Б) рабовладельческая общественно-экономическая формация

Рабочий, по меткому выражению древних, отличается здесь только как instrumentuin vocale [одаренное речью орудие! от жи­вотного как instrumeHlum semivocale [одаренного голосом орудия] и от неодушевленного орудия труда как от iiistrumeHtuiti mutum [немого орудия]. Но сам-то рабочий дает почувствовать животно­му и орудию труда, что он не подобен им, что он человек. Дурно обращаясь с ними и con amore [со сладострастием] подвергая их порче, он достигает сознания своего отличия от них. Поэтому экономический принцип такого способа производства — приме­нять только наиболее грубые, наиболее неуклюжие орудия труда, которые как раз вследствие своей грубости и неуклюжести труд­нее подвергаются иорче.

Маркс К. Капитал, т. 1.— Маркс К., уигглъс Ф. Соч., т. S3, с. 208

Античное рабство пережило себя. Ни в крупном сельском хозяйстве, ни в городских мануфактурах оно уже не приносило дохода, оправдывавшего затраченный труд,— рынок для его про­дуктов исчез. А в мелком земледелии и мелком ремесле, до раз­меров которых сократилось огромное производство времен рас­цвета империи, не могло найти применение большое число рабов. Только для рабов, обслуживавших домашнее хозяйство и роскош­ную жизнь богачей, оставалось еще место в общес1ве. Но отмираю­щее рабство все еще было в состоянии поддерживать представление о всяком производительном труде, как о рабском деле, недостой­ном свободных римлян, а таковыми теперь были все граждане.

чг,«

Результатом было, с одной стороны,— увеличение числа отпус­каемых на волю рабов, излишних и ставших обузой, а с другой стороны,— увеличение числа колонов и обнищавших свободных (напоминающих poor whites¹ бывших рабовладельческих штатов Америки). Христианство совершенно неповинно в постепенном от­мирании античного рабства. Оно в течение целых столетий ужива­лось в Римской империи с рабством и впоследствии никогда не пре­пятствовало работорговле у христиан: ни у германцев на севере, ни у венецианцев на Средиземном море, ни позднейшей торговле неграми. Рабство перестало окупать себя п потому отмерло. Но умирающее рабство оставило свое ядовитое жало в виде презре­ния свободных к производительному труду. То был безвыходный тупик, в который попал римский мир: рабство сделалось невозмож­ным экономически, труд свободных считался презренным с точки зрения морали. Первое уже не могло, второй еще не мог быть ос­новной формой общественного производства. Вывести из этого состояния могла только коренная революция.

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства.— Маркс К., Энгельс Ф. Ст., т. S1, с. 148—149

В) феодальное общество

...Главной формой собственности в феодальную эпоху была, с одной стороны, земельная собственность, вместе с прикованным к ней трудом крепостных, а с другой — собственный труд при наличии мелкого капитала, господствующего над трудом подмас­терьев. Структура обоих этих видов собственности обусловли­валась ограниченными отношениями производства — слабой и примитивной обработкой земли и ремесленным типом промышлен­ности. В эпоху расцвета феодализма разделение труда было не­значительно. В каждой стране существовала противоположность между городом и деревней; сословная структура имела, правда, резко выраженный характер, по, помимо разделогч^я на князей, дворянство, духовенство и крестьян в деревне и на мастеров, под­мастерьев, учеников, а вскоре также и плебеев-поденщиков в го­родах, не было сколько-нибудь значительного, разделения труда.

Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах, Противополозаность материалистического и идеалистического воззрений. М., 196G, с. 27

Иерархическая структура землевладения и связанная с пей система вооруженных дружин давали дворянству власть над кре­постными. Эта феодальная структура, как и античная общинная

белых беднякои. Ред.

307

собственность, была ассоциацией, направленной против порабо­щенного производящего класса; различны были лишь форма ассо­циации и отношение к непосредственным производителям, ибо налицо были различные условия производства.

Этой феодальной структуре землевладения соответствовала н городах корпоративная собственность, феодальная организация ремесла.

Л7аркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического v идеалистического во.ирепий. Д!.. 1966, с. гь—21

...Перенесемся в мрачное европейское средневековье. Вместо нашего независимого человека мы находим здесь людей, которые все зависимы — крепостные и феодалы, вассалы н сюзерены, ми-ряпе и попы. Личная зависимость характеризует тут как общест­венные отношения материального производства, так и основан­ные на нем сферы жизни. Но именно потому, что отношения лич­ной оависимости составляют основу данного общества, труду и продуктам не приходится принимать отличную от их реального бытия фантастическую форму... Таким образом, как бы ни оце­нивались те характерные маски, в которых выступают средневе­ковые люди по отношению друг к другу, общественные отношения лиц в их труде проявляются во всяком случае здесь именно как их собственные личные отношения, а не облекаются в костюм об­щественных отношений вещей, продуктов труда.

Маркс К, Капитал, т. I.— Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. S3, с. S7—S8

Но в ту эпоху, которой мы занимаемся, земледелие и ското­водство были решающими отраслями производства. Обладание землей и се продуктами составляло самую большую часть тогдаш­него богатства. Всякое богатство, состоявшее из движимости, в то время, естественно, зависело от обладания землей и все больше и больше скоплялось в тех же самых руках, что и земельная соб­ственность. Промышленность и торговля были подорваны уже в эпоху римского упадка; германским нашествием они были почти совершенно уничтожены. То, что из отого еще уцелело, было боль­шей частью в руках несвободных и чужестранцев и продолжало считаться презренным занятием. Господствующим классом, ко­торый постепенно складывался здесь с ростом имущественного неравенства, мог быть лишь класс крупных землевладельцев, формой его политического господства — аристократический строй. Поэтому, если мы увидим, как на возникновение и развитие этого класса неоднократно и как будто даже преимущественно оказы­вали влияние политические средства, насилие и обман, то мы по

368

должны забывать, что эти политические средства только содейст­вуют усилению и ускорению необходимого экономического про­цесса. Правда, мы столь же часто будем наблюдать, как эти поли­тические средства задерживают экономическое развитие; это до­вольно часто и каждый раз происходит там, где различные участ­ники пускают в ход эти средства в противоположных или взаимно перекрещивающихся направлениях.

Энгельс Ф. Франкский период.— Март I!., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 497—4SS

При собственно натуральном хозяйстве, когда земледельче­ский продукт совсем не входит в процесс обращения или входит в него лишь очень незначительная часть этого продукта и лишь сравнительно незначительная доля даже той части продукта, ко­торая представляет доход земельного собственника,— как, на­пример, во многих древцеримских латифундиях, равно как в име­ниях Карла Великого, а также (см. Vincard. «Histoire du travail») в большей или меньшей мере на всем протяжении средних веков,— продукт и прибавочный продукт крупных имений состоит отнюдь не только из продуктов земледельческого труда. Он охватывает также и продукты промышленного труда. Домашний ремесленный и мануфактурный труд как побочное производство при земледе­лии, образующем базис, является условием того способа произ-,^ водства, на котором покоится это натуральное хозяйство как в ^j древней и средневековой Европе, так — еще до настоящего вре­мени — ив индийской общине, где се традиционная организация еще не разрушена. Капиталистический способ производства со­вершенно уничтожает эту связь...

Маркс К. Капитал, ст. III.— Маркс К., Энгельс Ф. Соч., то. S5, ч. 11, с. 343

...Во всех формах, при которых непосредственный работник остается «владельцем» средств производства и условий труда, не­обходимых для производства средств его собственного существо­вания, отношение собственности должно в то же время выступать как непосредственное отношение господства и порабощения, сле­довательно, непосредственный производитель — как несвободный;

несвобода, которая от крепостничества с барщинным трудом мо­жет смягчаться до простого оброчного обязательства. Согласно предположению, непосредственный производитель владеет здесь своими собственными средствами производства, предметными ус­ловиями труда, необходимыми для осуществления его труда и для производства средств его существования; он самостоятельно занят своим земледелием, как и связанной с ним сельской домашней про­мышленностью. Эта самостоятельность не снимается тем, что,

369

как, например, в Индии, эти мелкие крестьяне соединены в более или менее естественно выросшую производственную общину, так как здесь идет речь о самостоятельности только по отношению к номинальному земельному собственнику. При таких условиях прибавочный труд для номинального земельного собственника можно выжать из них только внеэкономическим принуждением, какую бы форму ни принимало последнее. Данная форма тем и отличается от рабовладельческого или плантаторского хозяйства, что раб работает при помощи чужих условий производства и не самостоятельно. Итак, необходимы отношения личной зависи­мости, личная несвобода в какой бы то ни было степени и прикреп­ление к земле в качестве придатка последней, необходима крепост­ная зависимость в подлинном смысле этих слов. Если не частные земельные собственники, а государство непосредственно проти­востоит непосредственным производителям, как это наблюдается в Азии, в качестве земельного собственника и вместе с тем сувере­на, то рента и налог совпадают, или, вернее, тогда не существует никакого налога, который был бы отличен от этой формы земель­ной ренты. При таких обстоятельствах отношение зависимости может иметь политически и экономически не более суровую фор­му, чем та, которая характеризует положение всех подданных по отношению к этому государству. Государство здесь — верхов­ный собственник земли. Суверенитет здесь — земельная собствен­ность, сконцентрированная в национальном масштабе. Но зато в этом случае не существует никакой частной земельной собствен­ности, хотя существует как частное, так и общинное владение и пользование землей.

Та специфическая экономическая форма, в которой неоплачен­ный прибавочный труд выкачивается из непосредственных про­изводителей, определяет отношение господства и порабощения, каким оно вырастает непосредственно из самого производства, и, в свою очередь, оказывает на последнее определяющее обратное воздействие.

Маркс Н. Капитал, т. III.— Маркс П., дпгелъс Ф. Соч.. т. S5, ч. II. с. 3S3—SS4

Свободная собственность крестьян, ведущих самостоятельно свое хозяйство, есть очевидно самая нормальная форма земельной собственности для мелкого производства, то есть для такого спо­соба производства, в котором обладание землей есть условие при­надлежности работнику продукта его труда и в котором земледе­лец, свободный собственник или подданный, производит всегда сам себе средства к жизни независимо, как обособленный работ­ник со своей семьей. Собственность на землю так же необходима для полного развития этого способа производства, как собствен­

ность на инструмент для свободного развития ремесленного про­изводства. Она образует здесь базис для развития личной само­стоятельности.

Маркс К. Капитал, т. 111.— Март К., Энгельс Ф. .Сач., т. 2S, ч. II. с. SJ1—37S

Частная собственность работника на его средства производст­ва есть основа мелкого производства, а мелкое производство составляет необходимое условие для развития общественного про­изводства и свободной индивидуальности самого работника. Прав­да, этот способ производства встречается и при рабовладельче­ском, и при крепостном строе, и при других формах личной зави­симости. Однако он достигает расцвета, проявляет всю свою энер­гию, приобретает адекватную классическую форму лишь там, где работник является свободным частным собственником своих, им самим применяемых условий труда, где крестьянин обладает по­лем, которое он возделывает, ремесленник — инструментами, ко­торыми он владеет как виртуоз.

Этот способ производства предполагает раздробление земли и остальных средств производства. Он исключает как концентра­цию этих последних, так н кооперацию, разделение труда внутри одного и того же производственного процесса, общественное гос­подство над природой и общественное регулирование ее, свобод­ное развитие общественных производительных сил. Он совместим лишь с узкими первоначальными границами производства и об­щества. Стремление увековечить его равносильно, по справедли­вому замечанию Пеккёра, стремлению «декретировать всеобщую посредственность». Но на известном уровне развития он сам соз­дает материальные средства для своего уничтожения. С этого мо­мента в недрах общества начинают шевелиться силы и страсти, которые чувствуют себя скованными этим способом производства. Последний должен быть уничтожен, и он уничтожается. Уничто­жение его, превращение индивидуальных и раздробленных средств производства в общественно концентрированные, следовательно, превращение карликовой собственности многих в гигантскую соб­ственность немногих, экспроприация у широких народных масс земли, жизненных средств, орудий труда,— эта ужасная и тя­желая экспроприация народной массы образует пролог истории капитала. Она включает в себя целый ряд насильственных мето­дов, из которых мы рассмотрели выше лишь эпохальные методы, как методы первоначального накопления.

Маркс К. Капитал, т. I.— Маркс К.. Энгельс Ф. Соч., т. as, с. 771

За исходный пункт при рассмотрении современной системы помещичьего хозяйства необходимо взять тот строй этого хозяйст-

371

ва, который господствовал в эпоху крепостного права. Сущность тогдашней хозяйственной системы состояла в том, что вся земля данной единицы земельного хозяйства, т. е. данной вотчины, раз­делялась на барскую и крестьянскую; последняя отдавалась в на­дел крестьянам, которые (получая сверх того и другие средства производства — например, лес, иногда скот и т. п.) своим трудом и своим инвентарем обрабатывали ее, получая с нее свое содержа­ние. Продукт этого труда крестьян представлял из себя необхо­димый продукт, по терминологии теоретической политической экономии; необходимый — для крестьян, как дающий им средства к жизни, для помещика, как дающий ему рабочие руки; совершен­но точно так же, как продукт, возмещающий переменную часть стоимости капитала, является необходимым продуктом в капита­листическом обществе. Прибавочный же труд крестьян состоял в обработке ими тем же инвентарем помещичьей земли; продукт этого труда шел в пользу помещика. Прибавочный труд отделялся здесь, следовательно, пространственно от необходимого: на поме­щика обрабатывали барскую землю, на себя — свои наделы; на помещика работали одни дни недели, на себя — другие. «Надел» крестьянина служил, таким образом, в этом хозяйстве как бы на­туральной заработной платой (выражаясь применительно к совре­менным понятиям), или средством обеспечения помещика рабо­чими руками. «Собственное» хозяйство крестьян на своем наделе было условием помещичьего хозяйства, имело целью «обеспече­ние» не крестьянина — средствами к жизни, а помещика — ра­бочими руками.

Эту систему хозяйства мы и называем барщинным хозяйством. Очевидно, что ее преобладание предполагало следующие необхо­димые условия: во-первых, господство натурального хозяйства. Крепостное поместье должно было представлять из себя самодов­леющее, замкнутое целое, находящееся в очень слабой связи с остальным миром. Производство хлеба помещиками на продажу, особенно развившееся в последнее время существования крепост­ного права, было уже предвестником распадения старого режима. Во-вторых, для такого хозяйства необходимо, чтобы непосредствен­ный производитель был наделен средствами производства вообще и землею в частности; мало того — чтобы он был прикреплен к земле, так как иначе помещику не гарантированы рабочие руки... В-третьих, условием такой системы хозяйства является личная зависимость крестьянина от помещика. Если бы помещик не имел прямой власти над личностью крестьянина, то он не мог бы заста­вить работать па себя человека, наделенного землей и ведущего свое хозяйство. Необходимо, следовательно, «внеэкономическое принуждение», как говорит Маркс, характеризуя этот хозяйст­венный режим (подводимый им, как уже было указано выше, под

372

категорию отработочной ренты...). Формы и степени этого при­нуждения могут быть самые различные, начиная от крепостного состояния и кончая сословной неполноправностью крестьянина. Наконец, в-четвертых, условием и следствием описываемой систе­мы хозяйства было крайне низкое и рутинное состояние техники, ибо ведение хозяйства было в руках мелких крестьян, задавлен­ных нуждой, приниженных личной зависимостью и умственной темнотой.

Ленин В. И. Развитие капитализма в России.— Поли.. собр. соч., т. S, с. 183—185