1. ВыготскийЛ. С. Психология искусства. С. 249-250.

Стр. 175

в нюансах. Это тот внутренний эмоциональный груз, который че­ловек в силу определенных причин не хочет или не может позволить себе выявить. Но актер, боясь, что до зрителя не дойдет какая-то существенная часть духовной жизни роли, часто стремится так или иначе (а иногда весьма назойливо и примитивно) выразить ее. "Второй план" надо, пользуясь терминологией Немировича-Данченко, "нажить", но его нельзя откровенно демонстрировать.

'Второго плана" невозможно добиться без создания биографии роли, "внутренних монологов", "подтекста", психофизического самочувствия, нюансов общения с ок­ружающими и т. д. 11о каждый из этих конкретных элемен­тов актерской психотехники лишь крохотная частица "вто­рого плана".

"Мторой план" является "эмоциональным итогом, чув­ственным ощущением, которое вызывает произведение в целом. Практически это необычайно трудно достижимая вещь, — пишет Г. Л. Товстоногов. — Вот почему я считаю его высшей математикой сценического искусства"¹.

ВОПРОСЫ ВЫ РАЗИТЕЛЬНОСТИ В ПРОЦЕССЕ ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЯ. ВНЕШНЯЯ

ХАРАКТЕРНОСТЬ

Если первый период творческой работы над ролью — период познавания —К. С. Станиславский уподоблял встре­че и знакомству будущих влюбленных, второй — слиянию и зачатию, то третий период— воплощения -- он сравнивал с рождением и ростом молодого создания.

К вопросам воплощения К. С. Станиславский подходил диалектически. С одной стороны, он видел большую и дав­нишнюю ошибку артистов "в том, что они считают сценич­ным только то, что доступно слуху и зрению толпы в об-

' Товстоногов Г. О профессии режиссера. С. 234.

Стр. 176

ширном здании театра, в рассеивающей обстановке пуб­личного творчества. Но разве театр, — задает он свой глав­ный вопрос, — существует только для услаждения глаза и уха? Разве все, чем живет наша душа, может быть передано только словом, звуком, жестом и движением? Разве един­ственный путь общения людей между собой — зрительный и слуховой?" И отвечает: "Неотразимость, заразительность, сила непосредственного общения через невидимое излуче­ние человеческой воли и чувства очень велики (в жизни — Д. Л.}. ...Артисты же наполняют невидимыми лучами и то­ками своего чувства все здание зрительного зала и покоря­ют толпу¹.

И в то же время К. С. Станиславский исходит в своих поисках и теоретических обобщениях из следующего: что­бы приводить в исполнение создавшиеся "хотения, задачи и стремления", необходимо говорить, действовать, чтоб пе­редавать словами или движениями свои мысли и чувства или просто выполнять чисто физические внешние задачи: ходить, здороваться, переставлять вещи, пить, есть, пи­сать — все это ради какой-то цели"².

К. С. Станиславский утверждал, что девять десятых ра­боты артиста, девять десятых дела в том, чтобы почувство­вать роль духовно, зажить ею, одну десятую (соотношение, очевидно, для каждого артиста в этом вопросе будет свое) оставляя на сознательную работу по воплощению. Считал исключением, редким исключением, когда живая жизнь че­ловеческого духа, зафиксированная в партитуре, сама со­бой выявляется в мимике, слове и движении. "Гораздо ча­ще,— пишет он,— приходится возбуждать физическую природу, помогать ей воплощать (разр. наша — Д. Л.) то, что создало творческое чувство"³. Как в жизни, считает Станиславский, есть немало гениальных открытий,