Атомистическое учение левкиппа и демокрита

Связанная с именем Демокрита атомистика представляет собой высшее достижение всей досократической натурфилософии. Являясь зрелым, развитым наследником ионийской школы, атомистика Левкиппа (предположительно 500-440 гг. до н. э.) и Демокрита (ок. 460-370 гг. до н. э.) совершенно оригинально решает космологическую проблему, синтезируя ионийскую традицию с италий-ско-элейской и пифагорейской школами. К сожалению, это богатое и, чрезвычайно плодотворное учение дошло до нас только через доксографов и сочинения позднейших философов, которые, как и Платон, и Аристотель, еще обладали сочинениями Демокрита. Однако в III-V вв. н. э. эти сочинения, видимо, навсегда утрачиваются, так что реконструкция атомистического мышления является и по сегодняшний день очень трудной задачей. Несмотря на огромную проделанную в области истории атомистики работу, многие вопросы остаются недостаточно ясными. Противоречивы высказывания и самих доксографов, и античных философов. В связи с этим необходимо выходить в более обширные контексты досократической философии в целом, чтобы правильно оценить место и значение левкиппо-демокритовской атомистики в истории науки вообще и химии - в частности.

Прежде всего необходимо выяснить статус категории качества в атомистике досократиков. Это важно для понимания содержания химического аспекта в физических представлениях атомистов. Структурно-механический подход к веществу и его изменениям действительно получает в атомистике свое мощное развитие. Робкие наброски этого подхода у ионийцев (Анаксимен), специфическое его оформление у пифагорейцев - все это получает в атомистике Левкиппа-Демокрита дальнейшую эффективную разработку. Однако было бы ошибкой утверждать, что Демокрит основывает «квантитативистскую» программу построения научного знания, как это отмечали уже в древности некоторые писатели перипатетической школы, или что его учение является античным механицизмом, весьма схожим с новоевропейским. Эти суждения, бесспорно, имеющие известные основания, не учитывают одного простого, но тем не менее фундаментального обстоятельства: вся досократика характеризуется квалитативизмом («больше-меньше», а каким именно по оттенку - уже детали). Чтобы раскрыть эту простую, общую всем досократикам черту, отметим несколько ведущих логических мотивов, являющихся сквозными. Во-первых, уже отмеченное выше тождество или сближение вещи (тела) и качества (свойства). Такая тенденция синкретического мышления (вещь-качество) тесно связана с комплексным представлением о динамическом самодвижении первоначала, являющемся общедосократическим, хотя разница в этом пункте между началом досократики (милетцы) и ее концом (Демокрит) немалая. Во-вторых, отметим понимание качеств как объективных реалий космического бытия. Очевидно, что это понимание служит логическим обоснованием уже упомянутой материализации качества в качество-тело. Однако оно имеет право на самостоятельное существование ввиду важности проблемы «субъективности-объективности» качеств уже у Демокрита. Применение понятий субъект-объект к досократике вообще, строго говоря, весьма условно, однако избежать его нелегко, так как, говоря об этих специфических предметах, мы вынуждены пользоваться современным языком, где эти понятия лежат чуть ли не в его основе как логико-философская схема.

Мышление милетцев носит непосредственно «объективный» характер. Однако эта прямая космологическая «объективность» мышления не остается не затронутой дальнейшим движением философии. У Демокрита мы находим двойственное, субъективно-объективное, понимание качеств. Правда, субъективизм в явном виде появляется только у некоторых учеников Демокрита. Особенно интересен в этом отношении Метродор Хиосский (ок. 400 г. до н. э), но и у самого Демокрита мы находим достаточно сильный уклон к отрицанию реальности существования так называемых «вторичных» качеств, лишающего их тем самым какого-либо онтологического статуса, что в гносеологии оборачивается в конце концов скептицизмом. Например, Теофраст (ок. 370-288 гг. до н. э.) так характеризует учение Демокрита о качествах: «В природе нет теплого и холодного, но форма (атом), изменяя свое положение, производит также изменение и в нас» [27, с. 264]. Однако, по свидетельству того же Теофраста, форма теплого сфврическая [там же, с. 264]. Мы умышленно цитируем одного и того же автора, чтобы подчеркнуть, что в самом учении атомистов была эта характерная двойственность и что здесь нет разночтения, обусловленного различием в авторском восприятии. В атомистическом мышлении эти две противоположные тенденции уживались, видимо, безо всякого противоречия. Конечно, впоследствии эти противоречия были замечены, в частности Аристотелем, который попытался их избежать, реставрируя, но, конечно, своими средствами высокоразвитой техники мышления, доатомистический квалита-тивизм, последовательно избегая при этом структурных и дискретных представлений. Однако в рамках атомизма такой двойственный, субъективно-объективный, подход к чувственно-воспринимаемым качествам был естествен и органичен. Идущая от логического синтеза атомистами элеатовской философии бытия и ионийской натурфилософии становления сама постановка исходных аксиом обусловливала Эти противоположные тенденции. Подобного же рода двойственность характеризует и атомистическое учение об элементах. Действительно, элементы-стихии можно объяснять как сложные образования, составленные из простых атомов, а можно, в полном соответствии с этими аксиомами, считать, что каждой стихии соответствует свой специфический вид атомов (т. е. прежде всего геометрическая структура). Так, Аристотель, говоря об атомистах, подчеркивает, что только атомам огня они приписывали определенную форму - форму шара [там же, с. 266]. Остальные же стихии, говорит Аристотель, образованы у них смесью различных семян. Диоген, излагая Демокрита, более определенно, чем Аристотель, говорит, что из движения атомов «рождается все сложное: огонь, вода, воздух, земля». Он тут же подчеркивает, что все стихии «суть соединения некоторых атомов» [там же, с. 225]. Ясно, что этот подход механоструктурен в принципе. Все явления, качества-стихии и т. д. понимаются как механические сцепления атомов. В рамках такого подхода генезиса нет, а есть только сцепление (соединение) атомов, как нет и уничтожения, а только разъединение атомов. Однако чрезвычайно подробно развитая Демокритом теория вкусовых и цветовых качеств указывает на то, что атомистическая аксиоматика позволяла использовать и отличный от указанного выше подход. Например, четырем основным цветам (белый-черный, красный-«желто-зеленый» или «зеленовато-желтый») соответствуют в атомистическом цветоведении определенные формы или атомы, а все остальные цвета и их оттенки получаются из их смешения. В этой теории мы видим опять-таки расслоение мысли: субстанциализация качеств здесь ограничена «основными» цветами. Сама же субстанциализация совершается приписыванием основным цветам атомарности с атомами определенной формы. За исключением этого специфически атомистического мотива цветоведение Демокрита по способу движения мысли чрезвычайно напоминает восходящее еще к ионийцам учение о квалитет-субстанциях, разделяющее качества на основные (элементарные) и производные. В четкой, логически развитой форме это ионийское по истокам учение разработано Аристотелем. Причем сходство усугубляется тем, что и у Демокрита (в цветоведении), и у Аристотеля (в учении об элементах) начал четыре. Очевидно, что в этих «приложениях» атомистической теории в логику «механоструктурную» включалась «динамико-континуалистическая» логика квалитативизма. Специфическим же оставался лишь сам способ субстанциализации качества через атомарную форму. Впрочем, и он в известной мере неспецифичен, поскольку содержание этой субстанциализации и у Аристотеля и у Демокрита составляли характеристики осязания, дающего телесность как таковую. Так общеантичное пластическое мировоззрение соединяет, казалось бы, прямо противоположные учения.

Рассматривая развитое и, можно сказать, в подробностях изложенное Теофрастом демокритовское цветоведение как модель для реконструкции его учения об элементах, которое утрачено почти целиком, если не считать противоречащих друг другу отдельных высказываний (из них мы привели только два), мы должны сказать, что эта модель свидетельствует в пользу аристотелевского представления об атомистической концепции элементов и тем самым против Диогена. Это.означает, что отсутствие каких-либо указаний относительно атомов других стихий, кроме огня, отнюдь не является случайным, а относится к самому содержанию концепции стихий у Демокрита. Видимо, можно считать, что только некоторые стихии у Демокрита, быть может, действительно, только огонь, как об этом сообщает Аристотель *), были атомарными стихиями или основными, имеющими прямую онтологическую значимость. Остальные же стихии были производимыми, т. е. не были элементарными и простыми, а были сложными, и их различие формировалось не единственной собственной формой их атомов (таковой они, видимо, и не наделялись), а внешнеструктурны-ми факторами («положение» и «порядок»).

*) В сочинении «О небе» Аристотель говорит: «Какова фигура каждого из элементов и что она такое, этого они [Левкипп и Демокрит] не определили, но только огню они приписали [форму] шара. Воздух же, воду и прочее они определили лишь с количественной стороны, уча, что их природа есть как бы смесь семян, составленная из всех элементов» [27, с. 266]. В. П. Зубов считает, что все элементы имели у атомистов атомарные формы и поэтому не переходили друг в друга. Нам трудно с этим согласиться, так как мы считаем, что, в соответствии с высказыванием Аристотеля, это можно сказать только об огне [28, с. 45]. Есть высказывания, отрицающие атомарность и простоту огня (Диоген), но нет высказываний, приписывающих атомам других элементов-стихий определенную форму. Правда, в силу допущения бесконечной множественности форм можно сделать такое предположение, но сами атомисты его, по-видимому, не делали.

Действительно, наиболее достоверные свидетельства об «аксиоматике» атомизма сходятся в одном: все процессы и вещи видимого мира объясняются формой, порядком и положением атомов. «Причинами всех вещей, - говорит Аристотель, излагая учение Левкиппа-Демокрита, - являются определенные различия в атомах... А этих различий по их учению три: форма ( ), порядок ( ) и положение ( )» [27, с. 200].

Форма атомов, или «фигура», является внутренним структурным фактором, а положение и порядок - внешнеструктурными по отношению к самим атомам. Все три момента являются структурными характеристиками, однако их использование при объяснении явлений метеорологии, цветового поведения тел, качественных изменений и т. п. ведет к различным возможностям. У атомистов не было и не могло быть критерия различения простого и сложного: простое - все то, что наделено собственной атомарной формой, - есть в своем пределе вечная форма. Но это определение лишено какого-либо «эмпирического» смысла, поскольку, сталкиваясь с водой или огнем, мы не знаем, наделены ли они собственной формой и тем самым просты или же составлены из других простых форм, т. е. сложны. Атомисты, видимо, применяли оба метода объяснения, о чем и свидетельствует Аристотель, говоря, что лишь огонь прост и имеет атомарную форму. Значит к огню они применили внутриструктурный способ объяснения, а к остальным элементам - внешнеструктурный. Очевидно теперь, что внешнеструктурная процедура объяснения выступает как «механическая», а внутриструктурная - как специфически «квалитативистская», т. е. квалитативистская в рамках атомистических постулатов.

Рассматривая возможное соотношение этих методов объяснения, мы должны заметить, что возможности их применения с самого начала, т. е. в атомистике Левкиппа-Демокрита, были самыми широкими. Одно и то же явление могло объясняться и «внутриструктурно», и «внешнеструктурно». Позднее, у Эпикура, эта особенность атомизма под воздействием других обстоятельств выльется в общую установку к использованию различных объяснений, лишь бы они вели к желательному этическому результату. У Демокрита же мы видим только возможность, склонность к развитию в этом направлении. Применению «внутриструктурных» моделей благоприятствует, конечно, тезис о бесконечности форм атомов, который фигурирует и у Левкиппа, и у Демокрита. Зачем вводить иерархию простого и сложного, атомарно значимого и производного, если любое качество и состояние может быть представлено специфической формой? Однако эта тенденция не реализовалась у Демокрита; она реализовалась полностью у Анаксагора. Следы же, потенции анаксагоровского подхода, остались в атомизме, но были сильно затенены внешнеструктурным подходом, выводящим физические явления из движения и сцепления атомов. Именно этот аспект получил в атомизме такое развитие и такую ясность формулировок, что некоторые характеристики структуры, в частности «химического строения» в смысле классической органической химии XIX в., находятся как «предвосхищения» у атомистов. Например, Партингтон говорит о «предвосхищении изомерии» [29, с. 42].

Внутриструктурная линия, как мы отметили, ведет к традиционному досократовскому квалитативизму, хотя и в особой, совершенно оригинальной форме, и тем сближает Демокрита с Анаксагором. Примером этой, надо сказать все же побочной, тенденции в атомизме является кратко рассмотренное выше учение о цветах.

Противоположная линия, идущая от пространственного движения атомов различных форм к явлениям на чувственно-воспри--

Всеобщая история химии

Возникновение и развитие химии с древнейших времен до XVII века

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И ТЕХНИКИ