1 Топорков в. О. Станиславский на репетиции. М., 1950. С. 66.

² Там же. С. 69.

Стр. 83

случайных слов секретаря: "Один умер, другой родится, а все в дело годится...". Возможно, если бы не было этой цели — грозящей нищеты, от которой надо спастись, — не было бы и авантюрного плана, осуществление которого и есть со­держание гениальной поэмы.

И если проследить по описанию В. О. Топоркова репе­тиции всех сцен, совершенно очевидным становится, как проверялось Станиславским каждое посещение Чичиковым помещиков и губернатора одним вопросом: "Что это за зве­но в длиной цепи сквозного действия роли?"

Стремление персонажа определялось продиктованной предлагаемыми обстоятельствами целью. И помочь выяв­лению сверхзадачи должно каждое новое обстоятельство.

Если человеку грозит и крах, и нищета, и единствен­ная надежда его — поживиться за счет данной губернии, каким важным обстоятельством становится возможность войти в дом к губернатору и именно там познакомиться с помещиками, у которых есть эти "мертвые души", с чинов­никами, которые будут оформлять покупки. И как важно, чтобы его познакомил с ними сам губернатор. Ведь в этом половина успеха.

А далее— как важно обстоятельство, что визит к Мани­лову— п е р в ы и. Первый успех—это главный успех. И так в каждой сцене — обстоятельства должны помочь активнее выявить сверхзадачу — выжить.

Показателен разбор К. С. Станиславским исполнения роли Плюшкина великим артистом Л. М. Леонидовым на одной из репетиций.

Исходя из желания, по свидетельству В. О. Топоркова, показать "глубоко трагический образ изглоданного страстью когда-то значительного человека", Л. М. Леонидов играл яркими красками Плюшкина-скупца, и это было очень убедительно, но сцена шла довольно скучно.

Станиславский определил такое исполнение как ис­полнение "вообще" скупца. Не меняя сверхзадачи "накопи­тельство", он обратил внимание Леонидова на то, что тот

Стр. 84

мало занят событиями, которые происходят с Плюшкиным: весь углублен в себя, в свой внутренний мир и боится рас­плескать самочувствие скупца. И после этого начинает ри­совать Леонидову предлагаемые обстоятельств, которые дают возможность выявить сущность, осуществить сверх­задачу. Плюшкин возвратился только что домой, несет "бо­гатейшую коллекцию", "редчайшие антикварные вещи". Все это он присоединит к своей коллекции, находящейся дома. Кругом одни бандиты, надо все время следить за ценностями и т. д. и т. п. Эти предлагаемые обстоятельства рождают сквозное действие: охранять богатства от окру­жающих, защитить, не допустить до них никого, только умножить их. Оно, это сквозное действие, через ряд дейст­вий (о линии действий мы будем говорить позднее) выяв­ляет сверхзадачу — накопить.

Из приведенных выше примеров работы К. С. Стани­славского с В. О. Топорковым и Л. М. Леонидовым, с абсо­лютной очевидностью вытекает, что истоками, рождающи­ми и уточняющими сверхзадачу, и одновременно движу­щей силой на пути ее выявления, прежде всего при по­строении "линии действий" роли, являются предлагаемые обстоятельства.

Но "...к сверхзадаче нельзя тянуться мысленно, от ума", писал К. С. Станиславский. Он подчеркивал, что сыграть по задачам, думая о сквозном действии и сверхзадаче, — это еще не творчество. Думать — это еще не значит дейст­вовать во имя цели. "Сверхзадача требует полной отдачи, страстного стремления, всеисчерпывающего действия (разр. моя— Д. Л.). ...Творить— это значит страстно, стремительно, интенсивно, продуктивно, целесо­образно и оправданно (разр. моя — Д. Л.) идти к сверхзадаче"¹.

Остановимся на том, что мы имеем в виду под орга­ническим, как теперь все чаще говорят, действием в данных