится в воду *, и потом, пока не отвердеет» [19, т. 1, с. 412]. Подход здесь, так сказать, «половинчатый». Меркурий - это воздух и вода как олицетворение холодного и жидкого; но зато встречается в природе как вещество. Другое начало - магнезия или сера, т. е. огонь и земля, как олицетворение горячего и сухого; зато как тело не существует. Принцип и тело вместе; только принцип. Их сумма как вещественное и метафизическое соединение сразу и есть философский камень, имеющий раз и навсегда установленный магико-числовой алгоритм: магистерий произошел от одного и становится одним, или же составляется из четырех, а три заключены в одном. Примерно так звучит формула Арнольда. Первая ее часть означает восхождение от первоматерии к квинтэссенции; вторая намекает на четыре Аристотелевых первоэлемента и три алхимических начала, представляющие четыре первоэлемента в вещественном виде. Но и четыре первоэлемента, и три алхимических первопринципа-первовещества сводимы к первоматерии, единой и нерасчлененной, но потенциально порождающей четверицу и тождественные ей двоицу и троицу.

*) Имеется в виду жидкость, но пишется «вода».

Метафизическая чистота серы и ртути как принципов оборачивается в алхимическом опыте физической чистотой серы и ртути как веществ. Причем переход принципа в вещь мыслится через серебро и золото, принимаемые всецело совершенными телами.

Но вновь и вновь расплываются контуры ртути и серы как веществ, обретая абстрактный смысл, слагаемый из символотворческого, почти бесплотного материала. Джордж Рипли учит: «А теперь, сын мой, чтобы сказать что-нибудь о философской ртути, знай, что когда ты смешаешь водку с красным мужчиной и с белой женщиной, которую называют альбифической (albifico — отбеливаю. — Авт.), и когда они все будут соединены, составляя одно тело, только тогда ты получишь философскую ртуть» [1, т. 3, с. 821 и ел.].

Бернар Тревизан (XV в.), возвеличивая зыбкую первоматерию, низводит с небес статус серы и ртути, готовя грядущий их пересмотр как принципов. Сера не есть вещь, отдельная от меркурия. Она не есть также и обыкновенная сера, потому что тогда материя металлов была бы неоднородной. А это противоречило бы мнению философов. Сера есть только то тепло и та сухость, которые не господствуют над холодом и сыростью меркурия. Эта сера после переработки преобладает над двумя другими качествами — над холодом и сыростью, одаряя иное этими добродетелями. Все дело в степени варки. Это и обеспечивает различия металлов [1, т. 1, с. 683—709. См. также 36].

Теория четырех элементов целиком уместилась в серно-ртутную теорию алхимиков, причем еще оставалось место и для иного. Доалхимические времена могли обходиться парой земля—вода, ибо в них содержались невидимые воздух-огонь. Алхимическая память сохранила качества древних. Все, что обладало качеством теплоты, называлось в древности огнем; что было сухо и твердо — землей; сырое и жидкое называлось водой, а холодное и воздушное — воздухом, — вещает анонимный алхимик [27, №2-3, с.13].

Спиритуалистическая надстройка над Аристотелевыми первоэлементами приподымает стихии и их первокачества к небесным реалиям, высвечивая качества, сокрытые во мраке первоматерии. Согласно Д'Эспанье, твердые части — земля, жидкие — вода, разреженные — воздух, природный жар — огонь, а качества сокровенные обладают астральными свойствами. Они присущи квинтэссенции [2, т. 2, с. 626-648].

Плодоношение и принцип, реальное вещество и бесплотная абстракция. Оппозиции и сведены и разведены в алхимическом деле. Теория их разводит, практика объединяет.

Василий Валентин учит: «Все, кто писал о семенах металлов, согласны в том, что сера представляет мужское семя металлов, а ртуть — женское семя. Но это нужно понимать разумом и не принимать за семена металлов обыкновенные ртуть и серу, потому что обыкновенная ртуть, будучи сама металлом, не может быть семенем металлов. Так же и обыкновенная сера представляет собой известь металлов. Каким же образом она может быть семенем?» [3, т.2, с. 100].

Ртуть-серная теория предполагает полюса: женское — мужское. «Соль» — третье начало — выступает посредником-медиатором, приспосабливающим алхимические начала к практическому делу. Но поэт, не чуждый алхимическому искусству, предостерегает адепта не путать идеальный принцип с природным телом:

Что ты делаешь? — устойчивым хочу  сделать мой меркурий... — Тщетно это.  Только жизнь свою опустошишь!  Потому что ртуть твоя летуча и обыкновенная к тому ж,  нет в пей изначального священства.  Бестелесной правды нету в ней...  Бедный, простодушный сын доктрины,  спутавший высокий  первопринцип  с черною богемскою рудой... *

[27, .N. 5, с. 10; 36].

Стихотворный перевод мой.— Авт.

Ртуть-серная теория долго еще будет звучать и в более поздние времена (XVII в.) как бездумный мнемонический алгоритм-заклинание. Столь поразительная устойчивость главной доктрины укоренена в консервативном представлении о мироустройстве, опирающемся на перипатетическую традицию.

Вот одно из последних обобщений этой доктрины, принадлежащее Генриху Корнелию Агриппе из Неттесгейма (XV—XVI в.), из его «Тайной философии» [34, № 40, с. 74—76; 37]. Согласно Агриппе, имеется четыре стихии, или элемента, т. е. четыре основания для телесных вещей. Это огонь, земля, вода, воздух. Из них образовано все, но не путем простого смешения, а путем соединения и преобразования. И обратно: все, что приходит к концу, разлагается на четыре элемента. Ни один из естественных элементов не существует в чистом виде. Они более или менее смешаны один с другим и могут замещать друг друга. Так, земля переходит в воду, когда она растворяется и принимает вид ила. Если же вода уплотняется, то она переходит в землю. Если же она испаряется под действием огня, то она превращается в воздух. Каждый из элементов обладает двумя особыми свойствами, из которых одно принадлежит этому элементу, а другое составляет переход к следующему. Огонь, например, горяч и сух, земля суха и холодна, вода холодна и влажна, воздух влажен и горяч. Таким образом, элементы противостоят один другому по своим противоположным свойствам: огонь — воде, земля — воздуху. Так излагается учение Аристотеля о стихиях-элементах и качествах-свойствах. Важно, однако, что первоэлементы видятся все же и материалом, который может быть рукотворно претворен в вещи. Вот почему следующий фрагмент у Агриппы посвящается сотворению мира вещей. Агрип-па утверждает, что из четырех стихий образуются четыре группы совершенных тел: камни, металлы, растения, животные. В них заключены все элементы, но каждая группа стоит ближе всего только к одному из них. Камни землисты, потому что они тяжелы от природы, падают на землю и не могут разжижаться. Алхимики доказывают своими опытами, что металлы возникли из живой металлической воды — из ртути. Растения столь тесно связаны с воздухом, что могут прорастать и расти только под открытым небом. Наконец, сила, действующая во всех животных, есть огонь. Они настолько родственны огню, что исчезает почти всякая жизнь, если огонь погаснет. Внутри этих четырех царств каждая вещь, в свою очередь, особенным образом связана с одною из стихий. Все непрозрачные и тяжелые камни подобны земле. А самые прозрачные, растворяемые водою — кристаллы, подобны воде. Те же камни, которые плавают на воде — губчатая пленка и пемза, воз-духоподобны. Камни, из которых может получаться огонь или которые сами произошли из огня—кремень, асбест, родственны огню. Точно так же обстоят дела и с металлами. Свинец и серебро близки земле, ртуть — воде, медь и олово — воздуху, железо и золото — огню. У растений корни по плотности родственны земле, листья по содержащемуся в них соку — воде, цветы по своей нежности — воздуху, а семена — огню по зародышевой силе и силе прорастания. Что касается животных, то некоторые принадлежат земле — черви и другие пресмыкающиеся; другие принадлежат воде — рыбы; те же, которые не могут жить без воздуха, принадлежат воздуху; наконец, сродни огню те, что живут в огне,— саламандры, цикады. Или те, которые обладают большой теплотой или окрашены в огненный цвет: голуби, страусы, львы и те твари, которые, как рассказывают, выдыхают огонь. Кости животных принадлежат земле, мясо — воздуху, жизненный дух — огню, соки — воде.

Обозначенный было в первой тираде строительный материал для мира вещей — четыре элемента, обладающие определенными качествами и включенные в иерархию, снятую в первоматерии,— в конкретном миростроительстве вновь утрачивает вещественность, приобретая черты символов, связанных с вещами различных классов связями физического и метафизического подобия. При этом элементы-символы поделены не только между классами вещей, но и внутри каждого класса, и по структурным уровням одной особи. Таким образом, материальная вещественность вновь снимается, принимая формы символических идеализации. Алхимия в этом контексте выступает наукой (или искусством) о металлах и их превращениях наряду с науками о камнях, растениях и животных. Однако если четыре элемента в мире животных, растений и камней ассимилированы в их природном виде, то в алхимии они переформулируются в специфические первоначала, служащие и веществами для рукодельного опыта. Таким образом, алхимия — та единственная в своем роде сфера, в которой обнажается двойная природа первоэлемента: понятийная и вещественная его суть в перемежающейся одновременности.

Третья часть рассуждения Агриппы посвящена горнему миро-устроению, заведомо возвышенному над миром дольним. Агриппа сообщает: стихии имеются не только в низменном мире, но и в небесах — в мире демонов и ангелов и даже в самом мировом устроителе и прообразе. Но в низших вещах элементы находятся в грубых материальных формах. Напротив, в небесах элементы существуют только в их силах и свойствах — в превосходных формах, более тонких, нежели под Луной. Небесная земля имеет твердость земли, но не имеет ее плотности. Воздух и вода на небесах обладают подвижностью, но не имеют бурных течений. Пламя огня там не жжет, а только светит и оживляет своею теплотой. Марс и Солнце сродни огню, Юпитер и Венера — воздуху, Сатурн и Меркурий — воде, а Луна — земле. Небесные знаки тоже распределяются по стихиям, как ангелы и демоны. Так различают духов огня, земли, воздуха, воды. Астральный мир тоже материальный, но только тоньше. Материя тверда, но не плотна. Ощутима, но духовна. Взору Агриппы открывается телесно-духовный мир.

Спиритуалистический мир возрожденчески уплотнен. Астральные тела — они же и духи земных первоэлементов: огня, земли, воздуха, воды. Ряд планет дублирует ряд металлов; дублирует, но на ином — более высоком — уровне астральной духовности. Мир духовных эманаций тел-первоэлементов. Агриппа обосновывает астральную алхимию как спиритуалистическую изнанку алхимии злато-сереброискательской, земной.

В итоге: ртутно-серный алгоритм, может быть, именно благодаря своей незыблемости оказался в конце концов декоративным, особенно если иметь в виду источники иного толка, исподволь этот алгоритм и расшатавшие. Но здесь мы уже вступаем в пределы целительной алхимии (иатрохимии), идейно принадлежащей позднему средневековью.