15.5. Бессознательное в психике человека

Может показаться, что люди, как правило, живут рационально, действуя на основании логических рассуждений и продуманных умозаключений. На самом же деле человек в своей деятельности исходит как из сознательных убеждений и представлений, так и из смутных желаний и бессознательных порывов. Многие поступки в значительной мере определены неосознаваемыми чувствами и переживаниями. Не принимая во внимание бессознательный фактор, тщетно пытаться понять поведение человека.

В основе психической жизни человека лежит филогенетически врожденное бессознательное (глубинное бессознательное). С ним наиболее непосредственно связано онтогенетически сформировавшееся бессознательное (подсознание). Образуя единое целое, эти два типа бессознательного служат фундаментом для предсознания и сознания.

Бессознательное (в человеке) - это специфическая фундаментальная форма ценностной, познавательной и побудительно-мотивационной активности психики, имеющая собственный способ выражения, не находящаяся под непосредственным контролем сознания, связанная с особыми формами поведения и деятельности.

Материальной подосновой функционирования бессознательного в человеке является (как и для сознания) работа мозга¹ и многообразная материализованная деятельность человека. При этом бессознательное более непосредственно, чем сознание, связано с нейрофизиологическими процессами. Природное и социальное бытие в гораздо большей степени детерминируют бессознательное, чем сознательное в человеке.

Образуя фундаментальную основу психики, бессознательное в значительной степени нацелено на психическое обеспечение ее сохранения (гомеостазис*), а деятельность сознания - на изменение разнообразных свойств и процессов, характеризующих жизнь человека на психическом и социокультурном уровнях.

Было бы наивным считать, что в отличие от высокоорганизованного сознания бессознательное дезорганизовано; просто организационная картина бессознательного имеет свою специфику.

Выделяя же те или иные составные элементы и формы бессознательного, следует помнить, что их функционирование носит сугубо совместный характер, все они сплетены в едином процессе целостной психической жизни. Рассмотрим уровни бессознательного более подробно.

Глубинное бессознательное в наибольшей мере роднит нашу психику с психикой высших животных. На психомоторном уровне оно обеспечивает информационную и побудительную основу двигательных реакций, неосознаваемое регулирование телесных функций и потребностей². Когда в этой сфере бессознательное перестает справляться со своими обязанностями, то происходит функциональный сбой и возникает функциональное заболевание: при отсутствии каких бы то ни было органических отклонений тот или иной орган перестает нормально действовать.

Однако это лишь одно из направлений выполняемых бессознательным задач. Не менее важно то, что глубинное бессознательное является фундаментальной основой всех психических процессов, как сознательных, так и бессознательных.

Важную роль играют такие элементы глубинного бессознательного, как инстинкты. Инстинктивное поведение имеет врожденную природу и характеризует жизнедеятельность всех особей данного вида в определенных условиях окружающей среды; по мнению этологов, такое поведение есть результат филогенетической адаптации: “...в ходе эволюции вида отбирались и закреплялись именно такие формы поведения, которые постоянно возникали в данных условиях и способствовали выживанию”¹.

Для инстинктов врожденными являются и форма и содержание. Хотя цель и средства в инстинктах сплетены воедино, допускается известная вариативность средств для достижения одной и той же цели.

В физиологии понятию инстинкт соответствуют сравнительно сложные виды безусловных рефлексов (для безусловных рефлексов связь между способом ответной реакции и вызвавшим ее стимулом гораздо более жесткая, однозначная).

Механизм проявления инстинктов неодинаков. Некоторые из них выступают как требование, опирающееся на внутреннюю фундаментальную жизнеобеспечивающую потребность (связанную, например, с приемом пищи или продолжением рода); но есть и такие инстинкты, которые себя проявляют только при возникновении определенной ситуации (например, инстинкт самозащиты, коррелятивно связанный с самосохранением). Одни инстинкты вызываются внутренними, другие - внешними стимулами (хотя все эти стимулы и инстинкты сплетаются в целостную, крайне замысловатую картину).

Интересным видом врожденной бессознательной поведенческой программы, впервые запускаемой под воздействием соответствующего внешнего стимула (в строго определенные периоды раннего индивидуального развития), является импринтинг (он описан в Теме 14).

Опираясь на механизм импринтинга можно лучше понять целый ряд особенностей раннего онтогенеза человеческой психики¹. Так, например, ученым известны уже десятки случаев, когда совсем маленькие дети вырастали среди животных или в полной изоляции от людей. Их последующая социализация либо не происходила совсем, либо происходила с огромными трудностями и имела весьма низкие результаты. Но почему только в первые годы жизни ребенка возможно великое таинство - овладение некими изначальными социокультурными ценностями? Почему “вход в культуру” разрешен только детям до 4-5 лет, а старшие по возрасту практически не допускаются? Продолжая подобную аналогию, можно ответить так: они опоздали на свой “сеанс”, и он уже закончился. Дальнейшее изучение импринтинговых процессов в раннем детстве может прояснить, какие конкретные черты и сроки имеют разные типы взаимодействий между врожденными психическими формами и явленными им реальностью социальными содержаниями.

Механизм импринтинга позволяет, в частности, прояснить, что в нашей речевой деятельности имеет врожденный характер, а что связано с многообразными формами научения.

Ошибочно считать, что освоение родного языка в раннем детстве происходит только благодаря условно-рефлекторному научению, подражанию, аналогизированию, выработке привычек и т.п. Все перечисленные факторы вносят свой вклад, но исходно ключевую роль играет врожденная предрасположенность к активизации глубинных формальных структур и постижению понятийного языка. Если бы это было не так, то высшие животные добивались гораздо более высоких результатов в экспериментах по их научению абстрагированному понятийно-логическому языку людей.

Э. Пулгрем высказал плодотворную идею: когда младенец усваивает становящийся родным язык (для него это одна из самых первых норм культуры), срабатывает психический механизм “впечатывания” (импринтинга). Всё происходит как бы само собой, без особых усилий. Но второй язык, изучаемый, как правило, после возрастного завершения периода “языкового” импринтинга, дается с большим трудом благодаря уже почти одному научению.

Важной формой глубинно-бессознательной деятельности является оперирование такими элементами, как архетипы. Следуя К.Г. Юнгу, под архетипом чаще всего понимают некие простейшие базовые образы, которые сложились за многие тысячелетия развития человечества и наследуются коллективным бессознательным. Они представляют собой символы, выражающие наиболее фундаментальные общечеловеческие взаимоотношения и цели.

Рассматривая христианские мифологемы, П.А.Флоренский еще до Юнга применял схожее понятие “схемы человеческого духа”.

Логично предположить, что в отличие от инстинкта содержательная сторона архетипа передается через культуру (первоначально - через совместные ритуальные действия, игры, притчи, сказки, легенды, обряды и т.п.). Архетип более опосредованно, чем инстинкт, связан с прямыми действиями. Он выражается функционированием целостного образа, “врожденного восприятия” (инстинкт же может функционировать на уровне ощущений, не складывающихся в целостный образ).

Промежуточными уровнями между глубинным бессознательным и развитым сознанием являются подсознание и предсознание. Собственно говоря, из них только подсознание является самостоятельной подсистемой психики; что касается предсознания, то его роль вспомогательная - быть зоной взаимного перехода бессознательного и сознания.

Подсознание способно если не управлять, то хотя бы направлять наши мысли и желания. Скажем, мне почему-то вспомнилась лунная ночь, пирс, огни проходящего невдалеке теплохода. Я не знаю, почему это воспоминание пришло именно сейчас. Может, я так и не смогу найти причину. А может неожиданно вспомню, что та же мелодия, которую я слышу сейчас, звучала с проходящего теплохода тогда, в самый счастливый вечер моей жизни...

Подобные подсознательные процессы, которые протекают вне сознательной сферы, но в принципе готовы перейти в нее, можно отнести к функциональному типу. Подсознательные же процессы, которые не способны стать осознаваемыми в силу их слабой интенсивности или информационной малоценности, можно считать субсенсорным типом подсознания.

Что касается функционального типа подсознания, то в нем в свою очередь можно выделить два подтипа: а)то, что просто хранится в подсознательной памяти и имеет свободный доступ в сознательную область; б)то, что блокировано в подсознании и может проникать в сознание лишь в некой трансформированной форме.

Остановимся на некоторых важных формах подсознательной деятельности.

Говоря о ценностной стороне единой подсознательной жизнедеятельности, имеет смысл начать с эмоций. От инстинктивных действий эмоциональное поведение отличается проявлением в таких конкретных ситуациях, которые не ограничены почти полным автоматизмом целевого поведения. И действительно, в сильной степени эмоционально взволнованный человек часто не представляет, как поступить в подобном случае.

Сравнивая эмоции с чувствами, можно констатировать следующее: эмоции опираются на неосознаваемую информацию, более непосредственны и менее управляемы человеком; чувства же могут осознаваться, они более подвластны человеку и опосредованы социокультурными ценностями. Нередко эмоции и чувства разграничивают также по принципу большей устойчивости последних и ситуативности первых. Кроме того, эмоции не различают субъектное и объектное, в отличие от чувств они неинтенциональны.

Познавательное функционирование подсознания опирается прежде всего на неосознаваемые ощущения, восприятия и представления. Они присущи как людям, так и животным, особенно высшим (в то же время осознанными ощущениями, восприятиями и представлениями наделен только человек).

Хотя неосознаваемые восприятия и представления располагаются на подсознательном уровне, их функциональные механизмы и формообразующие структуры находятся глубже - на глубинно-бессознательном и психофизиологическом уровнях. Что касается ощущений, то сами они существуют как в подсознании, так и на более глубоких, чем подсознание, уровнях.

Важное место в побудительной сфере подсознания занимают психические установки. Они выражают психическую готовность к определенной целесообразной активности в соответствующей ситуации, подсознательно опирающуюся на ценностные ориентации и предшествующий опыт. В отличие от навыка, который характеризует само действие, установка характеризует этап, предшествующий действию. Многообразные установки свидетельствуют о бессознательной активности и вполне доступны для экспериментального изучения. Наряду с неосознаваемыми, возможны также установки, становящиеся осознанными. Наиболее развитые типы осознанных установок переходят в жизненные позиции и проекты.

Неосознаваемые установки и связанные с ними ценностные ориентации могут приводить к тому, что человек видит то, чего нет, и не видит то, что есть. В средние века тысячи глубоко религиозных людей видели ангелов и святых духов. В то же время существует особая “избирательная невнимательность” (выражение Г.С. Селливан), которая состоит в умении и в самом деле “не замечать” то, что выгодно оставлять незамеченным. Неосознанная оценочная избирательность может проявляться в том, что человек не видит свои недостатки или просчеты. Фундаментальным примером существования “слепого пятна” в самовосприятии служит наше отношение к своей смертности: даже признавая ее неизбежность, мы живем, больше ориентируясь на “иллюзию бессмертия”.

Иногда избирательная невнимательность может приобретать характер общенациональной “эпидемии”. В годы тоталитарной партократии многие люди “не замечали” отсутствия свободы слова, собраний, совести, жестокого преследования любых форм инакомыслия, суровых репрессий, вопиющих нарушений “социалистической законности”. Срабатывала трусливо-защитная подсознательная установка: лишь бы самому уцелеть и добиться жизненного успеха... А в наши дни те из “новых русских”, кто баснословно разбогател за счет противозаконного и вопиюще аморального “перераспределения” в свою пользу общегосударственного достояния, стараются “не замечать” обратной стороны своей деятельности - резкого обнищания государства и широких слоев населения, а также последовавшей за этим своей (и не только своей) нравственной деградации.

На подсознательном уровне функционируют и такие формы, как прижизненно выработанные психические автоматизмы, стандарты, мотивы, условные рефлексы, навыки, нормы, привычки, стереотипы и др.

Что касается стереотипов, то они представляют особый интерес в связи с той угрозой, которую несет их использование в целях манипулирования людьми. Понятие “социальный стереотип” впервые ввел в социологию У.Липпман. Согласно ему, стереотипы - это упорядоченные, схематичные, детерминированные культурой “картинки мира” в голове человека, которые экономят его усилия при восприятии сложных социальных процессов и защищают его ценностные позиции и права; прежде всего их характеризуют устойчивость, ригидность, консерватизм.

Итак, стереотип есть достаточно простое по форме, примитивное и неточное по содержанию, сопровождаемое строго неизменной чувственной оценкой представление, причем такое, которое разделяют многие люди. Приходя в сознание из подсознания, стереотипные убеждения и предубеждения воспринимаются как очевидности, не нуждающиеся в проверке и доказательствах. Стереотипы позволяют манипулировать поведением людей, игнорируя их собственные политические или экономические интересы. Бесспорна связь многих стереотипов с теми или иными идеологиями.

К понятию “стереотип” примыкают близкие по смыслу понятия “автоматизм” и “стандарт”. Они уже не имеют пренебрежительно-негативного оттенка, связанного с предвзятостью или неточностью, приписываемых стереотипу.

Как известно, при достижении человеком высшего уровня мастерства в том или ином виде деятельности происходит свертывание и автоматизация соответствующих операций. Но не только это. Исчезает необходимость постоянного сознательного контроля за тем, как они осуществляются. Поэтому они “уходят” в сферу подсознания.

То, что в подсознании существует немалое количество стандартов и автоматизмов, имеет свои минусы и плюсы. Они, конечно, ограничивают гибкость психических процессов и способны подвести в нетипичных ситуациях. В то же время они играют роль тех “блоков”, опираясь на которые можно решать задачи, связанные даже с высоким творчеством. И многое при этом будет зависеть от того, насколько надежны и разнообразны подобные блоки. И. М. Москвин, правда, несколько по другому поводу, заметил, что хороший актер имеет 300 штампов, средний - 100, плохой - 20 или 5...

Можно говорить о сложной структурно-иерархической пирамиде стандартов и стереотипов, имеющей разные “срезы”, - по важности для субъекта, по общности и глубине отражения окружающего мира, по степени чувственной или ментальной выраженности и пр.

Стандартам и стереотипам в познании и переживании соответствуют устойчивые нормы и традиции в поведении и общении.

Отметим также, что именно подсознательный уровень обеспечивает протекание процессов, связанных с функционированием “пограничных состояний сознания” (гипноз, сновидения, галлюцинации и т.д.).

Выделяя как особый промежуточный психический уровень предсознание, можно отнести к нему зону взаимного перехода подсознательных и сознательных процессов друг в друга; предсознание характеризуется относительно равнозначной зависимостью и от подсознания, и от сознания. В предсознании существуют как стремительно преобразующиеся, так и более устойчивые психические процессы и структурные образования (содержание оперативной памяти, программы ближайших непосредственных действий и т.п.).

Важнейшая характеристика, отличающая бессознательное от сознания, - это особый невербальный язык, в котором, возможно, слитны воедино и оценочные, и модельно-информационные, и побудительные аспекты психической жизни.

Появление сознания открывает путь к свободе выбора. Чисто биологические автоматизмы не могут “выбирать” ни цели, ни средства для своего функционирования, они полностью запрограммированы генетически и повторяющимися воздействиями среды. Психобиологические инстинкты, будучи запрограммированы по целям, дают известную свободу в выборе средств для достижения целей. С появлением сознания возникает возможность не только выбирать гораздо более оптимальные средства для реализации целей, запрограммированных генетически или прижизненными взаимодействиями со средой, но и выдвигать свои собственные цели (и выбирать средства для их достижения).

Внутренняя свобода и самоцельность развития становятся важнейшими характеристиками обладающего сознанием социокультурного человека. На социальном уровне постепенно возрастают возможности сознательного регулирования и управления общественными и природными процессами.

Может показаться, что избирательность, характеризующая взаимодействия со средой даже простейших организмов, говорит о том, что и они что-то выбирают. Однако это не так. Их избирательное целесообразное поведение генетически предопределено и, опираясь на соответствующие механизмы, неукоснительно выражает прошлый опыт многих поколений.

Сложнее было бы отрицать свободу выбора у высших животных. Разве самец-олень не выбирает олениху? Разве ищущий добычу волк не выбирает в стаде свою жертву? Безусловно, в этих случаях, как и в тысячах других, производится выбор. Но животные не выбирают целей, они выбирают средства для реализации целей, установленных не ими самими. А подлинно свободный выбор - это поступок, обусловленный как “осознанной необходимостью”, так и увязанными с ней своими собственными целями (т.е. такой поступок вытекает из целеполагания).

Когда птица бросается на гораздо более сильного врага, защищая своих птенцов, это говорит о том, что инстинкт материнства возобладал над инстинктом самосохранения. Человек способен и на такое, чисто инстинктивное поведение, запрограммированное природой. Но он способен и на гораздо большее: зная, что такое смерть, понимая, что он навсегда уйдет из жизни, человек тем не менее может сознательно пожертвовать собой во имя другого человека или выбранной им самим высшей цели.

Б е с с о з н а т е л ь н о е	С о з н а т е л ь н о е
Замещение внешней реальности реальностью чисто психической	Воспроизведение внешней реальности в психической форме
Невербальное	Вербальное, невербальное
“Неформально-логичное”, нелогичное	Формально-логичное, “неформально-логичное”, нелогичное
Конкретное	Абстрактное, конкретное
Образно-визуальное	Концептуальное, образно-визуальное
Иконическое	Символическое, иконическое
Свобода комбинации знаков	Синтаксическая связанность знаков, свобода комбинации знаков
Первичные мыслительные процессы	Вторич. мыслительные процессы, первич. мыслительные процессы
Иррациональное (как ведущее), рациональное (как ведомое)	Рациональное (как ведущее), иррациональное (как ведомое)
Целесообразность	Целеполагание, целесообразность
Детерминированность	Свобода выбора, целеполагание, детерминированность
Континуальность	Дискретность, континуальность
Симультанность	Сукцессивность, симультанность
Подвижное динамичное равновесие	Ориентация на изменения и переход к новым типам подвижного динамичного равновесия
Слепой перебор методом проб и ошибок	Свободный выбор, творчество