Учение парменида о бытии

Философия Парменида (540-539 гг. до н. э.) самым существенным образом повлияла на греческую философию. В основную, традиционную начиная с Фалеса, проблему генезиса вещей эта философия внесла существенно новый подход. Однако философия Парменида (и вообще элейской школы) скорее вызвала сдвиг в самом мышлении, чем предложила какие-то новые космологические схемы. Изменение мышления состояло, попросту говоря, в том, что было ясно осознано различие между рациональным умозрительным и чувственным познанием. Согласно Пармениду, только первое дает познание истины, второе же - ограничивается сферой мнения. В соответствии с этим учение Парменида, изложенное в его поэме «О Природе», распадается на две части. В первой излагается Путь Истины, что представляет собой первую попытку строгой философской онтологии (учения о бытии). Вторая часть, посвященная Пути Мнения, содержала вполне традиционную натурфилософию с ее ведущей темой генезиса, или становления вещей. Парменид, а вслед за ним и другие элеаты, в частности известный Зенон, констатировали невозможность непротиворечиво мыслить становление и движение в сопоставлении с вечным и неизменным бытием. Исходя из этого, ими был сделан вывод о том, что идея становления возникает не на Пути Истины, а на Пути Мнения у смертных, пребывающих в мире обманчивых чувств. Однако вопрос о том, как сущность переходит в явление, как на основе истинного бытия возникает обманчивая видимость,- этот вопрос Парменид не только не решал, но и не ставил.

Философия Парменида способствовала формированию понятия об абсолютном субстрате всех химических изменений, их подлинной и неизменной основе, не совпадающей ни с каким определенным веществом, как это было у ионийцев.

Вызванный Парменидом перелом в мышлении досократиков ярко охарактеризован А. О. Маковельским: «Со времен Парменида в философском мировоззрении древних произошло существенное изменение: в нем, выражаясь языком отца этой перемены, «рождение погасло» и «смерть пропала без вести»» [21, с. 110].

Однако такой парадоксальный тезис требовалось как-то связать с явлением становления, со всем процессом чувственного существования мира, что не было и не могло быть сделано самими элеатами. В рамках досократической философии было предложено несколько способов решения этой проблемы, главными из которых являются атомизм, а также учения Эмпедокла и Анаксагора.

Учение эмпедокла о четырех стихиях

В истории античной химии учение Эмпедокла из Агригента (ок. 490-430 гг. до н. э.) занимает видное место. Философ, государственный деятель, поэт, врач, ритор, инженер-физик, жрец и чудотворец, Эмпедокл в поэтической форме своеобразно синтезировал важнейшие направления италийской досократики с проблематикой милетцев. Сложное, богатое натурфилософское учение Эмпедокла по своей форме, по наличию в нем характерной мифологической стилизации остается чисто италийским учением, близким как к Пармениду, так и к пифагорейцам. Однако в других отношениях оно, приближается и к атомистике, и одновременно к ее позднейшим оппонентам, прежде всего в лице Аристотеля. Правда, в отношении предвосхищения идей атомизма и самого стиля атомистического мышления учение Эмпедокла значительно уступает учению его современника, афинского теоретика из Клазомен, Анаксагора.

Как и у Анаксагора, в учении Эмпедокла нет места качественному изменению в сущности вещей, нет абсолютного возникновения и уничтожения, а есть только смешение и разделение частей исходных элементарных стихий. Эмпедокл говорит: «Из всех смертных вещей ни одна не имеет ни (подлинного) рождения, ни (подлинного) конца в губительной смерти, но есть только смешение и перемещение (частей этой) смеси, рождение же есть название (для этого процесса) у людей» [22, с. 179]. Однако Эмпедокл сознательно сохраняет это обыденное словоупотребление (рождение-исчезновение), видимо, потому, что оно отвечает биоморфной ориентации его мышления. Механическое представление изменения (соединение-разделение, смешение и перемещение частей) у него не получает того развития, которое оно получает у Анаксагора и тем более у атомистов.

Остановимся прежде всего на учении Эмпедокла об элементах-стихиях. Как представитель постэлейской .натурфилософии Эмпедокл в целом решает общую для нее задачу синтеза парменидов-ской онтологии и гераклитовой космологии. Ему это удается, хотя и не без противоречий. Гераклитовское циклообразное становление находит место в эмпедокловом космовйдении, однако по своему значению оно наполняется категориями, выработанными элейцами. Основным космическим процессом у Эмпедокла является взаимный циклический переход единого в многое и многого в единое. Парменидовское бытие восстанавливается в образе космического Сфайроса (шара), который, однако, в отличие от идеального шара Парменида является яйцеобразным [там же, с. 116]. Этот топологически инвариантный сдвиг может служить моделью всего спектра отличий Эмпедокла от Парменида. Направление его мышления обращено от яира «по истине» к «миру по мнению», который организуется таким образом, что он становится в один ряд с «истинным миром» [23, с. 19-20].

Космос Эмпедокла образован четырьмя элементарными стихиями (огонь, воздух, вода, земля) и двумя «силами» - Любовь ( ) и Вражда ( ). Однако было бы ошибкой противопоставлять «вещества» и «силы» при интерпретации учения Эмпедокла, как, впрочем, это делает Аристотель. Качественно-динамическая природа стихий ставит их в один ряд с этими «силами», которые, в свою очередь, сами наделены вещественностью и вне ее не мыслятся Эмпедоклом. Движение и тело, которое движется, качество и вещество у Эмпедокла мыслятся еще в достаточной мере слитными, недифференцированными. Однако известный шаг в этом направлении Эмпедокл делает, как делают его и Анаксагор, и вся поздняя досократика, хотя еще и не осознавшая этого шага. Впрочем, это различие силы и вещества, качества и его носителя невозможно в рамках эмпедоклова мышления в силу его специфического биоморфизма. Космос мыслится Эмпедоклом как живое целостное существо, в котором активность Вражды приводит к выделению борющихся друг с другом «вздрагивающих» частей. Эмпедокл называет элементы «корнями» всех вещей ( ), а в описании космических процессов широко пользуется «растительными» метафорами. Например, он говорит, что «эфир... стал внедряться в землю длинными корнями» [22, с. 198]. Этот биоморфизм, тесно связанный с мифологической стилизацией (Эмпедокл каждой стихии сопоставляет бога греческой мифологии), отличает Эмпедокла от Анаксагора и в еще большей степени от атомистов. С другой стороны, в рационализированной, логически разработанной форме биоморфное мышление развивается позже Платоном и особенно Аристотелем.

В учении Эмпедокла мы прослеживаем тесную связь биоморфной ориентации мышления с медициной и «химией», с проблемами строения веществ и их превращений. В связи с этим рассмотрим важнейшие характеристики эмпедоклова учения об элементах.

В истории греческой мысли мы находим идею о четырехэлементном составе космоса и у более ранних мыслителей, в частности уже у ранних космологов (Ферекид, орфики, Эпихарм). Однако в этой ранней традиции не содержалось еще того понятия элемента, которое было развито ионийскими натурфилософами, Парменидом и Эмпедоклом. Согласно этому понятию, в качестве элементов («корни» у Эмпедокла) рассматривается то, что является неизменной основой всех изменений. Как и древние космогонические стихии, элементы Эмпедокла активны, но в отличие от космогонических стихий не подвержены никаким качественным изменениям. В отличие от элемента милетцев, элемент Эмпедокла не есть то, куда все возвращается, и то, откуда все возникает благодаря его превращениям. По Эмпедоклу, под воздействием Любви весь видимый мир «втекает» в Сфайрос, этот бескачественный гомогенный шар, некое подобие «химического соединения» величиной с космос, и из него же он «вытекает», распадаясь на индивидуализированные тела под воздействием Вражды. «Корни»-элементы служат носителями этих циклических преобразований единого и многого. Таким образом, здесь мы имеем специфическое понятие об «элементе», отличающееся от милетского. Благодаря такому понятию, концепция четырехэлементного космоса Эмпедокла не без основания рассматривается Аристотелем и другими философами как новое, характерное именно для Эмпедокла учение. Для становления химического теоретического мышления чрезвычайно существенно в этом учении разработанное представление об ограниченной множественностиисходных неизменных элементов. В этом представлении проявляется важный момент теоретического формирования предмета химии, момент формирования теоретического «образа» основ химизма (учение о химических элементах). Итак, учение Эмпедокла впервые дало такие существенные определения химических элементов, как их неизменность и их ограниченная по числу множественность.

Самым сложным и, пожалуй, самым противоречивым понятием «химии» Эмпедокла является понятие «смеси». Понятию «смеси» отвечает понятие «сложных тел», образуемых из простых, элементарных тел. Можно сказать, что это понятие справедливо вызвало немало критических замечаний (и элеатов, и Аристотеля, и других), так как оно во многих отношениях осталось неразработанным: тот набросок представлений об образовании сложных тел, который мы находим у Эмпедокла, мог в дальнейшем развиваться в разных и даже противоположных направлениях (атомисты и Аристотель).

Основное противоречие в представлениях Эмпедокла об образовании сложных тел вскрыл Филопон (VI в. н. э.) в своем комментарии к аристотелевским книгам «О возникновении и уничтожении». Филопон писал: «Самому же себе он противоречит, говоря, что элементы неизменны и что они не возникают друг из друга но [всё] остальное [возникает] из них; с другой же стороны, утверждая, что во время господства Любви все становится единым и образуется бескачественный Шар, в котором более не сохраняется своеобразия ни огня, ни какого-либо из прочих [элементов], так как каждый из элементов теряет [здесь] свой собственный вид» [22, с. 150-151]. Неизменность качественно данных элементов несовместима с образованием бескачественного Шара. Мышление Эмпедокла здесь чрезвычайно оригинально: у него избескачественного целого возникают качества-части, а из них - бескачественное целое. В последующем развитии натурфилософии мы, пожалуй, больше не найдем такого хода мысли. У атомистов из бескачественных частиц-атомов возникают качественно оформленные сложные тела, у Аристотеля из качеств-стихий - новые по качеству сложные тела (теория миксиса). Но ни у кого нет такой связи качества и бескачественного, с одной стороны, и целого и части, с другой, как у Эмпедокла.

Еще гораздо раньше, чем Филопон, противоречивость эмпе-докловых представлений об образовании из «неизменных» качеств-стихий бескачественного единого заметил ученик Парменида Мелисс (V в. до н. э.), показав, что при таких представлениях единство оказывается мнимым, «мир мнения» не может стать «миром истины», эмпедоклово многое - подлинным единым [там же, с. 89, 93]. Если, конечно, строго придерживаться представления о «неизменности» «корней» всех вещей, то тогда, действительно, «сплавление» элементов в бескачественное целое немыслимо. «Ведь единственное возможное изменение, допускаемое эмпедокловой системой,- замечает в связи с этим А. О. Маковельский,- порядок размещения элементов относительно друг друга» [там же, с. 115]. Однако мы нигде не находим, чтобы Эмпедокл говорил о взаимном порядке элементов в «структуре» сложных тел. Напротив, в его фрагментах мы находим очень своеобразное толкование «неизменности» элементов: «...поскольку единое неизменно рождается из многого, а из прорастания -единого снова выделяется многое, постольку они (стихии) возникают, и век у них нестойкий. Но поскольку беспрерывный переход из одного состояния в другое никогда не прекращается, постольку они существуют всегда в неизменном кругу» [там же, с. 190]. Здесь ясно высказано б и о-м о р ф н о е понимание неизменности элементов как их вечной циклической регенерации в рамках органического целого (космоса). Поэтому нельзя понять учение Эмпедокла, не учитывая био-морфизма его мышления. Элементы «исчезают» в целом, как питающие соки в организме, но они неизменны, поскольку мировой организм их выделяет обратно. Вот суть эмпедокловых представлений об образовании сложных тел, вот его биоморфная концепция «химического соединения», которая вне учета этого универсального биоморфизма кажется сплошным противоречием. Поэтому пространственная структура вовсе не главное и не единственно возможное, допускаемое Эмпедоклом, представление об изменении элементов. Не пространственная структура в духе антибио-морфического мышления атомистов, а органика питания и регенерации - вот суть изменений элементов в космическом организме у Эмпедокла, тех именно изменений, которые определяют их специфическую неизменность. Эмпедокл оригинален и велик именно в этом, в своей попытке увидеть «элеатизм» самого живого космического организма. Поэтому и все характеристики элементов, недаром названных «корнями», могут быть поняты только в свете этой попытки.

В связи с этим Сфайрос Эмпедокла надо рассматривать не как огромное яйцевидное «химическое соединение» величиной с космос, а как гомогенный живой организм. Поэтому Любовь приводит «корни»-элементы к такому их «химическому синтезу», который оказывается самым непосредственным образом биокос-могенезом. О гомогенности Сфайроса, как и об его биоморфном характере, свидетельствует целый ряд фрагментов [там же, с. 149]. Аристотель и Филопон, стоящие на стадиях более дифференцированного научного сознания, критикуют Эмпедокла за его всеобщее одушевление мира, за отсутствие у него разницы между живым и неживым. Поэтому неудивительно, что для них это учение было полно противоречий и красивых несуразностей.

У Эмпедокла представление о пространственной характеристике элементов развито слабо. Элементы, конечно, движутся друг относительно друга, меняются местами [там же, с. 149]. Это необходимо для образования сложных тел. Но, повторяю, мы нигде не найдем упоминания об их пространственном размещении внутри сложных тел, о структуре в смысле пространственной связи, взаимного расположения элементов в сложном образовании. Напротив, представление о количественной, численно (и даже точнее: целочисленно) выразимой пропорции элементов в составе сложного тела развито в учении Эмпедокла с большей четкостью.

Это представление имеет огромное значение для всего химического мышления. Поэтому мы рассмотрим его оформление у Эмпедокла более подробно, чем другие аспекты его натурфилософии.

Эмпедокловы элементы, конечно в духе ионийской традиции, мыслятся как динамические противоположности или качества: «всё из четырех элементов; природа последних состоит из противоположностей: сухости и влажности, теплоты и холода; она производит все посредством пропорционального взаимного смешения (элементов)» [там же, с. 148]. Однако к традиционному ионийскому квалитативизму здесь добавлена италийская - пифагорейская по своим корням - идея о строго пропорциональном сочетании элементов в составе всех сложных образований. Эта идея служит основой для рассмотрения -всех предметов видимого мира как сложных тел: «Каждый предмет существует в силу известного соотношения между его частями» [там же, с. 162]. Числовое соотношение элементов - это существенная природа данной вещи, т. е. то, чем каждая вещь отличается от другой (кость льва от кости лошади - приводит пример Аристотель).

Александрийский философ VI в. н. э. Симпликий цитирует такой текст Эмпедокла: «А благодатная земля в (своих) широкогрудых горнилах две из восьми частей получила от светлой Нести-ды и четыре от Гефеста; а из них образовались белые кости, дивно сплоченные связями Гармонии» [там же, с. 212]. Нестида (Нестис) - сицилийская богиня воды - представляет у Эмпедокла воду, Гефест - греческий бог огня и кузнечного мастерства - огонь. Этот отрывок раскрывает состав именно белых и никаких других костей, так как вследствие своей белизны в них, по мысли Эмпедокла, должен преобладать огонь (Гефест): его 50%. Остальные компоненты: земля (25%), вода (12,5%), воздух (12,5%). Здесь, в этом античном - чисто теоретическом в отличие от алхимического - «рецепте», мы прочитываем не только идею количественно выразимого состава тела, но и способа его определения. Этот способ состоит в том, что состав определяется оценкой чувственно-воспринимаемых свойств-качеств, которые связываются с элементарными стихиями. Так, например, у Эмпедокла с белым цветом связывается огонь, а с темным - вода. Поэтому в белых костях преобладает огонь, а в темных - вода. Эту логику определения элементарного состава в развитой форме мы найдем впоследствии в химии Аристотеля.

Учение о количественной пропорции элементов, входящих в состав всех вещей, имеет у Эмпедокла множество взаимосвязанных аспектов: научный, философский, медицинский, эстетический. Остановимся кратко на, медицинском аспекте, весьма близком к собственно химической стороне этого учения. Согласно Галену, Эмпедокла можно считать основоположником сицилийской школы врачей, наряду с косской, книдской и родосской школами. Именно в сицилийской школе натурфилософские представления о четырех элементах перешли в представление о четырех элементарных качествах-силах (горячее и холодное, влажное и сухое) [там же, с. 128]. У самого Эмпедокла этот переход вполне органичен, так как его элементы-«корни» уже с самого начала несли в себе качественное наполнение. Это учение Эмпедокл применяет к медицине, давая концепцию видов темперамента, а также и к «психологии», теории ощущений и восприятии. В основе этой теории лежит положение о том, что подобное стремится к подобному и воспринимается подобным. Человек воспринимает *) «землю землею, воду водою» [там же, с. 217]. Количественная пропорция элементов в составе различных органов служит для характеристики здоровья или болезни. Например, лучшим зрением считается зрение таких глаз, в которых основные компоненты (огонь и вода) смешаны в равной степени [там же, с. 166].

*) Интересно, что современные биохимические исследования приводят к близким выводам. Например, известный психохимик Джордж Уотсон открыл, что наша способность ощущать запах некоторых витаминов и питательных веществ частично зависит от того, какое количество этих соединений уже содержится в крови. Другими словами, «чтобы почувствовать запах витамина А, надо уже иметь некоторое количество его в крови» [24].

Надо заметить, что вся теория Эмпедокла о количественно вы-разимом составе тел строится на примере органических тел и веществ (кости, мясо, кровь, глаза). Сама душа, по Эмпедоклу, как бы «химическая» элементарная формула всего тела: «Душа есть количественное отношение смешанных в человеке элементов» [там же, с. 123]. Поэтому, очевидно, что как телесное, так и душевное здоровье (ясно, что их Эмпедокл не различает) зависят от точной «наилучшей» пропорции элементов.

Хотелось бы подчеркнуть, что учение Эмпедокла о числовой пропорции элементов, образующих сложные тела, по существу вводит в круг натурфилософского теоретического мышления представление о химическом числе. Пифагорейцы учили о числах как о физико-геометрических структурах. Эмпедокл же, использовав их взгляды, впервые перешел к химическому представлению числа, наполнил понятие числа химическим содержанием. Давая общую оценку эмпедоклова учения о числовых пропорциях элементов, А. Ф. Лосев говорит: «В общем, это, конеч-.но, есть не что иное, как пифагорейство (заметное у Эмпедокла и в других отношениях), но числа мыслятся здесь еще более близкими к веществу» (курсив наш.- Авт.) [19, с. 411]. Эта «близость к веществу» имеет вполне определенный характер близости к химическому понятию о веществе, к понятию о химическом составе веществ.

Наконец, еще одним немаловажным моментом химии Эмпедокла являются его структурные представления, так сказать, на «молекулярно-физическом» уровне. Это прежде всего теория пор, которую он широко применяет к объяснению таких физико-химических явлений, как, например, растворение одной жидкости в другой. Растворение вина в воде обусловлено, согласно Эмпедоклу, соответствием, симметрией их пор, т. е. их структурным подобием. По свидетельству Теофраста, «он вообще всякое смешение делает путем симметрии пор, поэтому-то масло и вода не смешиваются, а остальные жидкости, которых особые соединения он перечисляет,- наоборот» [22, с. 167].

Понятие о пористом строении тел вызвало критику Аристотеля и его учеников, однако, несмотря на это, оно получило большое распространение и встречается в качестве объяснительной схемы у самого Аристотеля. Признание пор совмещается у Эмпедокла с последовательным отрицанием пустоты. Поры - это рыхлое распределение вещества в теле, которому противоположно уплотненное состояние вещества. К теории пор примыкает представление об истечениях, идущих от всех тел, с помощью которого Эмпедокл объясняет такие физические явления, как притяжение магнитом железа, а также функционирование органов - чувств.

В заключение нам хотелось бы прокомментировать оценку эмпедокловой химии Г.Гомперцом: «С Эмпедоклом,- говорит Гомперц,- мы, как бы по мановению ока, переносимся в современную химию. Три основные идеи этой науки впервые отчетливо выступают здесь перед нами; гипотеза множественности, и при этомограниченной множественности основных элементов; идея соединений, в которые вступают между собой эти элементы; и, наконец, признание многочисленныхколичественных различий или изменчивости пропорций» этих соединениях» [25, с. 201].

Мы уже отмечали, что Эмпедокл, следуя за Парменидом, развивает само понятие об элементе. Только при учете этого важного обстоятельства можно говорить о том, что он первым ввел гипотезу ограниченной множественности элементов: предшественники на этом пути у него были. Затем следует подчеркнуть, что понятие соединения в химическом смысле (как оно фигурирует у Аристотеля) у Эмпедокла по существу отсутствует. Однако у него есть представление о «биологическом слиянии» элементов в целое и о составе сложных тел, являющемся основой для объяснения их свойств. Эмпедокл, на первый взгляд, колеблется между признанием «химического соединения» (новая целостность гомогенного образования, в котором исчезает качественная индивидуальность компонентов) и механического соединения (простая механическая смесь). На самом же деле у него нет ни «химизма» в указанном смысле этого слова, ни «механизма»: мы находим у него несомненный биоморфизмв понимании образования сложных тел и в понимании их природы. И, наконец, важно, что, хотя Гомперц совершенно справедливо отмечает отсутствие концепции «химической» структуры или строения хотя бы в виде неразвитой гипотезы, он не замечает явно структурных представлений Эмпедокла на соседнем, «молекулярно-физическом» уровне, т. е. на уровне распределения «плотности» вещества в теле.

Завершая обсуждение воззрений Эмпедокла, следует еще раз напомнить, что никакой прямой аналогии между взглядами древних мыслителей и современными представлениями нет, но мы можем усмотреть в этих далеких умозрениях предпосылки естественнонаучных построений нового времени.