Возникновение понятия об элементе в милетской школе

Греческая философия начинается с милетской группы ионийских натурфилософов (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен). В рамках милетской школы возникает постановка проблемы теоретического знания как знания субстанции всех изменений видимого мира. Формирование понятия о самодвижущейся субстанции как ключевого понятия в решении проблемы генезиса вещей, их возникновения, изменения и гибели является, пожалуй, основным достижением милетцев; оно послужило основой для всего последующего движения философской и научной мысли. В рамках этой общефилософской и общенаучной проблемы, впервые теоретически поставленной милетцами, нелегко, да и вряд ли возможно, выделить чисто химический аспект. Тем не менее, рассматривая ми-летскую натурфилософию под углом ее собственной проблематики, мы видим, что проблема генезиса вещей и веществ с разнообразными свойствами из первовещества, несомненно, включает в себя химический аспект и служит базой для формирования в дальнейшем более дифференцированных представлений, носящих уже достаточно специфический химический характер.

Прежде всего, в милетской натурфилософии впервые на греческой почве формируется понятие элемента. Хотя сам греческий термин «стоихейон» (з-соьХеТом), который в значении элемента-стихии впервые был употреблен Платоном, в учении первого натурфилософа из Милета, Фалеса (624-547 гг. до н. э., по Дильсу), не фигурирует, однако это понятие фактически оформляется в положении Фалеса о том, что вода есть начало всего [18, с. 18]. Сведения об учении Фалеса, дошедшие до нас, настолько скудны, что, по словам известного советского исследователя досократиче-ской философии А. О. Маковельского, «с полной достоверностью ему можно приписать только одно философское положение: все возникало из воды» [там же, с. 5]. Ясно, что одно это положение соединяет в себе и философию и науку и поэтому имеет ровно столько же значения в истории философии, сколько и в истории химии или физики. Это положение есть продукт самостоятельного творческого теоретического синтеза на почве как наблюдения, так и донаучных традиций. Иначе говоря, помимо перечисленных условий (наблюдение и традиция) основным условием его возникновения является наличие новой способности человека - способности к теоретическому мыслительному синтезу понятий, способности теоретического мышления как такового. Можно сказать, что Фалесово положение является первым теоретическим положением античной химии.

То, что не было развито в учении Фалеса, раскрывается в учении его последователей Анаксимандра и Анаксимена. Прежде всего надо подчеркнуть, что положение Фалеса о воде как первоначале носит, может быть, в большей степени космогонический, чем космологический характер, хотя последний, безусловно, также имеется в виду: оно объясняло скорее происхождение, а не структуру мира. Только у Анаксимандра, причем в его подлинном фрагменте, мы находим ясно выраженное представление о космологической основе мира, основе мира в смысле его постоянной сущности.

Еще донаучное мифологическое мышление задавало генетическую матрицу мирообразования в парных оппозициях качеств: темное-светлое, холодное-теплое, сухое-влажное и т. п. Этот аппарат различения явлений, эта первая мыслительная продупирующая схема, фиксирующая движение генезиса, воспринимается и первыми натурфилософами. Однако если у пифагорейцев в их космических и физических представлениях явно преобладают математические, структурно-геометрические противоположности (предел-беспредельное, чёт-нечет, единое-многое, правое-левое, прямое-кривое и т. д.), то у милетцев предпочтение явно отдается физическим и механическим противоположностям. Таким образом, мышление генезиса многообразия явлений мира в противоположностях является базисным мышлением, давшим впоследствии дифференцированные подходы к проблеме генезиса (движения): динамический качественный подход (Гераклит - Эмпедокл - Аристотель) и структурный математический подход (Пифагор - атомисты - Платон).

У Анаксимандра впервые достаточно ясно выступает оформление динамических качественно-химических представлений о веществе и его изменениях. Прежде всего понятие вещи и понятие качества у него фактически отождествляется, а вследствие этого понятие элемента и понятие качества также фактически сливаются в единое понятие динамического элементарного первокачества-первовещества. Анаксимандр, по-видимому, первый устанавливает иерархию качеств. Так, противоположность «теплое-холодное» он выделяет из других качественных противоположностей, считая ее первичной. Структурно-физический момент в его учении характеризуется понятием первоначала (апейрон). Апейрон отличается от качественно заданного элемента и порождает его *).

*) Наше представление об учении Анаксимандра сложилось на основе его позднейшей платоновско-аристотелевской интерпретации. Весьма вероятно, что учение этого милетца было более архаическим. Так, А. В. Лебедев в статье «То aitEipoy: не Анаксимандр, а Платон и Аристотель» (Вестник древней истории, 1978, № 1, с. 39-54; № 2, с. 43-58) доказывает, что сам Анаксимандр под «первоначалом» понимал обобщенный образ «Хронос - Небо», безбрежное Время - Пространство. Любопытно, что этот синкретический образ вскоре распался, и новое представление о «пространственно-временном континууме» возникает уже лишь в XX в., у Эйнштейна.

С этим структурно-физическим, или, точнее, механоструктур-ным, аспектом учения Анаксимандра связан целый ряд особенностей его космологических построений (вращение небесных сфер, ритмика «выделения-поглощения» и др.). Надо только отметить, что термин «механический» в применении к милетцам, да и вообще к досократикам и даже к послесократовским философам Древней Греции носит весьма условный характер. Этот термин надо брать как непременно биомеханический, органомеханический. Ведь у Анаксимандра «механические» движения «выделения» и «поглощения» построены на основе модели космоса как единого живого существа (биоморфизм) с определенным одушевлением природы (гилозоизм). Тем не менее, учитывая специфический характер ранней «механики» милетцев, употребление этого термина имеет смысл. Оно позволяет в обширной области изменений веществ отделить сферу качественных изменений от пространственного перемещения, что само по себе является существенным достижением научной абстракции и что совершалось постепенно на протяжении раннего развития греческой философии и науки.

«Апейрон», определяющий первовещество Анаксимандра, служит посредником в процессах качественного изменения вещей. Тождество вещи с качеством в плане представлений о движении означает тождество вещественного изменения с качественным. В такой функции «апейрон» выступает не только как генетико-кос-могоническое начало, обеспечивающее порождение космоса, но и как стабильное начало всех изменений, как их внутренняя основа, действующая в рамках уже возникшего космоса. В этом космологическом механизме субстанционально-качественных изменений мы видим по существу первую общую теорию химического процесса.

У Анаксимена, третьего и последнего представителя милетцев, среди ионийцев в досократовской философии мы видим дальнейший шаг вперед в «механизации» теории изменения веществ. У Анаксимена изменение веществ-качеств связывается с процессами сгущения и разрежения первовещества (воздуха). Однако у него «сжатие отождествляется с охлаждением, а расширение с нагреванием» [18, с. 48-49]. Таким образом, несмотря на развитие механоструктурных представлений о веществе и его изменении, они по-прежнему тесно связаны, можно сказать отождествлены, с качественно-динамическими представлениями.

Единство этого мышления состоит в том, что процесс движения (генезиса) задается противоположностями. Строго говоря, противоположность всегда есть нечто качественное, поскольку даже структурно-геометрические противоположности (прямое- кривое, выпуклое-вогнутое и т. д.) или арифметико-числовые (чёт-нечет, больше-меньше и т. д.) также имеют качественный, хотя и специфически качественный, характер. Поэтому следует различать не качественные и количественные противоположности, а сами качества различать как динамические (например, теплое и холодное) и структурные (например, верх-низ). Так что все виды мышления генезиса в противоположностях, включая и пифагореизм, мы, вообще говоря, вправе назвать в широком смысле слова качественным подходом, или «квалитативизмом». Однако в историко-научной традиции этот термин связывается не со структурными, а с динамическими качествами. Поэтому, присоединяясь к традиции, мы употребляем термин «квалитативизм» в этом последнем узком смысле *).

*) Качественный подход к объяснению природы (квалитативиам) состоит в том, что за элементы физического мира принимаются чувственно-воспринимаемые качества (например, теплое и холодное, сухое и влажное у Аристотеля), взаимопереходы и динамика которых рассматриваются как основание для объяснения явлений природы.

По сравнению с Анаксимандром у Анаксимена мысль об иерархии качеств выражена более ясно: «...самые высшие противоположности, в направлениях которых [совершается] возникновение, суть тепло и холод» [18, с. 53]. Сгущение и разрежение - тоже качественные противоположности определенного механического процесса. Качества задают весь генезис вещей не только как начальные и конечные состояния процесса, но и как его динамические факторы (впоследствии «силы»).

Существенная особенность античной химии, впервые раскрываемая у Анаксимена, состоит в отождествлении ее с метеорологией. Анаксимен строит «домашний космос», где геологические и небесные процессы сливаются в одно астрометео-химическое целое. Механизм «сжатие-расширение» объясняет как трансформацию веществ (вода, воздух, земля и др.), так и трансформацию метеорологических явлений (снег, град, облака и т. д.). Это весьма важная особенность античного химического мышления. Ее важность раскроется только значительно позже, фактически при рождении современной новейшей химии из классической химии XIX в. В рамках этого мышления самопревращение веществ мыслится как превращение макротел, имеющих геологическую или метеорологическую индивидуальность. Таким образом, вещество как объект изучения рассматривается как естественный индивид, берется не в своей структурно-микроскопической абстракции, а в динамической макроскопической конкретности. Говоря современным языком, в античной химии вещество мыслится находящимся в фазе, в индивидуальном конкретном блоке. Его химическое действие не отъединено от его целостного индивидуального геометеорологического, а шире - космологического, действия. Эту важную черту химического мышления античности кратко можно обозначить как космохимическое мышление.

Идея элементарного состава у Анаксимена только намечена. Например, он говорит о замерзании воды, когда к ней примешан воздух [18, с. 55]. Идея состава будет развиваться несколько позже в связи с понятием «смешения», «смеси» ([-«Ste).

Заканчивая краткое рассмотрение химии милетцев, мы должны отметить, что позднейшие упреки в ее адрес со стороны Аристотеля и перипатетиков относительно того, что у милетцев рассматривается только материальная причина генезиса и совершенно не рассматривается движущая, справедливы в лучшем случае только частично. Дело в том, что понятие движения и понятие субстанции в мышлении этих философов предельно сближены,, а иногда это просто синонимы. Например, Аэций говорит об Анак-симене, что «употребляет же [он слова] воздух и дыхание как синонимы» [там же, с. 57]. Видимо, основу этого отождествления образует биоморфная, или органическая, концепция космоса, которая, однако, сама по себе еще не может гарантировать такой синкретичности, доказательством чему служит философия Аристотеля.

Наконец, последнее обстоятельство, на которое нам бы хотелось обратить внимание, это континуализм космоса милетцев, мышление основы мировой жизни как непрерывной субстанции-движения [19, с. 340]. Дискретное и индивидуальное также входят в этот космический процесс становления и уничтожения всех вещей и стихий, однако в его основе лежат непрерывные субстанции-элементы, наделенные самодвижением.