§ 3. Относимость доказательств

Под относимостью доказательств понимается связь между содер­жанием последних и обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, или иными данными, имеющими значение для пра­вильного расследования и судебного разбирательства дела (ст. 131 УПК РСФСР). Наличие такой связи определяет возможность восстановления на основе доказательств фактической картины ис­следуемого события '.

Иногда говорят об относимости не доказательств как фактиче­ских данных, существующих в единстве процессуальной формы и информационного содержания, а устанавливаемых ими так на­зываемых “доказательственных фактов”². Но, во-первых, значи­тельная часть доказательств непосредственно устанавливает об­стоятельства, входящие в предмет доказывания. Во-вторых, — и это главное — доказательственный факт в том смысле, который имеют в виду процессуалисты, использующие данное понятие, представляет собой факт прошлого, устанавливаемый сведениями, содержащимися в доказательстве, и могущий быть использован­ным в свою очередь как аргумент в логическом смысле слова для того, чтобы сделать вывод о существовании других фактов (вхо­дящих в предмет доказывания). Очевидно, что в производстве по делу до момента вынесения решения мы оперируем не доказа­тельственными фактами, как таковыми, а фактическими сведе­ниями о них. Поэтому свойство относимости, как и свойство до­пустимости, характеризует содержание доказательства. Если бы мы ограничились рассмотрением относимости только применитель­но к фактам, установленным выводным путем из доказательствен­ной информации, мы лишились бы “компаса” для отбора самой этой информации из массы сведений, не имеющих значения для дела.

1 В. Д. Арсеньев обоснованно отмечает, что в основе свойства относи­мости доказательства лежит связь сведений о факте с соответствующим фактом — связь информации. Вместе с тем он необоснованно ограничивает относимость лишь связью собираемых данных с предметом доказывания; относящимися могут быть и данные, устанавливающие промежуточные и другие вспомогательные факты (см. § 2 гл. III). В действительности нет ни теоретических, ни практических оснований для механического расчле­нения единого свойства относимости доказательств. Необоснованны и по­пытки В. Д. Арсеньева разграничить понятия относимости фактических сведений, содержащихся в акте ревизии и тому подобных доказательствах, с одной стороны, и в показаниях о событии преступления—с другой (см. “Основы теории доказательств в советском уголовном процессе”, Иркутск, 1970, стр. 27-28).

² См., например Н. Н. Полянский, Доказательства в иностранном уголовном процессе, М., 1946, стр. 37; М. А. Ч е л ь ц о в, Советский уголов­ный процесс, М., 1962, стр. 130. В работе М. С. Строговича “Курс совет­ского уголовного процесса” (т. 1, М., 1968, стр. 392—393) с понятием дока­зательств как сведений о фактах также связывается лишь свойство допу­стимости, но не относимости.

246

Решение вопроса об относимости доказательства предпола­гает исследование двух моментов. Во-первых, входит ли факт, для установления которого привлекается данное доказательство, в предмет доказывания или в число промежуточных и иных вспомогательных фактов, выяснение которых необходимо при проверке версий и доказательств. Во-вторых, способно ли доказа­тельство, с учетом его содержания, этот факт устанавливать.

Указанные два момента тесно между собой связаны; вместе с тем их можно рассматривать как две стороны относимости до­казательств, каждая из которых должна быть выяснена. Анализ следственной и судебной практики свидетельствует, что ошибки при решении вопроса об относимости доказательств в конкретных делах нередко связаны с забвением этого обстоятельства. В част­ности, из значимости факта, к установлению которого стремится следователь, суд подчас “автоматически” делает вывод об отно­симости представляемого доказательства (без проверки его свя­зи с доказываемым фактом).

Другая ошибка: решение вопроса об относимости сводится исключительно к выяснению связи доказательства и факта, в под­тверждение которого оно привлекается, без выяснения того, отно­сится ли сам этот факт к числу существенных '.

Предотвращение этих ошибок возможно, если в каждом кон­кретном случае относимость собираемой фактической информации будет рассматриваться с позиций возможного места этой инфор­мации в системе доказательств по делу, т. е. возможности ее ис­пользования, по крайней мере, для одной из следующих целей:

а) установления обстоятельств, входящих в предмет доказы­вания;

б) обнаружения других доказательств (сведения о местона­хождении, содержании, возможных препятствиях к контакту с носителем информации, искажениях и пробелах содержания, ко­торые надо будет иметь в виду при собирании соответствующих доказательств)²;

¹ Например, “для признания автомашины или иного транспортного средства орудием преступления необходимо установить, имело ли исполь­зование этого средства прямое отношение к самому процессу исполнения преступления” (“Бюллетень Верховного Суда СССР” 1968 г. № 3, стр. 23). Поэтому для установления этого обстоятельства будут несущественными, например, сведения об использовании автомашины для провоза пассажи­ров за плату, технической неисправности автомашины и т. п. Соответ­ственно должен решаться и вопрос о круге доказательств, относящихся к данному обстоятельству.

² В ряде случаев эта информация будет иметь только ориентирующее значение, но нередки и случаи включения ее в систему доказательств, необходимую для решения промежуточных задач (например, для побуж­дения лица к даче правдивых показаний путем предъявления ему в ходе допроса информации, полученной “с его слов”) или даже для обоснования итоговых выводов.

247

в) установления промежуточных фактов, совокупность кото­рых позволяет в конечном счете установить обстоятельство, вхо­дящее в предмет доказывания';

г) “дублирующего” установления фактов и обстоятельств, уже установленных другими доказательствами в целях проверки и усиления надежности системы доказательств данной версии²;

д) опровержения фактов, относящихся к другим версиям, вы­двинутым по делу³;

е) проверки полноты и достоверности собранных фактических данных путем исследования условий их формирования, передачи, хранения.

Можно, следовательно, говорить об иерархической системе “информационных потоков” по уголовному делу, включающей “уровни” обнаружения, собирания, наращивания надежности и проверки совокупности фактических данных о существенных об­стоятельствах дела. Причем для признания доказательства относя­щимся необходимо и достаточно, чтобы его можно было исполь­зовать хотя бы на одном из этих “уровней” ⁴.

1 Относимость доказательств, устанавливающих такого рода факты, может иметь несколько “уровней”. Практически речь идет обычно не бо­лее чем о 1—3 промежуточных звеньях до обстоятельства, входящего в предмет доказывания . (факт присутствия при событии — факт участия в нем). Доказательства, относящиеся к промежуточному факту низшего “уровня”, т. е. связанному с предметом доказывания через другие проме­жуточные факты, именуют иногда “доказательствами доказательств”. По­дробнее см. об этом § 4 гл. IV.

² Для реализации совокупности задач судопроизводства мало пригодны системы доказательств, относящиеся к типу минимальных (уничтожаемых в случае устранения хотя бы одного элемента). Эти системы необходимо строить, стремясь к некоторой избыточной' надежности (см. подробнее гл. III и § 2 гл. VI). Спорно поэтому мнение Р. С. Белкина и А. И. Винберга, дающих в целом интересную интерпретацию понятия ценности до­казательства, о том, что, острого говоря, только та информация ценна, которая содержит что-то новое о предмете доказывания” (цит. раб., стр. 213). Ценной является и информация, служащая проверке и под­тверждению уже известного об этом предмете.

³ Проверка и опровержение всех версий, не совместимых с данной версией, — необходимое условие движения познания в уголовном процессе от предположительного (“вероятно так”) к достоверному (“только так”). В частности, орган, осуществляющий производство по уголовному делу, “обязан исследовать и дать оценку доводам осужденных, приведенным ими в свою защиту” (“Бюллетень Верховного Суда СССР” 1968 г. № 1, стр. 30).

Поэтому относимыми будут доказательства, подтверждающие -. или -опровергающие любую из версий, выдвинутых по делу.

⁴ Практически одно и то же доказательство может относиться сразу к нескольким из этих “уровней”, как и к нескольким обстоятельствам одного “уровня”. Поэтому не права Л. М. Карнеева, полагающая, что дока­зательство может относиться либо к событию, либо к участию в нем лица (см. ее статью “Об уточнении понятия обстоятельств, входящих в пред­мет доказывания по уголовному делу”, “Советская юстиция” 1968 г. № 24, стр. 16—17), Существуют доказательства, которые одновременно относятся к нескольким обстоятельствам. Но в принципе для признания доказатель­ства относимым достаточно его связи хотя бы с одним обстоятельством любого из названных “уровней”.

248

Необходимость при решении вопроса об относимости конкрет­ных фактических данных каждый раз исходить из наличия всех этих “уровней” системы необходимой доказательственной инфор­мации, а не определять относимость, только исходя из наличия или отсутствия непосредственной связи собираемых сведений с предметом доказывания, подчеркивается в ряде норм процессу­ального закона. В частности, нормы, определяющие понятие по­казаний свидетеля, .потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, заключения эксперта, вещественного доказательства, документа (ст.ст. 74-79, 83, 87-88 УПК РСФСР), предусматривают, что значение по делу имеют- сведения о любых обстоятельствах, не­обходимых для правильного расследования, судебного разбира­тельства, разрешения дела (в том числе” 6 фактах, существенных для проверки и решения вопроса о допустимости и достоверности доказательств). Статья 131'УПК РСФСР в свою очередь обязы­вает удовлетворять ходатайства о собирании доказательств, если последние могут помочь установить как обстоятельства, входя­щие в предмет доказывания, так и все другие обстоятельства, выяснение которых необходимо для правильного расследования, судебного разбирательства, разрешения дела.

Для того чтобы ^раскрыть истинный характер исследуемого события, нередко важное значение имеет отсутствие ряда фактов, которые должны были быть обнаружены при естествен­ном ходе событий в соответствии с данной версией (например, отсутствие следов на мягком грунте под окном, если предпола­гается, что преступник проник в помещение именно этим путем). Речь идет о так называемых негативных обстоятельствах, которые приходят в противоречие, с выдвинутым объяснением хода событий, свидетельствуют о том, что данное объяснение пол­ностью или частично несостоятельно. Доказательства, содержа­щие фактические данные о негативных обстоятельствах, несо­мненно, являются относимыми '.

Необходимо также иметь в виду, что для того, чтобы установить именно данный состав преступления, а не смежный, необходимо в ходе процессуального доказывания не только вы­яснить все обстоятельства, являющиеся фактической базой для вывода о наличии состава инкриминируемого престу-

1 И. Б. Михайловская, Относимость доказательств в советском уголовном процессе (“Советское государство и право” 1958 г. № 12, стр. 121). Разумеется, само понятие негативных обстоятельств не имеет абсолютного значения: они негативны (противостоят) для определенной версии, но “позитивны” для другой. Кроме того, противоречие между не­гативным обстоятельством и версией, а следовательно, значение этого обстоятельства может быть в конечном счете “нейтрализовано”. Эти мо­менты учитываются при решении вопроса об относимости доказательства.

249

пления (см. § 1 гл. Ill), но и исключить возможность существо­вания признаков, которые присущи смежному составу в совокуп­ности с признаками, общими для того и другого составов. Например, закон определяет признаки кражи (тайного похище­ния) государственного или общественного имущества (ч. 1 ст. 89 УК РСФСР); одновременно в чч. 2 и 3 ст. 89 УК РСФСР приво­дятся дополнительные признаки кражи, совершенной при квали­фицирующих обстоятельствах. Очевидно, что для вывода о наличии состава деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 89 УК РСФСР, нужно доказать не только факт тайного похищения государственного или общественного имущества, но и отсутствие признаков, кото­рые придавали бы краже характер деяния, предусмотренного ч. 2 или ч. 3 ст. 89 УК РСФСР. Поэтому доказательства, устанавли­вающие отсутствие обстоятельств, которые свидетельствовали бы о наличии не данного, а смежного состава преступления, также относятся к делу. 1

В руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда СССР это положение неоднократно подчеркивается применительно к су­дебной практике по делам об отдельных видах преступлений, на­пример: о необходимости собрать весь круг доказательств, кото­рые позволили бы отличить покушение на изнасилование от других преступных посягательств, затрагивающих честь, достоин­ство и неприкосновенность личности женщины; умышленное убийство, предусмотренное определенным пунктом ст. 102 УК РСФСР, от деяний, предусмотренных другими пунктами этой статьи; умышленное убийство от умышленного причинения тяж­ких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, и т. д.².

Рассмотрим несколько более детально вопросы относимости доказательств, значение которых по делу связано исключительно с проверкой (прямой или косвенной) точности и полноты уже со­бранной по делу доказательственной информации — с исследова­нием ее коммуникаций (условий формирования, передачи, хра­нения)³. Речь идет, в частности, о фактических данных, устанав-

1 Сказанное распространяется на круг данных, существенных но только для обоснования квалификации содеянного, но и для решения дру­гих уголовно-правовых вопросов: о наличии определенного, а не иного основания прекращения дела; определенного, а не иного отягчающего или смягчающего обстоятельства; оснований именно для сложения, а не поглощения наказаний и т. д.

² См. “Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1970”, М., 1970, стр. 446-459.

³ Включая правильность действий органа, осуществляющего произ­водство по собиранию и проверке соответствующих доказательств (см. § 1). Таким образом, относимыми являются и доказательства, необходимые для проверки допустимости других доказательств, поскольку эта проверка оказалась необходимой (например, в связи с жалобой обвиняемого).

250

ливающих причины противоречий между доказательствами; наличие или отсутствие особых взаимоотношений между свидете­лями и обвиняемыми (подозреваемыми, потерпевшими); особен­ности органов чувств, мешавших точному восприятию хода события; изменения доказательств в результате ненадлежащего хранения и т., д. Необходимость собирания соответствующих данных прямо предусмотрена законом. Так, ст. 74 УПК РСФСР предусматривает возможность допроса свидетеля о его взаимоот­ношениях с обвиняемым и потерпевшим; ст. 77 УПК РСФСР — возможность дачи обвиняемым объяснений по поводу “имею­щихся в деле доказательств”; ст. 79 УПК РСФСР — производство экспертизы для определения психического или физического со­стояния свидетеля и потерпевшего, если возникает сомнение в их способности правильно воспринимать те или иные обстоя­тельства, имеющие существенное значение для дела, и т. д.

При расследовании дела по обвинению Ш. в грабеже потер­певшая М. по целому ряду признаков категорически опознала Ш. как лицо, ограбившее ее. В судебном заседании потерпевшая изменила свои показания и заявила, что “не может точно ска­зать”, является ли обвиняемый тем человеком, который ее огра­бил.

В результате дополнительно проведенного расследования было установлено, что к М. приходила мать обвиняемого и уговаривала ее изменить показания. Доказательства, на основании которых была установлена причина изменения показаний М., являются от­носящимися к делу, хотя они и не находятся в прямой связи с фактом совершения преступления обвиняемым Ш. '.

Игнорирование органами расследования или судом относимости доказательств указанной группы обоснованно рассматри­вается в надзорной судебной и прокурорской практике как одно­сторонность или неполнота предварительного расследования или судебного следствия со всеми вытекающими отсюда по­следствиями (ст. 342 УПК РСФСР). Это и понятно, так как в ре­зультате может возникнуть неустранимое сомнение в достовер­ности доказательств, которым обоснованы итоговые выводы по делу.

Все сказанное приводит к выводу, что совокупность сформу­лированных в процессуальном законе норм о предмете доказывания и об иных обстоятельствах, имеющих значение для пра­вильного расследования и судебного разбирательства уголовного дела, есть в то же время нормативная основа для решения в кон­кретном случае вопроса об относимости собранных фактических данных.

1 См. об этом также § 1 гл. III.

251

В свою очередь правильное решение этого вопроса представ­ляет собой необходимую составную часть реализации требования всесторонности, полноты, объективности исследования обстоя­тельств дела.

Решение вопроса об относимости доказательств представляет собой наряду с решением вопроса о допустимости составную часть их оценки и ее начальный этап. Причем, как и оценка доказательств в целом, процесс этот является длящимся и, в его ходе предварительные решения сменяются, в конечном счете, итоговыми (для данной стадии, а затем для производства по делу).

Применительно к прямым доказательствам определение относимости обычно не представляет затруднений (хотя и здесь решение может измениться, если, например, выяснится, что устанавливае­мое обстоятельство было ошибочно включено в предмет доказыва­ния). Применительно же к косвенным доказательствам нахожде­ние правильного решения — гораздо более сложное дело, так как связь таких доказательств с предметом доказывания вначале устанавливается лишь предположительно. Причем и предположи­тельное решение зависит от совокупности доказательств, уже собранных по делу. Так как эта совокупность является в ка­ждой стадии процесса до ее заключительного этапа и в процессе в целом до его заключительной стадии “величиной переменной”, то и решение вопроса об относимости того или иного косвенного доказательства может неоднократно меняться. Общим правилом здесь является необходимость оценивать — впредь до окончатель­ного решения этого вопроса — в качестве относимых все факти­ческие данные, содержание которых позволяет предположить наличие их связи с обстоятельствами, входящими в предмет до­казывания, или иными данными, имеющими значение для пра­вильного разрешения дела. В самом деле, расследование и судеб­ное разбирательство приводят к выявлению ряда фактов, проис­хождение которых требуется установить. Каждый из них, взятый отдельно, может явиться следствием нескольких причин, и необ­ходимо достоверно определить именно ту из возможных причин, которая имела место в действительности. Для этого—вследствие недостаточных вначале фактических данных —существует только один путь: выдвинуть и проверить весь круг предположений (версий), каждая из которых указывает на одно из возможных в данном случае объяснений наличия установленных уже фак­тов (см. § 4 гл. VI).

Здесь применяется ретроспективный метод: объекты настоя­щего рассматриваются как следы прошлого и служат информа­ционным фундаментом ретроспекции. В ходе последней от про­блемной ситуации (при которой искомое не дано, но находится в некоторой предположительной овязи с уже установленными

252

фактами, которые ограничивают и целенаправляют поиск) через версии следователь, суд приходят к достоверному знанию о со­бытии прошлого. 1

Таким образом, как отмечалось, между кругом имеющихся по делу версий и относимостью доказательств существует неразрыв­ная зависимость, которая выражается в том, что предположитель­но относящимися должны быть признаны все доказательства, ко­торые подтверждают или опровергают построенные вер­сии.

Изменение в ходе исследования дела предварительной оценки относимости конкретных доказательств происходит от того, что по мере проверки версий изменяются наши знания о расследуе­мом событии, а не потому, что каким бы то ни было образом ме­няется объективная связь между промежуточными и другими вспомогательными фактами и предметом доказывания, а равно между обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, и ин­формацией о них. Фактические данные (информация) о сущест­венных обстоятельствах дела “потенциально” ² существуют в па­мяти живых людей в виде изменений материально фиксирован­ных объектов. “Потенциально” (в том смысле, что оно еще не отражено в материалах дела) существует и свойство их относи­мости, которое выявляется в ходе доказывания. Например, выст­рел происходит в конкретной среде, материальной обстановке и имеет свои закономерности. Возникающим на объекте измене­ниям свойственны качественные и количественные характери­стики, определяемые условиями выстрела³. Такая же зависимость всегда имеется между любой другой информацией о событии и со­бытием.

Объективная связь между элементами события прошлого неизменна, и задача органов предварительного расследования и суда вскрыть эту связь там, где она есть, и установить необоснован­ность предположений о наличии такой связи там, где ее нет⁴.

Неточно поэтому мнение, что в процессе расследования и су­дебного разбирательства дела доказательства будто бы могут менять значение. В действительности, конечно, не доказательство

' См. Л. Я. Драп к и н. Построение и проверка следственных версий. Автореферат кандидатской диссертации, М., 1972, стр. 9—10.

² См. А. М. Питиримов, Исследование документов—вещественных доказательств. Автореферат кандидатской диссертации, М., 1970, стр. 7.

³ См. подробнее И. А. Дворянский, Судебно-баллистическая эк­спертиза обстоятельств выстрела при больших дистанциях стрельбы. Ав­тореферат кандидатской диссертации, М., 1971, стр. 5.

⁴ По удачному выражению С. Павлова, сущность вопроса об относи­мости доказательств состоит именно в определении “объективной их год­ности” для раскрытия истины по делу (“Основни начала на наказателния процес на Народната Република България”, София, 1956, стр. 236).

253

меняет значение, а меняется оценка последнего по мере того, как вероятное знание переходит в достоверное, предварительная оценка — в итоговую, окончательную. Именно к концу расследо­вания, судебного разбирательства, когда собрана такая совокуп­ность доказательств, которая исключает возможность многознач­ного истолкования фактов, решение вопроса об относимости ста­новится окончательным (для стадии процесса или соответственно для всего производства).

Часть этих доказательств относится к версии, которая после ее всесторонней проверки найдет отражение в обвинительном заключении (постановлении о прекращении дела) или соответ­ственно — в приговоре, определении. Некоторые же из доказа­тельств относятся к таким версиям, которые в результате расследования или судебного разбирательства дела признаются необоснованными.

По мнению М. М. Гродзинского, “все те доказательства, кото­рые установили неправильность ряда первоначальных версий и .притом не связаны с оставшейся версией, признанной правиль­ной, уже сыграли свою роль в деле и, следовательно, не будут рассматриваться в дальнейшем при разрешении судом дела” '. Та­кую точку зрения нельзя признать правильной. Во-первых, многие доказательства, посредством которых устанавливается необоснованность некоторых первоначально построенных версий, одновременно входят в систему доказательств, обосновывающих какую-либо другую версию. Во-вторых, даже если их значение по делу сводится только к опровержению определенной версии ( на­пример, к опровержению алиби), они тем самым как бы устраняют негативные для других версий обстоятельства и также должны рассматриваться как сохраняющие относимость к делу.

Надо иметь, далее, в виду, что сам вывод органа расследова­ния о необоснованности всех построенных версий, кроме отражен­ной в обвинительном заключении, является окончательным для данной стадии процесса, но не для всего производства. В стадии судебного разбирательства происходит самостоятельное исследо­вание обстоятельств дела. Если признать доказательства, касаю­щиеся ранее отвергнутых версий, не относящимися к делу то практически это будет означать, что такие материалы можно изъять из дела как ненужные, загромождающие его. Но изъятие этих материалов может помешать всесторонне, разобраться в деле, проверить, а не принять “на веру” обоснованность версии, органа расследования (а выводы следователя для суда лишь версия), как и обоснованность отказа от иных версий, первоначально построенных по делу.

1 “Государственный обвинитель в суде”, М., 1954, стр. 64—65.

254

Оценка доказательств с точки зрения их относимости преду­смотрена законом для всех без исключения стадий процесса.

Так, при предании суду определяется достаточность собран­ных доказательств для того, чтобы рассмотреть дело по существу. Очевидно, что правильно решить этот вопрос невозможно, не уяснив, относятся ли имеющиеся доказательства к делу. Именно в этой связи в стадии предания суду предоставлена возможность изменения списка лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, истребования документов и предметов (ст.ст. 222, 223, 228 УПК РСФСР).

В стадии судебного разбирательства закон также прямо пре­дусматривает необходимость решения (предварительного и окон­чательного) вопроса об относимости доказательств. Обвинитель­ное заключение, отражающее выводы, к которым пришли органы предварительного расследования и прокурор, рассматривается су­дом как одно из возможных объяснений расследуемого события. Выдвигаемые в ходе судебного разбирательства иные версии су­щественным образом влияют на пределы проводимого судом след­ствия, ибо все те доказательства, которые способны подтвердить или опровергнуть какую-либо из этих версий, признаются судом относимыми. Вопрос об относимости доказательств специально рассматривается и тогда, когда суд разрешает заявленные хода­тайства об истребовании новых доказательств. Решая этот вопрос, суд исходит из существенности тех фактов, в подтверждение ко­торых истребуется данное доказательство, и способности послед­него прямо или косвенно устанавливать искомые факты.

Вызывая того или иного свидетеля, истребуя какой-либо предмет или документ, назначая экспертизу и т. п., суд имеет представление о том, по какому вопросу можно будет собрать сведения данным путем '. Однако суд не может знать заранее, что именно будет показывать тот или иной свидетель, каково будет содержание заключения, даваемого экспертом, и т. п. Поэтому суд не может отклонить ходатайство по той причине, что доказа­тельство, о собирании которого ходатайствует участник процесса, -'возможно, не будет содержать нужных сведений. Окончательно относимость доказательств суд первой инстанции оценивает при вынесении приговора (определения о прекращении дела) в каче-

1 Интересно в связи с этим решение: Пленумом Верховного Суда СССР вопроса о правильном применении судами ст. 228 УПК РСФСР. Внимание судов обращено на то, что назначать экспертизу в стадии предания суду нельзя, но для обеспечения ее проведения в ходе судебного разбиратель­ства судья или суд в распорядительном заседании вправе решить вопрос о вызове в судебное заседание лица, обладающего специальными позна­ниями (см. “Бюллетень Верховного Суда СССР” 1971 г. № 2, стр. 8; № 3, стр. 43). Очевидно, что для осуществления подобных обеспечивающих действий необходимо предварительно составить представление о том, что может дать по данному делу экспертиза.

255

стве обязательной предпосылки решения вопроса о возможности положить данное доказательство в основу приговора (опреде­ления).

Оценка относимости доказательств осуществляется, наконец, в стадиях производства в кассационной и надзорной инстанции в качестве элемента проверки законности и обоснованности при­говора (определения, постановления) по имеющимся в деле и дополнительно представленным материалам. Закон (ст. 343 УПК РСФСР) прямо указывает, в частности, что одним из оснований отмены приговора может быть отсутствие в деле фактических данных, имеющих существенное значение, хотя об их наличии известно (не допрошены свидетели, не истребованы документы и вещественные доказательства и т. д.).