В» сущность буржуазной морали

То, что существует для меня благодаря деньгам, то, что я могу оплатить, т. е. то, что могут купить деньги, это — я сам, владе­лец денег. Сколь велика сила денег, столь велика и моя сила. Свойства денег суть мои — их владельца — свойства и сущностные силы. Поэтому то, что я есть и что я в состоянии сделать, опре­деляется отнюдь не моей индивидуальностью. Я уродлив, но я могу купить себе красивейшую женщину. Значит, я не уродлив, ибо действие уродства, его отпугивающая сила, сводится на нет день­гами. Пусть я — по своей индивидуальности — хромой, но день-

488

ги добывают мне 24 ноги; значит, я не хромой. Я плохой, не­честный, бессовестный, скудоумный человек, но деньги в почете, а значит в почете и их владелец. Деньги являются высшим бла­гом — значит, хорош и их владелец. Деньги, кроме того, избав­ляют меня от труда быть нечестным,— поэтому заранее считается, что я честен. Я скудоумен, но деньги — это реальный ум всех ве­щей,— как же может быть скудоумен их владелец? К тому же он может купить себе людей блестящего ума, а тот, кто имеет власть над людьми блестящего ума, разве не умнее их? И разве я, который с помощью денег способен получить все, чего жаждет человече­ское сердце, разве я не обладаю всеми человеческими способно­стями? Итак, разве мои деньги не превращают всякую мою не­мощь в ее прямую противоположность?

...Деньги являются, следовательно, всеобщим извращением индивидуальностей, которые они превращают в их противополож­ность и которым они придают свойства, противоречащие их дей­ствительным свойствам.

В качестве этой извращающей силы деньги выступают затем и по отношению к индивиду и по отношению к общественным и про­чим связям, претендующим на роль и значение самостоятельных сущностей. Они превращают верность в измену, любовь в нена­висть, ненависть в любовь, добродетель в порок, порок в добро­детель, раба в господина, господина в раба^ глупость в ум, ум в глупость.

Маркс. К. Экономичест-философские рукописи 1S44 года.— Маркс К., Энгельс. Ф. Соч., т. 4S, с. US, ISO

нгельс т. 4S, с. US, ISO

Так как по внешности денег нельзя узнать, что именно превра­тилось в них, то в деньги превращается все: как товары, так и не товары. Все делается предметом купли-продажи. Обращение ста­новится колоссальной общественной ретортой, в которую все втяги­вается для того, чтобы выйти оттуда в виде денежного кристалла.

Маркс К. Капитал, т. 1.— Маркс К., Энгельс Ф. Соч , т. S3, с. 142

Любопытно наблюдать, как бурно английская публика не­годует против морали то фабричных магнатов, то шахтовладель­цев, то мелких торговцев фальсифицированными наркотическими средствами, то владельцев железных дорог, заменивших собой вышедших из моды разбойников с большой дороги,— словом, против морали капиталистов. Если же взять весь класс в целом, то у капитала имеется, очевидно, своя собственная мораль, нечто

489

вроде высшего закона, диктуемого raison d'etat¹, обыкновенная же мораль считается подходящей только для бедняков.

Маркс К. Политические собития.— Недостаток хш-ба в Европе.— Маркс К., 8'нгелъс Ф. Соч., т. 9, с. Slf

С развитием капиталистического способа производства, накоп­ления и богатства капиталист перестает быть простым воплоще­нием капитала. Он чувствует «человеческие побуждения» своей собственной плоти, к тому же он настолько образован, что готов осмеивать пристрастие к аскетизму как предрассудок старомодно­го собирателя сокровищ. В то время как классический капита­лист клеймит индивидуальное потребление как грех против своей функции и как «воздержание» от накопления, модернизированный капиталист уже в состоянии рассматривать накопление как «отре-чение» от потребления. <<Ах, две души живут в его груди, и обе не в ладах друг с другом!».

При исторических зачатках капиталистического способа про­изводства — а каждый капиталистический parvenue [выскочка] индивидуально проделывает эту историческую стадию — жажда обогащения и скупое гь господствуют как абсолютные стра­сти. Но прогресс капиталистического производства создает не только новый мпр наслаждений; с развитием спекуляции и кредитного дела он открывает тысячи источников внезапного обо­гащения. На известной ступени развития некоторый условный уровень расточительности, являясь демонстрацией богатства и, следовательно, средством получения кредита, становится даже деловой необходимостью для «несчастного» капиталиста. Роскошь входит в представительские издержки капитала. К тому же капиталист обогащается не пропорционально своему личному труду или урезыванию своего личного потребления, как это происходит с собирателем сокровищ, а пропорционально коли­честву той чужой рабочей силы, которую он высасывает, и тому отречению от всех жизненных благ, которое он навязывает рабо­чим. Правда, расточительность капиталиста никогда не приобре­тает такого bona fide [просюдушного] характера, как расточи­тельность разгульного феодала, наоборот, в основе ее всегда таится самое грязное скряжничество п мелочная расчетливость;

тем не менее расточительность капиталиста возрастает с ростом его накопления, отнюдь не мешая последнему. Вместе с тем в благородной груди капиталиста развертывается фаустовский конф­ликт между страстью к накоплению и жаждой наслаждений.

Маркс К. Капитал, т. 1.— Маркс К., Энгельс Ф, Соч., от. S3, с. 607

¹ — благом государства. Ред.

490

В капиталистическом обществе так бывает — за услуги пла­тят. Они предполагают: может быть мы поможем английским и французским капиталистам что-нибудь ограбить, тогда кое-что из ограбленного они у нас оставят. Платить и чтобы тебе плати­ли — такова мораль капиталистического мира,

Ленин В. И. Объединенное заседание В ЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и прсфессиональних союзов. 22 октября 1S1S г.— Поли. собр. соч., т. 37, с. 119

Еще и еще раз поднимемся возможно более широкой массой для нанесенпя нового удара проклятому правилу старого, капи­талистического, общества, тому правилу, которое мы унаследовали от этого общества, тому правилу, которым каждый из нас, в боль­шей или меньшей степени, заражен и развращен, правилу:

«каждый за себя, один бог за всех». Нас больше всего душит, да­вит, режет, гнетет, губит это наследие грабительского, грязного и кровавого капитализма. От этого наследия нельзя избавиться сразу, с ним нужна неустанная борьба, против него надо не раз и не два, а много раз объявлять и проводить новый крестовый поход.

Ленам В. И. Все на работу по продовольстеию и, транспорту! — Поли. собр. соч., т, 37, с, 4S7

Старое общество было основано на таком принципе, что либо ты грабишь другого, либо другой грабит тебя, либо ты работаешь на другого, либо он на тебя, либо ты рабовладелец, либо ты раб. И понятно, что воспитанные в этом обществе люди, можно сказать, с молоком матери воспринимают психологию, привыч­ку, понятие — либо рабовладелец, либо раб, либо мелкий соб­ственник, мелкий служащий, мелкий чиновник, интеллигент, сло­вом, человек, который заботится только о том, чтобы иметь свое, а до другого ему дела нет.

Если я хозяйничаю на этом участке земли, мне дела нет до другого; если другой будет голодать, тем лучше, я дороже продам свой хлеб. Если я имею свое местечко, как врач, как инженер, учитель, служащий, мне дела нет до другого. Может быть, потвор­ствуя, угождая власть имущим, я сохраню свое местечко,'да еще смогу и пробиться, выйти в буржуа. Такой психологии и такого настроения у коммуниста быть не может.

Ленин В. И. Задачи союзов молодежи.— Поли. собр. соч., т. 41, с. S1S