1 Гоголь н. В. Избр. Произв. М.-л., 1947. С. 266.

Стр. 112

неопределенные черты. Огонь порою показывался в глазах его, в голове даже мелькали самые дерзкие и отважные мысли: не положить ли точно куницу на воротник"¹. Так, доминирующая цель меняет направленность и восприятия, и воображения.

Сверхзадача роли, не просто сформулированная, но "нашедшая отклик в душе артиста" (по выражению Стани­славского), дает мощный толчок творческому воображе­нию, активизируя восприятие и рождая эмоциональную оценку каждого связанного с ней события и даже мельчай­шего факта. И наоборот, постепенное накопление необхо­димейших деталей, их обработка с помощью эмоциональ­ной памяти делают сверхзадачу "личной", жизненно-ва­жной целью. От частного воображения актер идет к обще­му, от общего возвращается к частностям, но уже более подробно, остро, пристрастно воспринимая их.

Главное, чтобы взаимосвязь между образным воспри­ятием каждого конкретного факта и сверхзадачей не пре­рывалась, не нарушалась, так как именно в момент нару­шения воображение актера тормозится или направляется не в ту сторону, ломая логику восприятия и подталкивая к действиям, уводящим от достижения сверхзадачи.

Естественно, чем больший отклик находит сверхзадача в душе артиста, тем увлеченнее и во все больших подроб­ностях, воспринимает он питающие ее обстоятельства и события.

Итак, сверхзадача, главная эмоционально-действенная цель роли, неразрывно связанная в сознании с цепью слож­ных образных ассоциаций, мобилизует и активизирует вос­приятие-воображение актера. Кстати, вернувшись к воспо­минаниям Пашенной о роли Вассы, приведенным выше, от­метим, каким огромным эмоциональным стимулом являет­ся для нее цель, определяющая законы и нюансы воспри­ятия ею всего происходящего и, в частности,

1 Гоголь н. В. Избр. Произв. М.-л., 1947. С. 270.

Стр. 113

непристойного поведения мужа — спасти честь семьи и тем самым дело всей своей жизни. Оговоримся, конечно, что это определе­ние сверхзадачи Вассы в значительной степени условно, так как "определить сверхзадачу словами можно только приблизительно, — как справедливо отмечает П. В. Симо­нов, — потому что в целом она непереводима с языка об­разов на язык понятий. Отсюда проистекает множествен­ность — практически неисчерпаемость — толкований свер­хзадачи одного и того же произведения" . Здесь же инте­ресно еще раз отметить роль воображения в восприятии сверхзадачи как сугубо личностного фактора, зависящего от индивидуальной специфики органов чувств.

И, наконец, третьим важнейшим условием работы творческого воображения Станиславский считал его дей­ственность, оно "должно толкать, вызывать сначала внут­реннее, а потом и внешнее действие" .

Воображение, которое не рождает у актера побуждений к активным сценическим действиям, хаотично и творчески бесплодно. Такое неорганизованное хаотичное воображе­ние, к сожалению, не редкость. Как правило, им страдают актеры — говоруны, тратящие огромную часть репетици­онного времени на воспоминания, догадки, предположения. Актер может много и занимательно говорить о роли, пере­скакивая с одной яркой подробности на другую, рассказы­вать те или иные факты биографии своего героя, со­поставлять их со своими жизненными наблюдениями, но при этом целостное восприятие основного конфликта у ак­тера отсутствует, а следовательно эмоционального стимула к конкретному поступку не возникает. Восприятие актера сумбурно: разнообразные сведения, видения, воспоминания не оформлены в стройную систему образов, питающих сквозное действие роли.